Книги по тегу «эротика очень откровенно»: ""

Леон Исаев больше не верит в любовь. Он верит в контракты и хорошую зарплату. Один год охраны капризной дочери олигарха - и он навсегда забудет о деньгах. Просто работа. Главное - не привязываться.
Мия Гордеева уволила уже шестерых телохранителей. Она - ураган, который не признаёт границ. Богатая наследница провоцирует и дразнит своего нового телохранителя. Ей никогда не говорили «нет».
Леон должен защищать её тело, но не прикасаться к раненой душе.
А когда прошлое Мии настигает её в виде ночных кошмаров, Леон забывает обо всём. Даже о главном правиле, больше никогда не влюбляться.

— Тишине? Я ненавижу тишину. В тишине слишком громко звучат мои собственные мысли.
— Именно поэтому мы начнем с нее, — ответил Марк. — Твоя импульсивность — это щит. Ты болтаешь, ты суетишься, ты бросаешься в крайности, чтобы не чувствовать, что происходит внутри. Но здесь, в этом доме, тебе не нужно прятаться. Здесь твое «нет» — это закон. А твое молчание — это ответ.
Он протянул ей небольшой, тяжелый предмет на черной ленте. Это был медальон, внутри которого не было ничего, только гладкий металл.
— Это твой якорь. Если во время любой сцены, сейчас или через месяц, ты почувствуешь, что теряешь себя, ты сжимаешь его в кулаке. И я остановлюсь. Немедленно. Без вопросов. Без объяснений. Понимаешь?
Она взяла медальон. Металл был холодным.
— А если я не смогу сказать «стоп»? Если я забуду слова?
— Тогда я буду слушать твое тело, — ответил Марк. — Я буду слушать паузы.
Он встал, обошел стол и остановился за ее спиной. Елена вздрогнула, когда почувствовала тепло его тела...

Даниил был Доминантом. Не в том примитивном смысле, который показывают в фильмах. Он был Доминантом в том глубоком, философском смысле, который понимали только посвящённые. Ему было тридцать один, и он практиковал БДСМ уже десять лет. У него была своя комната в его квартире на Остоженке — не мрачная, не пугающая, а элегантная, с тяжёлыми шторами, с кожаной мебелью, с кольцами в стенах, скрытыми за картинами. У него было три рабыни за эти годы. Каждая уходила по своим причинам. Одна не выдержала интенсивности. Вторая влюбилась и не смогла разделить чувства и игру. Третья просто устала.
Даниил не держал ни одну из них. Он никогда не держал тех, кто хотел уйти. Но внутри него жила надежда — тихая, упорная, — что однажды он встретит ту, которая останется. Ту, которая поймёт, что подчинение — это не слабость, а сила. Что контроль, который он даёт, — это не оковы, а освобождение.
И теперь, глядя на Кристину, которая стояла за барной стойкой и рассказывала гостю о тосканских винах, он по

Он — закрытый, жёсткий, привыкший всё контролировать. Она приходит к нему не за нежностью, а чтобы наконец почувствовать, что её границы видят и признают. Их динамика строится на предельно чётких правилах и абсолютной честности: любая эмоция должна быть названа вслух. Но когда её прошлое настигает её в виде шантажа, именно его бескомпромиссная система защиты становится единственным щитом. В кульминации ему приходится нарушить собственные принципы, чтобы спасти её — и впервые позволить себе быть не только строгим, но и уязвимым.

Он коснулся ее губ своим пальцем, и в тот же мгновение лепестки роз вспыхнули невидимым огнем. Елея выгнулась, беззвучно крикнув. Волна экстаза и магической энергии прошила ее насквозь. Она почувствовала, как ее сила вырывается наружу, встречаясь с силой Юлиана. В оранжерее вдруг зацвели все бутоны одновременно, наполняя воздух оглушительным, сладким ароматом.
Когда Юлиан снял повязку с ее глаз, Елея увидела, что стоит на коленях среди распустившихся цветов, а ее кожа светилась мягким, золотистым светом, который медленно угасал. Юлиан смотрел на нее с гордостью и темным, собственническим огнем в глазах.
— Ты сделала успехи, маленькая роза, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Но это было лишь вступление. Завтра мы начнем настоящую работу. И тебе понадобится вся твоя покорность.

Он поднял руку и медленно, почти не касаясь, провёл пальцем по её шее, чуть выше воротника её строгой белой блузки. Под тканью, плотно обхватывая её торс, был застёгнут тонкий, жёсткий кожаный корсет. Это был его подарок на её новое назначение. Корсет не позволял ей сутулиться, он держал её спину идеально прямой, а каждый её вдох делал чуть более глубоким, чуть более осознанным.
— Сегодня к нам придёт Глеб, — продолжил Максим, его пальцы скользнули к застёжке блузки, но не расстегнули её, а лишь поправили. — Глеб Арсеньев. Ему двадцать девять. Он унаследовал сеть складских комплексов и пытается выйти на рынок элитной коммерческой недвижимости. Он амбициозен, агрессивен и не умеет соблюдать субординацию.

«Знаешь, я ведь никогда не думала, что можно проснуться и не узнать себя в зеркале. Что можно перестать бояться собственных желаний…»

«А ты и не бойся. Мы не прячемся от тебя. Мы хотим видеть всё. Твою растерянность, твою смелость, твои сомнения. Каждую эмоцию, которую ты так долго держала взаперти. Ты пришла сюда, чтобы раскрыться. И ты раскрываешься, Лиля. С каждым разом ты становишься всё больше… Нашей.»

«Ты не боишься, что я принесу в вашу жизнь что-то другое? Что-то, что нарушит ваш мир?»

«Нет, Игорь. Мы пригласили тебя не чтобы нарушить. А чтобы дополнить. У нас есть всё, что нужно для счастья — кроме одного. Мы хотим показать ей, что мир не замыкается на троих. Что можно любить ещё шире, ещё щедрее. И мы верим в неё. И в тебя. Не бойся быть тем, кто приносит свет. Бойся упустить этот свет.»

Она привыкла быть невидимкой. Жить в серой зоне, где страсть — это книга на полке, а её собственные желания похоронены под ворохом правил и чужих ожиданий. Но однажды в баре, пропитанном дорогим парфюмом и дымом, она сталкивается с ними. Три хищника, привыкшие брать то, что хотят. Один взгляд — и её безопасный мир рушится, как карточный домик. Вместе с ним рушатся и стены, которые она возводила годами. Они предлагают ей заглянуть в ту самую кроличью нору. И она, уставшая быть правильной, шагает в неизведанное, даже не подозревая, что оттуда нет пути назад. Ведь настоящую жизнь начинаешь чувствовать только тогда, когда перестаёшь бояться сгореть.

Он — педант и любитель списков. Она — хаос и импульсивность. Он предлагает «эксперимент»: 30 дней по его правилам, чтобы научить её самоконтролю. Правила смешные и бытовые: «не пить кофе до 10 утра», «отвечать на сообщения не раньше чем через час», «не спорить первые пять минут разговора». Но за этими мелочами скрывается серьёзная вещь: он хочет, чтобы она научилась чувствовать свои границы и не выгорать. Постепенно она понимает, что его «контроль» — это способ заботиться, а её «бунт» — способ сказать, что ей страшно доверять.