Книги по тегу «становление героя»: ""
Жили-были две сестры, умная и красивая, отец погиб, семья разорилась, и поправить дела может только выгодный брак. Мать решила, что у красавицы шансов больше, и магию, необходимую для брака с высшим лордом, отдали ей. Но почему-то красавица стала лишь ширмой для пылких отношений, у которых по имперским законам нет будущего. Между старшей сестрой и герцогом Калвертом вспыхнула страсть. Будут ли они счастливы?
Внезапно, тишину нарушил звук ключа в замке. Сердца обоих замерли. Ира вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. Марк мгновенно поднялся, пытаясь сориентироваться в ситуации.
–Это мой муж, – прошептала Ира, ее голос дрожал. – Он должен был быть в командировке еще два дня.
******
После танца она незаметно сунула ему что-то в карман рубашки. С друзьями он не стал проверять, что это, но, вернувшись домой, обнаружил деньги. Тогда началась его нынешняя жизнь.
********
— Красавчик, пошли с нами, — одна из них нагло обхватила его за шею.
Лиза отпихнула ее. «Проваливай отсюда», – прошипела она. Та в ответ только ехидно процокала.
– Лиза, неужели ты думаешь, что я пойду с тобой в женский туалет? – произнес Марк с усмешкой на лице. Она наивно похлопала глазками.
–Это мой муж, – прошептала Ира, ее голос дрожал. – Он должен был быть в командировке еще два дня.
******
После танца она незаметно сунула ему что-то в карман рубашки. С друзьями он не стал проверять, что это, но, вернувшись домой, обнаружил деньги. Тогда началась его нынешняя жизнь.
********
— Красавчик, пошли с нами, — одна из них нагло обхватила его за шею.
Лиза отпихнула ее. «Проваливай отсюда», – прошипела она. Та в ответ только ехидно процокала.
– Лиза, неужели ты думаешь, что я пойду с тобой в женский туалет? – произнес Марк с усмешкой на лице. Она наивно похлопала глазками.
СССР снова в большой опасности.
Зумер Андрей Велихов пытается вывести страну из экономического тупика. Ему противостоят непреклонные номенклатурщики, озлобленные идеологи и даже амбициозный Ельцин. На пороге — 27-й съезд партии, Чернобыль и кооперативная реформа. От рискованных решений Андрея зависит судьба Советского Союза.
Зумер Андрей Велихов пытается вывести страну из экономического тупика. Ему противостоят непреклонные номенклатурщики, озлобленные идеологи и даже амбициозный Ельцин. На пороге — 27-й съезд партии, Чернобыль и кооперативная реформа. От рискованных решений Андрея зависит судьба Советского Союза.
Я зашла в гостиную, прикрыла за собой дверь.
- Нам надо поговорить.
- Не мешай, видишь, телек смотрю, - огрызнулся Олег, - что, опять тебе денег не хватает? Всё вам мало. Пашешь, пашешь и никакой благодарности.
Выключила телевизор и, взяв стул, села напротив мужа:
- Ты меня не слышал? Нам надо поговорить.
- Чего до меня докопалась! Заняться нечем? Иди с детьми уроки делать! Или ужин в кои веки нормальный приготовь!
- Я всё знаю о Кате, - перебила гневную тираду Олега.
Он поперхнулся собственным криком и изменился в лице.
- Следишь за мной, тварь?
- Конечно, с четырьмя детьми под мышками. Совесть ты совсем потерял.
- Не собираюсь я ничего обсуждать, не твоего ума дело. Живёшь на всём готовом, так рот и прикрой.
- Ты не понял? Собирай вещи и катись к своей красотке.
Олег визгливо расхохотался:
- Ты же с голоду сдохнешь, трутень жирный. Ни дня в жизни не работала.
- Потому что детей воспитывала и тебя обслуживала. Сам соберёшься или помочь?
- Нам надо поговорить.
- Не мешай, видишь, телек смотрю, - огрызнулся Олег, - что, опять тебе денег не хватает? Всё вам мало. Пашешь, пашешь и никакой благодарности.
