Книги по тегу «офицеры»: ""

- Зачем ты здесь? - рычит бывший муж, перекрывая глухой гул артиллерии. - Я отправлю тебя в тыл с первой же колонной!
- Я тебе больше не жена, товарищ майор, - чеканю, вырывая руку. - И приказывать мне ты не имеешь права. Я остаюсь.
- Лара, умоляю. Это не игра. Возвращайся домой.
- Куда? - горько усмехаюсь я. - К человеку, который разбил мою жизнь, а потом обвинил меня же в том, что я не умею прощать?

Наш брак рухнул после одной страшной ночи. Но больнее всего были слова, которые он бросил мне в лицо напоследок: «Даже он нашёл в себе силы меня простить. Почему ты такая жестокая?»
Я не смогла простить. Подала на развод и сбежала добровольцем на передовую, чтобы оглушающий страх и работа медсестрой выжгли пустоту внутри.
Я думала, что еду забывать прошлое, но судьба швырнула меня прямо в батальон бывшего мужа. Теперь мы заперты в одном аду. Он требует, чтобы я убралась в безопасность, я упрямо надеваю бронежилет.

- Да, Ната, я уже полгода сплю с твоей сестрой, но ты должна меня за это благодарить!
- Ты в себе, Егор? Тебя за это отстранят от...
Но муж меня будто не слышит.
Силой заталкивает в подсобку, ставит перед фактом.
- Ты не можешь родить, и я решил проблему! Твоя сестра родит нам сына, а ты будешь воспитывать!
- Нет! Даже не надейся...
Пытаюсь оттолкнуть мужа и выйти в коридор...
Но он приходит в бешенство, толкает меня с такой силой, что я теряю сознание, а сам... запирает подсобку.
В сознание прихожу от воя сирен.
В городе эвакуация, а я заперта в подвале!
- Кто-нибудь.. на помощь!
Но вместо ответа раздаётся взрыв...
И никто никогда не узнает, что в тот момент я уже носила под сердцем малыша...

— Собирай свои баулы и выметайся! — равнодушно бросает муж, брезгливо морщась.
Я только что отпахала 24-часовую смену в реанимации. Ноги гудят, руки дрожат. А на моем диване в дорогущей соболиной шубе сидит моя родная младшая сестра, жадно целуя моего мужа.
— Савелий, что происходит? — шепчу я, не веря глазам. — Откуда у вас эти вещи? У тебя же нет денег...
— На тебя не было, Оль, — издевательски усмехается он. — А на мою Сонечку — есть. Я взял кредит на десять миллионов. На твое имя. Надеюсь ты не против. Выплатишь как-нибудь, ты же как лошадь в колхозе, только батрачить можешь, а мы ждем наследника.
— Бомжихи нам здесь не нужны, хо-хо-хо! — довольно гогочет свекровь, попивая чай из моей любимой кружки. — Вышвырни эту нищебродку с ее прицепом на улицу, сынок! Пусть знает свое место!
Меня вышвырнули под ледяной дождь. Без копейки денег, с двумя замерзающими детьми на руках и гигантским долгом. Самые близкие люди растоптали меня, с удовольствием вытерев ноги о мою жизнь.

- У вас холодные пальцы, доктор, - шепчет он, пока я меняю бинты на его глазах. - И пахнет от вас так знакомо... Как вас зовут?
- Маргарита, - лгу я.
Ослепший пилот горько усмехается:
- Знаете, вы напоминаете мне одну женщину. Я любил ее больше жизни.
Семь лет назад наша свадьба сорвалась. К нему пришла бывшая с младенцем на руках: «Привет, папа». Я не стала им мешать. Уехала, вышла замуж за мужчину старше себя, надеясь на покой. Но вместо спасения попала в ад: муж-тиран самоутверждался за мой счёт, и я бежала, вычеркнув прошлое. Стала военным хирургом, решив, что любви больше нет, пока на мой операционный стол не привезли раненого летчика - моего бывшего.
Он не видит. В темноте палаты он открывает мне душу, рассказывает о той, что бросила его, а я молча глотаю слезы и лечу его глаза. Я хотела исчезнуть в день, когда он прозреет, но едва падает последняя повязка, его пальцы стальной хваткой смыкаются на моем запястье.

– Я все знаю, Илья, – сообщаю ровно. – Про тебя и Маринку.
– Насрать, – цедит майор Болотин. – Я ухожу.
Вот так просто. Забрал все самое необходимое, а меня, балласт, бросил, как и обещал беременной любовнице. Внутри вдруг поднимается злость.
– Ты моральный урод, Болотин, не достойный звания офицера! Ненавижу, будь ты проклят! И Маринка твоя будь проклята тоже! – ору, потеряв контроль. – Я проклинаю вас обоих, слышишь? – ору полную чушь. Я не верю ни в какие проклятия. Но Илья реагирует. Он хватает меня за запястья и рявкает во весь командный голос:
– Заткнись, идиотка! Исполнять приказ! – а затем отшвыривает меня с такой силой, что я отлетаю к дивану.
Жесткий подлокотник врезается в затылок, и в глазах начинает темнеть. Последнее, что вижу – спешно удаляющуюся спину Ильи. А в следующую секунду наступившую тишину разрезает протяжный вой сирены и механический голос: «Внимание! Внимание! Воздушная тревога!..»

