Подборка книг по тегу: "офицеры"
— Ты соображаешь вообще, куда приехала? Это больница, Альбина, а не сцена для твоих истерик.
Моя подруга смеется. Они с моим мужем не видят меня, поэтому она говорит то, что я не должна слышать.
— О, то есть мои истерики тебе мешают, а жена — нет?
— Не начинай, пожалуйста, этот разговор.
— Нет, Лева, я уже сыта по горло твоими “не сейчас”, “потом”, “я все решу”. Пока твоя жена наверху в палате, ты тут строишь из себя примерного мужа, а мне предлагаешь что? Сидеть и ждать, пока ты красиво выведешь ее из игры?
— Тише ты, блин, — цедит он. — Совсем уже поплыла?
— А что? Боишься, что я скажу лишнее?
Медсестра позвала меня вниз, сказав, что мой муж устроил скандал в холле больницы. Спустившись, я понимаю, что самые близкие люди меня предали.
Но я даже близко не представляю, какие открытия меня ждут...
Моя подруга смеется. Они с моим мужем не видят меня, поэтому она говорит то, что я не должна слышать.
— О, то есть мои истерики тебе мешают, а жена — нет?
— Не начинай, пожалуйста, этот разговор.
— Нет, Лева, я уже сыта по горло твоими “не сейчас”, “потом”, “я все решу”. Пока твоя жена наверху в палате, ты тут строишь из себя примерного мужа, а мне предлагаешь что? Сидеть и ждать, пока ты красиво выведешь ее из игры?
— Тише ты, блин, — цедит он. — Совсем уже поплыла?
— А что? Боишься, что я скажу лишнее?
Медсестра позвала меня вниз, сказав, что мой муж устроил скандал в холле больницы. Спустившись, я понимаю, что самые близкие люди меня предали.
Но я даже близко не представляю, какие открытия меня ждут...
— Они там, Тим! Рафа и Адик! Я учила их при любой опасности бежать в подвал, а вход завалило!
Басаев хмурится, бросает взгляд на разрушенный дом и что-то говорит в рацию. А меня накрывает новая волна ужаса.
Я хватаю его за форму обеими руками, забывая о том, как шесть лет назад он поверил своему другу, а не мне, о том, как я его ненавидела…
— Тим, пожалуйста, умоляю, вытащи их! — кричу я, когда над нами снова гудит беспилотник. — СПАСИ ИХ! СПАСИ СВОИХ СЫНОВЕЙ!
Басаев хмурится, бросает взгляд на разрушенный дом и что-то говорит в рацию. А меня накрывает новая волна ужаса.
Я хватаю его за форму обеими руками, забывая о том, как шесть лет назад он поверил своему другу, а не мне, о том, как я его ненавидела…
— Тим, пожалуйста, умоляю, вытащи их! — кричу я, когда над нами снова гудит беспилотник. — СПАСИ ИХ! СПАСИ СВОИХ СЫНОВЕЙ!
— Я абсолютно здоров, — опираюсь ладонями о стол и смотрю на сидящую напротив врачиху. — Вы ставите допуск, я забираю документы, и мы прощаемся. Всё просто.
Она невозмутимо придвигает ко мне направление.
— Пройдёте дополнительное обследование, тогда и поговорим о допуске.
Да что это за отмороженная баба вообще?
Я полгода восстанавливался после ранения, чтобы вернуться к своим. Осталось пройти ВВК и получить допуск.
А теперь между мной и моим батальоном стоит она. Врач с ледяным взглядом и отвратительной привычкой замечать то, что я предпочёл бы не показывать.
И ведь красивая, зараза.
Была бы ещё сговорчивой — цены бы ей не было.
🔥 невыносимый пациент
🩺 врач, которая не ведётся на его обаяние
😈 острые пикировки и наглый флирт
❤️🔥 притяжение, которому лучше было не случаться
💋 слишком тонкая грань между «бесишь» и «хочу»
❤️ ХЭ
Она невозмутимо придвигает ко мне направление.
— Пройдёте дополнительное обследование, тогда и поговорим о допуске.
Да что это за отмороженная баба вообще?
Я полгода восстанавливался после ранения, чтобы вернуться к своим. Осталось пройти ВВК и получить допуск.
А теперь между мной и моим батальоном стоит она. Врач с ледяным взглядом и отвратительной привычкой замечать то, что я предпочёл бы не показывать.
И ведь красивая, зараза.
Была бы ещё сговорчивой — цены бы ей не было.
🔥 невыносимый пациент
🩺 врач, которая не ведётся на его обаяние
😈 острые пикировки и наглый флирт
❤️🔥 притяжение, которому лучше было не случаться
💋 слишком тонкая грань между «бесишь» и «хочу»
❤️ ХЭ
– Сколько тут? – заглядываю в машину к раненым.
– Трое.
– Вас же четверо.