Выключила телевизор и, взяв стул, села напротив мужа:
- Ты меня не слышал? Нам надо поговорить.
- Чего до меня докопалась! Заняться нечем? Иди с детьми уроки делать! Или ужин в кои веки нормальный приготовь!
- Я всё знаю о Кате, - перебила гневную тираду Олега.
Он поперхнулся собственным криком и изменился в лице.
- Следишь за мной, тварь?
- Конечно, с четырьмя детьми под мышками. Совесть ты совсем потерял.
- Не собираюсь я ничего обсуждать, не твоего ума дело. Живёшь на всём готовом, так рот и прикрой.
- Ты не понял? Собирай вещи и катись к своей красотке.
Олег визгливо расхохотался:
- Ты же с голоду сдохнешь, трутень жирный. Ни дня в жизни не работала.
- Потому что детей воспитывала и тебя обслуживала. Сам соберёшься или помочь?
Избавиться от врагов чужими руками? Я и сам этим не гнушаюсь. Но никогда не шёл против беззащитного. Все те выродки, с которыми мне пришлось столкнуться, заслужили свою участь.
Сейчас же подковёрные игры зашли слишком далеко. Мне осталось преодолеть всего несколько ступеней, чтобы добраться до вершины…
Но что-то мне подсказывает, что это вершина айсберга. И самое интересное ждёт впереди.
Сейчас же подковёрные игры зашли слишком далеко. Мне осталось преодолеть всего несколько ступеней, чтобы добраться до вершины…
Но что-то мне подсказывает, что это вершина айсберга. И самое интересное ждёт впереди.
В мире, где магия струится по венам, а древние боги следят за каждым шагом, их любовь была невозможна. Он — изгнанный царевич, чья душа закалена в горниле одиночества и суровой мудрости леса. Она — крылатая царевна, рождённая для трона и долга. Но когда их взгляды встретились у зачарованного озера, судьба перестала иметь значение.
Теперь, чтобы быть вместе, им придётся бросить вызов не только жестокому сопернику, чьи интриги ведут к крови и предательству, но и самим законам мироздания. Мечеслав пройдёт через ледяной мрак темницы и унижения плена, но не утратит главного — веры в их чувство. Их любовь — это не просто страсть. Это оружие страшнее любого меча, способное сокрушить преграды.
Сможет ли их запретная страсть выстоять против власти рока и тьмы? Эта книга про мир славянского волшебства, где ради истинного чувства герои готовы бросить вызов даже богам.
Теперь, чтобы быть вместе, им придётся бросить вызов не только жестокому сопернику, чьи интриги ведут к крови и предательству, но и самим законам мироздания. Мечеслав пройдёт через ледяной мрак темницы и унижения плена, но не утратит главного — веры в их чувство. Их любовь — это не просто страсть. Это оружие страшнее любого меча, способное сокрушить преграды.
Сможет ли их запретная страсть выстоять против власти рока и тьмы? Эта книга про мир славянского волшебства, где ради истинного чувства герои готовы бросить вызов даже богам.
– Я предлагаю выход, – сказал он твёрдо. – Мы… поженимся. Формально. Никах.
Зарина резко обернулась, в её глазах мелькнуло непонимание, почти отвращение.
– Замуж? За тебя? После всего? Ты с ума сошёл? Я тебя… я тебя не люблю! Я… – её голос сорвался, – ... люблю «его»! Ты мне противен со своей правильностью, со своим спасением! Ты думаешь, я хочу твоей жалости?!
Её слова были как ножи. Но он не дрогнул.
– Это не о любви, Зарина, – голос стал жёстче. – Это о выживании. О шансе сохранить лицо в этом городе. Ты будешь моей законной женой. Это закроет все сплетни. Никто не посмеет тронуть мою жену. – Он сделал глубокий вдох. – Но жить с тобой я не буду. Не смогу. – В этих словах прозвучала его собственная, сокрушительная боль. – Ты будешь жить в доме моих родителей. Будешь под их защитой. Как дочь дома.
