Книги по тегу «юмор и любовь»: ""
Начнем с того, что мне уже давно не 20. Не намного больше, чтобы считать этот возраст детским, но и не так мало, чтобы воспринимать 20-леток всерьез.
У меня есть работа, небольшая, но собственная квартира, есть толстый кот, который любит рыбные консервы и ночные бега. У меня даже есть друзья. Целых двое взрослых, самодостаточных человека.
Мне не на что жаловаться. Хотя…
У меня есть работа, небольшая, но собственная квартира, есть толстый кот, который любит рыбные консервы и ночные бега. У меня даже есть друзья. Целых двое взрослых, самодостаточных человека.
Мне не на что жаловаться. Хотя…
— Вы на посадку? Зайченко? — Киваю, протянув сотруднице документы. — Только вас двоих и ждали.
Значит, я не одна опаздывала. Хоть не так стыдно тепе... Мысль обрывается внезапно, потому что, обернувшись на второго опоздуна, вижу перед собой того голубоглазого гада, что доставал меня вчера в баре.
Забираю посадочный талон, собираясь поскорее идти дальше.
Но незнакомец, или уже знакомец?, хватает меня за плечо. Тут же шепчет на ухо:
— Придержите меня, ради бога, а то в самолет не пустят. Я…— Снимает очки, внимательно рассматривая меня, и, самое интересное, ни грамма узнавания. — Я буду вам безмерно благодарен. — И вместе того, чтобы удерживать руку на моём плече, скользит ладонью вниз, будто невзначай касаясь груди.
Просто слов нет! Вот же хам!
Знала бы я, что этот голубоглазый гад станет не только частью моего отпуска, но и эротических фантазий, сбежала бы домой прямо из аэропорта!
Значит, я не одна опаздывала. Хоть не так стыдно тепе... Мысль обрывается внезапно, потому что, обернувшись на второго опоздуна, вижу перед собой того голубоглазого гада, что доставал меня вчера в баре.
Забираю посадочный талон, собираясь поскорее идти дальше.
Но незнакомец, или уже знакомец?, хватает меня за плечо. Тут же шепчет на ухо:
— Придержите меня, ради бога, а то в самолет не пустят. Я…— Снимает очки, внимательно рассматривая меня, и, самое интересное, ни грамма узнавания. — Я буду вам безмерно благодарен. — И вместе того, чтобы удерживать руку на моём плече, скользит ладонью вниз, будто невзначай касаясь груди.
Просто слов нет! Вот же хам!
Знала бы я, что этот голубоглазый гад станет не только частью моего отпуска, но и эротических фантазий, сбежала бы домой прямо из аэропорта!
- Это вообще-то одиночное плавание! – голос Волкова был злющий, как и его глаза.
- Так высадите меня! – разозлилась я в ответ.
- Тогда ты сбежишь, а мне надо на суше хорошенько допросить тебя и узнать, чего ты замышляешь. Поверь, эти дни со мной на яхте будут худшими в твоей жизни. Ты испортила отдых мне, а я испорчу жизнь тебе, - он вбивал слова, как гвозди, которыми заколачивали доски моей карьеры.
Я должна была лишь передать документы на подпись боссу, а вместо этого оказалась с ним вдвоем на яхте в открытом море! Вот только он не верит, что я юрист его компании и принимает меня то ли за шпионку, то ли за девицу, которая хочет «заарканить» его. И мне даже страшно представить, что он со мной сделает за эти десять дней…
- Так высадите меня! – разозлилась я в ответ.
- Тогда ты сбежишь, а мне надо на суше хорошенько допросить тебя и узнать, чего ты замышляешь. Поверь, эти дни со мной на яхте будут худшими в твоей жизни. Ты испортила отдых мне, а я испорчу жизнь тебе, - он вбивал слова, как гвозди, которыми заколачивали доски моей карьеры.
Я должна была лишь передать документы на подпись боссу, а вместо этого оказалась с ним вдвоем на яхте в открытом море! Вот только он не верит, что я юрист его компании и принимает меня то ли за шпионку, то ли за девицу, которая хочет «заарканить» его. И мне даже страшно представить, что он со мной сделает за эти десять дней…
— Эй, малой, ты что творишь?
Пацанёнок лет пяти, сидя на моём капоте, натирает его губкой.
— Мою вашу машину, — важно поднимает голову. А у самого глаза как у оборзевшего енота, который только что обчистил мусорный бак. — Кстати, с вас пятьсот рублей. Осталось чуть-чуть.
Достает из кармана что-то белое…
— А это ещё что такое?
— Прокладка. Не видели рекламу по телевизору? Она лучше всего впитывает влагу и не оставляет следов.
— Так, понятно, — опускаю руку в карман в поисках налички. — Держи, работник месяца, — протягиваю ему тысячную купюру. — Этого хватит, чтобы купить новые материалы для работы.
Пацан смотрит на купюру, потом на мои руки.