– Меня не надо считать. – Кивает мне мужчина с рассеченным предплечьем. – Парни, носилки сюда.
– Послушайте, мужчина. Вы идите, обработайте лучше свою рану. Мы сами справимся.
Раскомандовался тут.
– Царапину эту обрабатывать? – огрызается и помогает ребятам вынести из машины раненого парня.
– Тань, – перехватываю медсестру, – скажи, чтобы готовили операционную.
– Слава, так у нас же хирурга нет.
Черт.
– Значит, будет готова к тому моменту, когда он наконец соизволит приехать. Обещали же нового прислать.
– Уже соизволил, – спрыгивает с машины “командир”. – У вас три минуты подготовить операционную, вызвать медсестру и анестезиолога. Чего стоим? Работаем.
– А вы кто?
– Подполковник медицинской службы Роман Максимович Резников. Новый начальник хирургической группы.
А нормальных у них не было начальников?
– Трое.
– Вас же четверо.
– Меня не надо считать. – Кивает мне мужчина с рассеченным предплечьем. – Парни, носилки сюда.
– Послушайте, мужчина. Вы идите, обработайте лучше свою рану. Мы сами справимся.
Раскомандовался тут.
– Царапину эту обрабатывать? – огрызается и помогает ребятам вынести из машины раненого парня.
– Тань, – перехватываю медсестру, – скажи, чтобы готовили операционную.
– Слава, так у нас же хирурга нет.
Черт.
– Значит, будет готова к тому моменту, когда он наконец соизволит приехать. Обещали же нового прислать.
– Уже соизволил, – спрыгивает с машины “командир”. – У вас три минуты подготовить операционную, вызвать медсестру и анестезиолога. Чего стоим? Работаем.
– А вы кто?
– Подполковник медицинской службы Роман Максимович Резников. Новый начальник хирургической группы.
А нормальных у них не было начальников?
— Здесь надо убраться особенно тщательно, — говорит Сима – клиентка, к которой мы приехали убирать дом, когда заходим в кабинет. — Муж не любит, когда остается пыль.
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...
– Мы раньше не встречались, Валерия Сергеевна? – смотрит на меня так внимательно, будто пытается вспомнить и не хочет вспоминать.
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?
- Не понял - басит Рокотов - Это что, боец?
- Грудь, товарищ майор - сухо отвечаю я.
- Вижу, что не граната. Ты почему не сказал, что ты женщина?
- Так вы не спрашивали...
Мой позывной — «Заря».
Мое прошлое — пепел.
Я остригла свои длинные волосы под корень, надела мужскую форму на два размера больше чтобы спрятаться за тяжелой броней и стать сильнее..
Я — лучший техник по БПЛА на курсе, но для них я всего лишь «щуплый задохлик» в большой гимнастерке...
Или нет?...
- Грудь, товарищ майор - сухо отвечаю я.
- Вижу, что не граната. Ты почему не сказал, что ты женщина?
- Так вы не спрашивали...
Мой позывной — «Заря».
Мое прошлое — пепел.
Я остригла свои длинные волосы под корень, надела мужскую форму на два размера больше чтобы спрятаться за тяжелой броней и стать сильнее..
Я — лучший техник по БПЛА на курсе, но для них я всего лишь «щуплый задохлик» в большой гимнастерке...
Или нет?...
«Твой муж в банном комплексе с любовницей. Приезжай, посмотри, на кого тебя променяли, генеральша».
Так жизнь раскалывается пополам. Делиться на «до» и «после». Каждая женщина уверена – у меня так не будет. Мой муж верный и преданный и он меня любит. Так же думала я. Увы, Просчиталась.
И генеральшей для моего любимого когда-то лейтенанта стала другая.
Прошло долгих четыре года. Отболело всё, прошло, отпустило.
А потом позвонила дочь.
- Мам, папа в госпитале. Тяжелая контузия, приезжай, пожалуйста!
Куда я должна приехать? У него давно другая жена, сына ему родила, а я….
- Женя, ты с ума сошла? Какая жена? Ты моя жена, я тебя люблю и любил всегда. Только тебя!
Так жизнь раскалывается пополам. Делиться на «до» и «после». Каждая женщина уверена – у меня так не будет. Мой муж верный и преданный и он меня любит. Так же думала я. Увы, Просчиталась.
И генеральшей для моего любимого когда-то лейтенанта стала другая.
Прошло долгих четыре года. Отболело всё, прошло, отпустило.
А потом позвонила дочь.
- Мам, папа в госпитале. Тяжелая контузия, приезжай, пожалуйста!
Куда я должна приехать? У него давно другая жена, сына ему родила, а я….
- Женя, ты с ума сошла? Какая жена? Ты моя жена, я тебя люблю и любил всегда. Только тебя!
— Ваш биоматериал использовали по ошибке, — сообщает директор клиники. — Беременность наступила. Родились трое мальчиков.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
Выберите полку для книги