Зарина резко обернулась, в её глазах мелькнуло непонимание, почти отвращение.
– Замуж? За тебя? После всего? Ты с ума сошёл? Я тебя… я тебя не люблю! Я… – её голос сорвался, – ... люблю «его»! Ты мне противен со своей правильностью, со своим спасением! Ты думаешь, я хочу твоей жалости?!
Её слова были как ножи. Но он не дрогнул.
– Это не о любви, Зарина, – голос стал жёстче. – Это о выживании. О шансе сохранить лицо в этом городе. Ты будешь моей законной женой. Это закроет все сплетни. Никто не посмеет тронуть мою жену. – Он сделал глубокий вдох. – Но жить с тобой я не буду. Не смогу. – В этих словах прозвучала его собственная, сокрушительная боль. – Ты будешь жить в доме моих родителей. Будешь под их защитой. Как дочь дома.
– Мы разводимся, Марин, – выдыхает Илья, бросая взгляд на плиту с застывшими на ней пятнами от сбежавшего молока.
– Ясно, – только и могу вымолвить.
– Это все, что ты можешь сказать?
– Может мне спросить о причине? – вытираю дрожащие ладони о ткань домашнего костюма. Немного застиранного, выцветшего, не такого шикарного, как наряды его… Лады? Или как там ее зовут – молодую, шикарную красотку в красном платье?
Больно так, что я не могу дышать… И смотреть на него тоже… Карман жжет тест на беременность, сын должен скоро вернуться из школы… А моя жизнь прямо сейчас рушится…
– Я устал от всего этого, Марин. От тебя… И, да… Я люблю другую.
– Ясно, – только и могу вымолвить.
– Это все, что ты можешь сказать?
– Может мне спросить о причине? – вытираю дрожащие ладони о ткань домашнего костюма. Немного застиранного, выцветшего, не такого шикарного, как наряды его… Лады? Или как там ее зовут – молодую, шикарную красотку в красном платье?
Больно так, что я не могу дышать… И смотреть на него тоже… Карман жжет тест на беременность, сын должен скоро вернуться из школы… А моя жизнь прямо сейчас рушится…
– Я устал от всего этого, Марин. От тебя… И, да… Я люблю другую.
Этот Новый год должен был стать особенным. Но пара персон, неожиданно появившихся на пороге дома Соколовых, принеси за собой не только зимнюю вьюгу, но также уйму проблем и сотни вопросов...
Я иду по тернистой тропе самопознания, где каждый шаг – попытка обнять свою уязвимость и отыскать свет счастья сквозь туман тревог, неуверенности и внутренних разладов. Пустота, зияющая после отвержения, стала моим постоянным спутником. Привязанность к той, кто отвергла меня, превратилась в навязчивый, недостижимый идеал, от которого я никак не могу освободиться.
Эта любовь – сражение с призраками прошлого. Отчаянные попытки стереть из памяти облик любимой, противостоять безжалостности мира и страхам, что таятся впереди. В этом оцепенении, в этой непрекращающейся борьбе, выбор между смирением и молчанием становится проверкой на прочность духа и способность к перерождению.
Сборник адресован тем, кто ищет правду о себе, пережил потерю или творческий застой. Тем, кто готов пройти через боль, чтобы найти внутреннюю свободу. Это история о том, как принять себя, освободиться от иллюзий и, возможно, начать жизнь с чистого листа.
Эта любовь – сражение с призраками прошлого. Отчаянные попытки стереть из памяти облик любимой, противостоять безжалостности мира и страхам, что таятся впереди. В этом оцепенении, в этой непрекращающейся борьбе, выбор между смирением и молчанием становится проверкой на прочность духа и способность к перерождению.
Сборник адресован тем, кто ищет правду о себе, пережил потерю или творческий застой. Тем, кто готов пройти через боль, чтобы найти внутреннюю свободу. Это история о том, как принять себя, освободиться от иллюзий и, возможно, начать жизнь с чистого листа.
Выберите полку для книги