Книги по тегу «счастливый финал»: ""

— Паша? — я застыла на крыльце. — Что ты делаешь в моём домике?
— Марин, спокойно. Я сам ничего не понимаю.
— Это ведь ты?! Ты специально все подстроил…
— Следи за словами, — процедила Алиса. — Мы тоже имеем право отдыхать.
Я везла детей на тихий банный хутор, чтобы выдохнуть после развода, забыть бывшего мужа и хотя бы неделю не быть сильной за всех. Но вместо отдыха получила Павла, его новую женщину и один домик на всех. Он думал, я устрою истерику, соберу чемоданы и уступлю. Зря. Учительница с двумя детьми, блокнотом и годом невыплаченных обид — страшнее любой банной ведьмы.
Пока Алиса строит из себя королеву курорта, Павел путается в собственном вранье, а дети пытаются понять, почему папа опять выбрал не их, я составляю свой учебный план мести. Чёткий. Спокойный. С расписанием, доказательствами и контрольной без права на пересдачу.

Спрашиваете, что такое «не везет» и что с этим делать? Я как никто знаю про это всё.
Полиция умывает руки, конкуренты прижали, а безупречная репутация летит в тартарары?
Поздравляю, вы по адресу. Вам нужен специалист высшего класса, чтобы закрыть этот вопрос?
Я — решала супер-класса. Меня зовут Вова Орлов, и для меня нет невыполнимых задач.

« — Я надеюсь, гарантии будут? — требовательно спросила клиентка, положив узкую ладонь поверх денег.
— Железобетонные, — спокойно ответил я, сдвигая купюры к себе. — Добро пожаловать ко мне. Расслабьтесь, вы в надежных руках».

Героиня истории — Надежда Воробьёва. Девушка, которая поддалась обаянию первого красавца университета.
***
Бедный маленький мотылёк летит на огонь, который манит теплом и светом. Он не думает о погибели. Не думает о цене. Есть только притяжение и желание быть рядом. Огонь впереди ярче всего, что мотылёк видел прежде. Спасёт ли его кто-нибудь? Или никто не поможет, и огонь спалит его крылья?

— Ваша дочь жива, Артём Павлович.
— Дочь? Мне шесть лет говорили, что ребёнок умер.
— Вам солгали. Девочку выносила Полина Рубцова. Сейчас она живёт в Светлогорске. Держит кондитерскую «Пышка». И растит вашу дочь как свою.
***
— Вы ошиблись дверью.
— Нет, Полина. Я пришёл туда, куда меня шесть лет не пускали.
— Если вы про Соню — уходите.
— Если бы я мог уйти, меня бы здесь не было.
Шесть лет назад мне сказали, что от девочки отказались. Я родила её, дала ей свою фамилию, свой дом и всю себя. А теперь на пороге моей кондитерской стоит Артём Ветров — миллиардер с ледяным взглядом и правдой, от которой у меня холодеют руки. Он говорит, что тоже потерял дочь. Только кто прав? И почему прошлое так боится, что мы узнаем правду?

— Ты стоишь передо мной в расстегнутой рубашке, от тебя пахнет ее духами, и ты говоришь мне, что это — ради нас?
— Без истерик, ладно? На ваши бабские глупости сейчас нет сил.
— Ты мне изменяешь три года! И говоришь, что это для нас?!
Терпение у мужа заканчивается.
Я вижу, как ходят желваки, как глаза наливаются кровью.
— Хватит! Замолчи! Да, ради нас! И ты должна быть мне за это благодарна, ясно? Я делал для семьи все, что мог! Я нашел выход! И если ты сейчас будешь меня отчитывать как второклассника, итог тебе не понравится!
— Да? И что ты сделаешь? — отступаю на шаг назад. — Скажешь, что она у тебя не первая? Что до нее ты спал с кем-то еще ради семьи?
— С тех пор, как бизнес наладился, ты можешь ни в чем себе не отказывать. В чем твоя претензия?
— Может быть в том, что ты спишь с чужой бабой, Степа? Может, в том, что это жена твоего партнера, который тебе доверяет? Может в том, что твоя жена тебя любит, пока ты развлекаешься с Кирой?!