— Почему у вас нет кольца на пальце?
Борзой, однако.
Бизнес-план у него чёткий: сначала машину помыть, потом всучить сопутствующий товар.
— Ты хочешь продать мне ещё и кольцо?
— Нет… Просто хочу познакомить со своей мамой. Нам как раз нужен папа.
Пацанёнок лет пяти, сидя на моём капоте, натирает его губкой.
— Мою вашу машину, — важно поднимает голову. А у самого глаза как у оборзевшего енота, который только что обчистил мусорный бак. — Кстати, с вас пятьсот рублей. Осталось чуть-чуть.
Достает из кармана что-то белое…
— А это ещё что такое?
— Прокладка. Не видели рекламу по телевизору? Она лучше всего впитывает влагу и не оставляет следов.
— Так, понятно, — опускаю руку в карман в поисках налички. — Держи, работник месяца, — протягиваю ему тысячную купюру. — Этого хватит, чтобы купить новые материалы для работы.
Пацан смотрит на купюру, потом на мои руки.
— Почему у вас нет кольца на пальце?
Борзой, однако.
Бизнес-план у него чёткий: сначала машину помыть, потом всучить сопутствующий товар.
— Ты хочешь продать мне ещё и кольцо?
— Нет… Просто хочу познакомить со своей мамой. Нам как раз нужен папа.
— Извиняйся, давай. Кивни, если поняла, — тихо сказал я ей на ухо; она кивнула. — Я сейчас отпущу тебя, и ты извинишься. А если будешь кричать, я тебя побью, — еле-еле сдерживал смех, когда всё это ей говорил.
Отпустил её рот и повернул к себе. И что я увидел? Ни капли страха; она рассматривала меня, как под микроскопом, даже прищурилась немного; мне очень захотелось прикрыться.
— Я жду, —напомнил я ей. — Извинений жду, — и скрестил руки на груди.
— Ну ладно. Будет по-вашему. Я прошу у вас прощения, — с каким-то одолжением сказала она и сверлит меня своими васильковыми глазами. Какие красивые у неё глаза! И губки, которые она поджимает. Носик красивый, маленький и аккуратный. Она какая-то нежная, воздушная; мне очень захотелось её обнять и почувствовать её в объятьях, и я это сделал.
Прижал её к себе. Одной рукой держал её за спинку, а второй гладил по волосам. Чувствую, что мелкая тоже гладит меня по спине. Приятно. Я ещё плотнее к ней прижался и положил подбородок на её голову.
Отпустил её рот и повернул к себе. И что я увидел? Ни капли страха; она рассматривала меня, как под микроскопом, даже прищурилась немного; мне очень захотелось прикрыться.
— Я жду, —напомнил я ей. — Извинений жду, — и скрестил руки на груди.
— Ну ладно. Будет по-вашему. Я прошу у вас прощения, — с каким-то одолжением сказала она и сверлит меня своими васильковыми глазами. Какие красивые у неё глаза! И губки, которые она поджимает. Носик красивый, маленький и аккуратный. Она какая-то нежная, воздушная; мне очень захотелось её обнять и почувствовать её в объятьях, и я это сделал.
Прижал её к себе. Одной рукой держал её за спинку, а второй гладил по волосам. Чувствую, что мелкая тоже гладит меня по спине. Приятно. Я ещё плотнее к ней прижался и положил подбородок на её голову.
Знаете, что самое сложное в отношениях с идеальным мужчиной? Дожить с ним до постели.
У нас с Глебом полгода. Он стоматолог с руками хирурга и юмором сапера. Я кондитер «уютной комплектации» с фантазией, о которой приличные девушки молчат. Я хочу его так, что подгорает карамель.
И вот я решилась. Белье куплено с боем. Свечи зажжены. Утка в духовке.
А он за ужином складывается пополам. Аппендицит.
Дальше по списку: хирург со своим «четыре недели никаких нагрузок» – и не спрашивайте, что я у него уточнила. Свекровь с чемоданом «на недельку» – в тот самый вечер. Отель с эвакуацией в халатах на мороз, потому что сосед жарил сырники кипятильником.
Где-то на четвертой катастрофе я поняла: вселенная намекает. Таким, как я, красиво не раздеваются при свечах.
Но у моего стоматолога железное правило: начатое лечение доводят до конца. Он включил свет – весь, всю люстру – усадил меня напротив и сказал: «Сиди и слушай. Перебивать нельзя, у меня прием».
С этой минуты у вселенной не осталось ш
У нас с Глебом полгода. Он стоматолог с руками хирурга и юмором сапера. Я кондитер «уютной комплектации» с фантазией, о которой приличные девушки молчат. Я хочу его так, что подгорает карамель.
И вот я решилась. Белье куплено с боем. Свечи зажжены. Утка в духовке.
А он за ужином складывается пополам. Аппендицит.
