Читать и слушать книги
Привет. Я Инга. Мне тридцать лет, и я разведенка.
Без прицепа, но с багажом.
В анамнезе — мерзавец бывший, оставивший меня с голой Жоржеттой на снегу.
Он променял меня на милфу-начальницу!
А я… Я не унываю! Я собираюсь стать богатой и счастливой.
Вот только моя старая машина ломается некстати, а на помощь так же некстати приходит лучший друг бывшего мужа!
Мерзавец, которого я ненавижу! И это взаимно.
Моя тачка до кучи врезается в бампер его новенького внедорожника!
— Ну скажи хоть что-нибудь! Да, я криворукая, я обезьяна с гранатой, тупая овца…
— Ты не овца.
— Я всё оплачу. Честно. Правда. Страховка у меня есть. Должна быть. Но я могу выплатить и сама. Не сейчас, конечно, но я… я готова заплатить…
— Натурой, — вдруг бросает он, не глядя на меня.
Что? Он совсем ополоумел? Сейчас я ему покажу… натуру!
Без прицепа, но с багажом.
В анамнезе — мерзавец бывший, оставивший меня с голой Жоржеттой на снегу.
Он променял меня на милфу-начальницу!
А я… Я не унываю! Я собираюсь стать богатой и счастливой.
Вот только моя старая машина ломается некстати, а на помощь так же некстати приходит лучший друг бывшего мужа!
Мерзавец, которого я ненавижу! И это взаимно.
Моя тачка до кучи врезается в бампер его новенького внедорожника!
— Ну скажи хоть что-нибудь! Да, я криворукая, я обезьяна с гранатой, тупая овца…
— Ты не овца.
— Я всё оплачу. Честно. Правда. Страховка у меня есть. Должна быть. Но я могу выплатить и сама. Не сейчас, конечно, но я… я готова заплатить…
— Натурой, — вдруг бросает он, не глядя на меня.
Что? Он совсем ополоумел? Сейчас я ему покажу… натуру!
Муж зашёл на кухню, зевая и потягиваясь, уселся на стул и равнодушно бросил:
– Что на завтрак?
Вместо ответа я молча положила свою находку на стол, прямо перед ним. Стёпа уставился на неё, лицо моментально исказилось гневом.
– Это что такое? – спросил он, медленно поднимая взгляд на меня. В его голосе слышалась явная угроза и… он точно узнал эту пачку.
– А ты мне сам объясни, – сказала я, чувствуя, как от страха дрожит голос, но решимость не отступала. – Ты мне изменяешь?
Стёпа вскочил со стула так резко, что тот упал на пол. Он приблизился вплотную, его взгляд горел яростью.
– Ты в моих вещах рылась? Кто тебе позволил, а?
Я попыталась встать, но он резко схватил меня за плечо и заставил сесть обратно.
– Сиди и слушай, когда я говорю, – прошипел он мне в лицо, – ты думаешь, раз я женился на тебе, то теперь всё можно? С чего вдруг ты решила, что можешь лезть в мои дела, устраивать сцены и предъявлять претензии? Твоя задача ждать меня дома, улыбаться и не высовываться. Уяснила?
– Что на завтрак?
Вместо ответа я молча положила свою находку на стол, прямо перед ним. Стёпа уставился на неё, лицо моментально исказилось гневом.
– Это что такое? – спросил он, медленно поднимая взгляд на меня. В его голосе слышалась явная угроза и… он точно узнал эту пачку.
– А ты мне сам объясни, – сказала я, чувствуя, как от страха дрожит голос, но решимость не отступала. – Ты мне изменяешь?
Стёпа вскочил со стула так резко, что тот упал на пол. Он приблизился вплотную, его взгляд горел яростью.
– Ты в моих вещах рылась? Кто тебе позволил, а?
Я попыталась встать, но он резко схватил меня за плечо и заставил сесть обратно.