— Это кто там у тебя за столиком, Дана? — Рамиль Каратов смотрит через витрину моей пекарни на двух мальчишек так, будто увидел не детей с булками, а свою жизнь, которую у него украли.
— Мои сыновья.
— Двое?
— У меня с математикой лучше, чем у тебя с доверием.
— Они мои?
— Нет, Рамиль. Мы давно не твои.

Почти шесть лет назад я была женой самого опасного человека на волжской набережной. Рамиль Каратов, по кличке Карат, решал чужие долги, держал рынок, пугал взрослых мужчин одним взглядом и умел любить так, что я забывала собственное имя. А потом в одну ночь поверил чужой лжи, назвал меня предательницей и выгнал из дома, не дослушав ни одного слова.
Я уехала в другой город, родила близнецов, открыла маленькую пекарню и научилась жить без него. Рядом появился Никита — спокойный, надёжный, правильный. Я пыталась убедить себя, что такая любовь мне и нужна. Но Рамиль вернулся. Увидел мальчиков. Узнал правду. И начал не забирать, а возвращать: поступками, терпением, признанием.

После расставания с бывшим я решила переехать в другой город. Но кто ж знал, что мой сосед окажется таким невыносимым и горячим? Каждый раз я попадаю в неловкие ситуации с ним, каждый раз он бесит всё сильнее и это точно во что-то выльется...

– Полина, давай обойдемся без скандала, хорошо? Это не надо ни мне, ни тебе, – спокойным, даже каким-то будничным тоном произнес Андрей, нагло смотря мне в глаза.
– А что мне делать? Тихо собрать вещи и освободить квартиру для вас с Машей? Может, мне еще и блинчиков к ее приходу нажарить, и порядок навести, чтобы она чувствовала себя как дома?
– Перестань драматизировать. Все-таки я не выгоняю тебя из квартиры на ночь глядя. У тебя будет время спокойно собрать вещи и найти жилье.
– Вот так милость! Ждешь в ответ благодарности?
– Знаешь, а ты и правда могла бы проявить чуть больше благодарности!
– И за что мне тебя благодарить? За несколько лет лжи? Ты же начал встречаться с Машей еще когда я была беременна Витей!

Ная Вельсор была примой Императорского театра — пока во время премьеры древняя коронационная маска не треснула в её руках.

Один миг — и овации сменились шёпотом. Её имя вычеркнули с афиш, роль отдали сопернице, а саму Наю отправили в забытый Театр Серебряной Маски — место, где сцена помнит ложь, зеркала показывают прошлое, а маски знают лица тех, кто прятал правду.

Чтобы вернуть своё имя, Нае придётся собрать труппу из таких же изгнанников, раскрыть тайну погибшей актрисы Аристы и понять, почему холодный имперский цензор Кассиан Лорн всё чаще встаёт не против неё, а рядом.

Но чем ближе премьера запрещённой пьесы, тем опаснее становится правда. Ведь театр не просто ждёт хозяйку.

Он ждёт ту, кто решится назвать виновных вслух.

— Ты даже не покраснел, Барский.
— А должен?
— Нормальные люди смущаются, когда их ловят на краже.
— Нормальные люди сначала проверяют факты.
— Факты? Мой проект. Твой ноутбук. Твоя фамилия на заявке.
— И слишком красиво разложенные улики. Тебя это не настораживает?
— Меня настораживает, что ты ещё разговариваешь со мной так спокойно.
Он шагнул ближе. Не нагло. Точнее, не только нагло.
— Я спокойный, потому что не крал.
— А если врёшь?
— Тогда ты меня добьёшь. Уверен, у тебя получится.
— Не сомневайся.
— Я и не сомневаюсь, Лаврова. Поэтому хочу быть на твоей стороне, пока ты не начала стрелять.
Он был последним, кому я могла поверить. Слишком богатый, слишком красивый, слишком привыкший к победам. Я видела в нём врага и почти радовалась этой ясности. Но ясность быстро рассыпалась. Кто-то подделывал следы, вытаскивал мои старые доступы и превращал каждую нашу встречу в новый слух.