Дальше по списку: хирург со своим «четыре недели никаких нагрузок» – и не спрашивайте, что я у него уточнила. Свекровь с чемоданом «на недельку» – в тот самый вечер. Отель с эвакуацией в халатах на мороз, потому что сосед жарил сырники кипятильником.
Где-то на четвертой катастрофе я поняла: вселенная намекает. Таким, как я, красиво не раздеваются при свечах.
Но у моего стоматолога железное правило: начатое лечение доводят до конца. Он включил свет – весь, всю люстру – усадил меня напротив и сказал: «Сиди и слушай. Перебивать нельзя, у меня прием».
С этой минуты у вселенной не осталось ш
– Хотите сказать, что ребенок, которого моя жена не доносила тогда, был не моим?! – свирепо вперил взгляд в дрожащего доктора.
– Всё верно, Марат Артурович, – он вытащил платок из нагрудного кармана и промокнул им капли пота на лбу. – Это была ошибка…
– Ошибка?! Вы перепутали образцы и заставили мою жену вынашивать ребенка от другого мужчины! Как можно допускать такие ошибки?! – я навис над столом, словно глыба.
Доктор, казалось, готов был провалиться сквозь землю.
– Это ещё не всё…
– Что ещё?!
– Ваши образцы…
– Вы должны их уничтожить. Немедленно! Мы с женой давно развелись, и больше иметь детей я не планирую!
– Да, да. Конечно... Но боюсь… это невозможно…
В душе зародилось плохое предчувствие.
– Вы хотите сказать, что использовали мой материал?! Какая-то посторонняя девица беременна сейчас от меня?!
– Нет, нет, что вы! Сейчас от вас не беременна никакая девица…
Я уже успел было выдохнуть, как доктор добавил:
– Ребеночка она уже выносила. И родила. Ещё 5 лет назад…
– Всё верно, Марат Артурович, – он вытащил платок из нагрудного кармана и промокнул им капли пота на лбу. – Это была ошибка…
– Ошибка?! Вы перепутали образцы и заставили мою жену вынашивать ребенка от другого мужчины! Как можно допускать такие ошибки?! – я навис над столом, словно глыба.
Доктор, казалось, готов был провалиться сквозь землю.
– Это ещё не всё…
– Что ещё?!
– Ваши образцы…
– Вы должны их уничтожить. Немедленно! Мы с женой давно развелись, и больше иметь детей я не планирую!
– Да, да. Конечно... Но боюсь… это невозможно…
В душе зародилось плохое предчувствие.
– Вы хотите сказать, что использовали мой материал?! Какая-то посторонняя девица беременна сейчас от меня?!
– Нет, нет, что вы! Сейчас от вас не беременна никакая девица…
Я уже успел было выдохнуть, как доктор добавил:
– Ребеночка она уже выносила. И родила. Ещё 5 лет назад…
— Выбирай — или я, или кот!
Недовольно морщась, Денис принюхался к ботинку и сердито посмотрел на моего Ваську. А тот, встопорщив шерсть, выгнул спину дугой и презрительным шипением выразил все, что думает о моем женихе.
«Два эгоиста — слишком много для меня одной», — вздохнула я.
И выбрала кота.
Теперь у меня в шкафу бесполезное платье, рядом хромает на одну лапку обиженный Василий. Еще и мама в слезах — ее надежды выдать замуж свою пышку отправились ему же под хвост.
Недовольно морщась, Денис принюхался к ботинку и сердито посмотрел на моего Ваську. А тот, встопорщив шерсть, выгнул спину дугой и презрительным шипением выразил все, что думает о моем женихе.
«Два эгоиста — слишком много для меня одной», — вздохнула я.
И выбрала кота.
Теперь у меня в шкафу бесполезное платье, рядом хромает на одну лапку обиженный Василий. Еще и мама в слезах — ее надежды выдать замуж свою пышку отправились ему же под хвост.
КНИГА ЗАВЕРШЕНА🔥
Советы по выживанию для милой толстушки: держи дистанцию с красавчиками, не верь тренеру с фигурой Аполлона, всегда имей в запасе план мести и... лишний эклер.
Советы по выживанию для милой толстушки: держи дистанцию с красавчиками, не верь тренеру с фигурой Аполлона, всегда имей в запасе план мести и... лишний эклер.
Я должна была затеряться на тихой планетке, спрятаться, залечь на дно, забыть о том, что за мной охотятся. Но мой челнок решил иначе, и теперь я на военном крейсере, с двумя адмиралами и даром, который рядом с ними отказывается подчиняться. Первый холодный, как открытый космос, а второй это само обаяние, и обоим хочется быть ближе, по отдельности и вместе. А мне нужно всего лишь не спалиться, не влюбиться и вспомнить, куда я дела таблетки, блокирующие дар. Задача со звёздочкой, и в прямом смысле, потому что эти двое единственные, перед кем я не могу контролировать ни свой дар, ни своё сердце. Меня зовут Лика Ветрова, я психолог поневоле, и у меня теперь двое на мою голову.
Выберите полку для книги