– Сиди и слушай, когда я говорю, – прошипел он мне в лицо, – ты думаешь, раз я женился на тебе, то теперь всё можно? С чего вдруг ты решила, что можешь лезть в мои дела, устраивать сцены и предъявлять претензии? Твоя задача ждать меня дома, улыбаться и не высовываться. Уяснила?
Тянусь за детской погремушкой под колыбелькой, но пальцы натыкаются на что-то мягкое, тонкое, невесомое.
Какой-то кусочек ткани.
Подцепляю ногтем и вытягиваю на свет божий.
Смотрю на неё при свете дня, и не сразу понимаю, что это.
Трусики.
Женские.
Кружевные.
Красные.
Не мои…
Какой-то кусочек ткани.
Подцепляю ногтем и вытягиваю на свет божий.
Смотрю на неё при свете дня, и не сразу понимаю, что это.
Трусики.
Женские.
Кружевные.
Красные.
Не мои…
После контузии и ранений я потерял способность говорить. Приехав домой, понял, что совершенно не гожусь для мирной жизни. И сбегая от своих кошмаров и воспоминаний, уехал в деревню, где когда-то жила моя бабушка.
А там со мной начинает происходить что-то странное. Но главное то, что все тропки снова и снова ведут меня к молодой соседке по имени Юленька...
А там со мной начинает происходить что-то странное. Но главное то, что все тропки снова и снова ведут меня к молодой соседке по имени Юленька...
- Оля! - сказал муж и пошел на меня. - Давай дома поговорим? Ты просто все не так поняла!
- Савик, да все она так поняла. Она же старая, но не тупая! - вмешалась девушка.
Муж продолжал идти на меня.
- Отдай мне телефон! - он протянул руку.
Я хотела отдать ему телефон, но я и так ему отдала всё. Бизнес отца, двадцать пять лет брака, свое сердце, а он? Он измени мне! Да с кем изменил? С какой-то молодой блондинкой!
- Сколько ей? - я указала на девушку и спрятала телефон в карман.
- Ну, раз уж ты все поняла…. - сказал Сава, глядя на меня испепеляющим взглядом.
- Как же вовремя ты зашла! – сказала мне девушка. – Наконец-то ты все узнала. Зато теперь дашь развод, моему котику.
- Савик, да все она так поняла. Она же старая, но не тупая! - вмешалась девушка.
Муж продолжал идти на меня.
- Отдай мне телефон! - он протянул руку.
Я хотела отдать ему телефон, но я и так ему отдала всё. Бизнес отца, двадцать пять лет брака, свое сердце, а он? Он измени мне! Да с кем изменил? С какой-то молодой блондинкой!
- Сколько ей? - я указала на девушку и спрятала телефон в карман.
- Ну, раз уж ты все поняла…. - сказал Сава, глядя на меня испепеляющим взглядом.
- Как же вовремя ты зашла! – сказала мне девушка. – Наконец-то ты все узнала. Зато теперь дашь развод, моему котику.
Миллиардер и отец троих детей, желая уйти от быта и рутины соблазняется прелестями секретарши. Но любовь к супруге и не желание терять семейную гавань, возвращают блудного отца в лоно семьи.
***
Жена…как много в имени твоём сокрыто тайн, неспетых колыбельных песен и, если муж вдруг стал не интересен, толкаешь ты его в порок.
***
Жена…как много в имени твоём сокрыто тайн, неспетых колыбельных песен и, если муж вдруг стал не интересен, толкаешь ты его в порок.
— Полечка, солнышко, — тихо сказал он, голос его звучал необычно мягко и тепло, — как ты себя чувствуешь?
Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.
— Папочка… — слабо прошептала она, и губы её дрогнули. — Мне было так страшно…
Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.
Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.
— Ты пришла! — сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. — Мамочка…
Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью... Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!
Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.
— Папочка… — слабо прошептала она, и губы её дрогнули. — Мне было так страшно…
Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.
Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.
— Ты пришла! — сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. — Мамочка…
Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью... Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!
Он изменил — и считал, что она проглотит.
Она молчала — пока молчание не стало разрушать её изнутри.