‼️ЗАВЕРШЕНО‼️
— А ты чей, командир? — смеясь, спрашивает мужчина.
— Я мамин! — гордо заявляет сын. — Меня зовут Денис Андр-р-реевич Смир-р-нов. А тебя?
— Андрей Константинович Звягинцев.
— Тоже Андрей? Прям как моего папу! Ты знаешь его?
— Смирнов... — Андрей задумчиво повторяет фамилию. — Я не помню у нас такого, прости, малыш.
— Жалко, — вздыхает сынок, опустив голову. — Я бы хотел увидеть папу.
— А где твой папа? — уже серьёзно спрашивает Звягинцев.
Пять лет назад я ухаживала в госпитале за крупным, как медведь, майором спецназа с позывным «Малыш». Перед командировкой он велел не ждать его. Узнала, что беременна, но не смогла ему сказать.
Через год мне сообщили, что майор пропал без вести и, скорее всего, погиб. Я похоронила его и научилась жить одна. Растила сына, училась на хирурга и перестала надеяться. Но сегодня я приехала на юбилей к дяде-генералу. Один из его сослуживцев подхватывает моего сына, когда тот падает, а у меня подкашиваются ноги…

— Что-о-о? — в мой сон ворвался визгливый голос Светы. — Нет! Ты не можешь войти! Эй!
«Ну, твою дивизию, семь утра. Что там ещё случилось?»
Но на пороге — пацан со свидетельством о рождении, моей старой фоткой и учебником физики для малышей.
— Позвольте представиться, — важно заявляет он. — Невельский Михаил Гордеевич. Ваш биологический сын. Мама в коме, и я пока поживу у вас, папа.
Я бывший майор, владелец охранного агентства. У меня дом в элитном посёлке, хромота после ранения и девушка Света, которая уже придумала себе наше свадебное путешествие. Детей у меня нет и не было.
Света в бешенстве собирает чемоданы, уверяя, что я попался на крючок мошенникам. А пацан просит ключ на шестнадцать, чтобы разобрать фильтр, и рассуждает о рэлеевском рассеянии.
Клянусь, я хотел вызвать опеку. Но этот маленький гений спросил:
— Вы же не отправите меня в детдом, папа?
И я понял, ДНК-тест уже не важен. Свой — не свой — остаётся. Осталось выяснить, где его мать?

– Мне лететь через двадцать минут. Где тут новый врач, чтобы поставить допуск к вылету? – Заходит ко мне в кабинет высоченный мужчина в форме.
– Сначала осмотр, – указываю ему на стул.
Мда… так себе приемчик.
– Мне некогда с вами тут рассиживаться. Врач где? Сокол А. Д.
– Я врач. Сокол Анна Дмитриевна.
– У нас что, в госпитале мужиков не осталось, что сюда баб отправляют? Ставь, – кидает мне свою предполетную книжку, – мне лететь надо.
– Сначала осмотр.
– Нормально все со мной. Не надо меня осмтаривать.
Краснов Дмитрий Анатольевич. Майор. Командир авиационной эскадрильи. Позывной “Гранит”.
Беру его книжку, ставлю: “К полету не допущен”.
– Ты что делаешь?
– Во-первых, не ты, а вы. А во-вторых, к полету вы не допущены, потому что отказались от обследования.
– Можете чемодан не разбирать. Сегодня же полетите обратно, Сокол. Прямиком в свой тыловой ад.
Мне кажется, еще больше стала ненавидеть мужчин.
– Отдыхайте, майор Краснов. Сегодня небо без вас.

Родители поставили мне ультиматум: или я женюсь на страшиле, которую выбрали на Кавказе они, или привожу им свою столичную жену.
Срок неделя!
Вот только жены у меня нет и не предвидится. Думаете, я не решу этот вопрос? Вы плохо меня знаете.
Я могу влезть без мыла даже в ж... В женитьбу, да. Только о том, что я буду делать со своими родителями, арендованной женой и ее взбешенным братом – своим сослуживцем после всего этого, я сразу как-то не подумал...

– С днем рождения, лапулечка! Твой красный Поршик ждет тебя в салоне! – мужчина в белоснежном поло и светлых льняных брюках обнимает за талию длинноногую девушку в микроскопическом бикини.
Рядом еще две девицы в таких же нарядах со своими такими же серьезными и взрослыми спутниками. Они завистливо визжат, услышав про “поршик”, а мужчины замечают меня и их праздные довольные лица вытягиваются в гримасах полного шока.
Особенно у моего Ярика…