Марина — жена, медик, женщина, которая привыкла быть «удобной».
Пока не застала мужа с любовницей.
Пока не услышала: «Знай своё место».
Пока не поняла:
если она не скажет «нет» — её голос исчезнет навсегда.
Но это — только начало.
Роман «Измена. Я больше не молчу» — не просто история предательства.
Это путь.
От боли — к голосу.
От тени — к свету.
От «жены» — к женщине, которая перестала оправдываться за свою силу.
Проект, выросший из личной трагедии, стал делом всей жизни.
Их больше не заткнуть. Потому что они —
не молчат.
Она молчала — пока молчание не стало разрушать её изнутри.
Марина — жена, медик, женщина, которая привыкла быть «удобной».
Пока не застала мужа с любовницей.
Пока не услышала: «Знай своё место».
Пока не поняла:
если она не скажет «нет» — её голос исчезнет навсегда.
Но это — только начало.
Роман «Измена. Я больше не молчу» — не просто история предательства.
Это путь.
От боли — к голосу.
От тени — к свету.
От «жены» — к женщине, которая перестала оправдываться за свою силу.
Проект, выросший из личной трагедии, стал делом всей жизни.
Их больше не заткнуть. Потому что они —
не молчат.
— Что вам нужно? — слова сами падают с моих губ.
Откуда любовница моего мужа узнала, что я здесь?
— Лишь поговорить. Садитесь, я подвезу вас, куда надо.
Оказаться с ней в одной машине? Ну уж нет!
— Я не хочу с вами разговаривать, неужели неясно? Вы прислали мне фото, что ещё вам нужно?
Она поджимает идеально накрашенные губы.
— Я хочу объяснить, почему вам стоит отойти в сторону.
От наглости я немею и не сразу нахожусь, что сказать.
— С чего вы решили, что я буду с вами разговаривать? Мне всё и так ясно после ваших… сообщений.
— Я люблю вашего мужа. Мы знакомы много лет. И я прошу вас отпустить его.
Я узнаю, что муж не устоял перед своей первой любовью и изменил мне; у меня есть доказательства. Он же настаивает, что ничего не было, пока его любовница просит меня его отпустить. Я оказываюсь в треугольнике, из которого отчаянно хочу выбраться, но что-то подсказывает мне, что всё может быть не так просто.
Откуда любовница моего мужа узнала, что я здесь?
— Лишь поговорить. Садитесь, я подвезу вас, куда надо.
Оказаться с ней в одной машине? Ну уж нет!
— Я не хочу с вами разговаривать, неужели неясно? Вы прислали мне фото, что ещё вам нужно?
Она поджимает идеально накрашенные губы.
— Я хочу объяснить, почему вам стоит отойти в сторону.
От наглости я немею и не сразу нахожусь, что сказать.
— С чего вы решили, что я буду с вами разговаривать? Мне всё и так ясно после ваших… сообщений.
— Я люблю вашего мужа. Мы знакомы много лет. И я прошу вас отпустить его.
Я узнаю, что муж не устоял перед своей первой любовью и изменил мне; у меня есть доказательства. Он же настаивает, что ничего не было, пока его любовница просит меня его отпустить. Я оказываюсь в треугольнике, из которого отчаянно хочу выбраться, но что-то подсказывает мне, что всё может быть не так просто.
Леонардо Де Виллориэль - 27-летний мужчина, недавно вышедший из тюрьмы за убийство собственного отца. Он известный боксер с впечатляющими победами, обладающий холодным и бездушным характером. У него есть репутация беспощадного и дикого человека, что связано с его опасным поведением.
Лия Декстер - 18-летняя художница, начинающая свой путь в мире искусства.
Однажды Леонардо купил все ее картины, и он решил узнать кто этот таинственный художник.
Лия Декстер - 18-летняя художница, начинающая свой путь в мире искусства.
Однажды Леонардо купил все ее картины, и он решил узнать кто этот таинственный художник.
Выберите полку для книги