Мне нужен был охранник в долгом пути, но меня обманули и подсунули мне эльфа не годного для защиты.
Мне подсунули раба для утех.

— Ты невыносима, Маша!
— Зато веселая. Не всем же быть ледяными истуканами, как вы, Олег Дмитриевич.
— Я предупреждал: один косяк — и вылетишь.
— Я попробую.

Я — дочь миллионера, папина принцесса выброшенная на «вольные хлеба».
Он — холодный, властный и привыкший все контролировать.
Но только не меня.
Мы ругаемся, спорим до хрипоты. А потом он прижимает меня к стене и целует так, что рушатся все границы.

В этой игре на выживание есть только один вопрос: кто первый сдастся — я или он?

#ДЕРЗКАЯ ГЕРОИНЯ И СЕРЬЕЗНЫЙ ГЕРОЙ
#НЕИЗМЕНА
#НЕРАЗВОД

Безжалостные хозяева не сумели сломить его тело. Они подло попытались сломить его дух, заставив нарушить священный эльфийский запрет. Вот только все планы рушатся, когда на арену выходит любовь...

- Согласны ли вы, Максим…
- Имя не то! - громыхает Идрис и, буквально оттолкнув моего отца, идет к нам.
- В каком… в каком смысле? - дрожащим голосом спрашивает регистратор.
- В прямом, - переводит на нее тяжелый взгляд. - Мое имя Идрис.
- Но жених…
- И жених я.
- Что? - спрашиваю одним губами. Голос пропал, и я не могу выдавить из себя ни звука.
- Что же ты не рассказал дочери о том, как продал ее три года назад за заводик, м? - спрашивает моего отца.
- Вы кто вообще такие? - спрашиваю с истерикой в голосе.
Он чуть наклоняется, сближая наши лица.
- Я - твой покупатель. Продавец твой отец. Прямо в рифму, - усмехается. - И мать. Продолжайте, - приказывает регистратору. Я срываюсь с места, чтобы побежать к маме, но он хватает меня за локоть и рывком возвращает к алтарю.
- Говори “да”, - рычит он на меня.
- Я не хочу, - качаю головой.
- А я не спрашиваю. И твой отец не спрашивал. Если не скажешь “да”, ему прострелят башку. Ну?

- Здравствуйте, Лика, меня зовут Наиля, и я любовница вашего мужа. Я пришла не ругаться, а поговорить о вашем с Костей разводе.
Забавно до истерики.
Наиля была старше меня, примерно Костиного возраста, лет тридцать пять - сорок.
Обычно изменяют с такими, как я. Моложе, блондинестее, стройнее.
Смешок все-таки прорвался. Наверное, от беременности гормоны шалят. Иначе, почему я смеюсь вместо того, чтобы рыдать.
- Странно, а мне Костя о разводе ничего не говорил, о вас, кстати, тоже.
- Костя просто жалеет тебя, Лика, считает, что обязан заботиться о тебе из-за… - Наиля неопределенно взмахнула рукой, - того, что ты так и не получила высшего образования, не реализовалась никак в жизни… и потеряла ребенка из-за своего неуравновешенного характера.
Муж рассказал ей про выкидыш?! Рассказал, чем закончилось его первое предательство, которое я простила?
Простила для того, чтобы вновь столкнуться с изменой…

– Зачем это? – спрашиваю, глядя то на устрашающее кресло, то на отчима.
Владислав Юрьевич натягивает на свои красивые аристократичные пальцы перчатки.
– Ты так и не дала мне осмотреть тебя на кресле, Лера. Хочу убедиться, что ты чиста. Давай на кресло.
У меня нет выбора. Я в полной власти отчима, который решил поиграть в гинеколога.

У меня теперь две жизни — до встречи с Демьяном Сколаром и после нее. Он выжег мне душу, разбил сердце. Выбрал свою жену. Предначертанный конец. Я думала, что больше никогда не впущу этого человека в свою жизнь и наши пути не пересекутся. Но судьба распорядилась иначе.

– Что у тебя с моим сыном? – Горский присаживается на край парты, я нервно тереблю ручку сумки.
– Мы встречаемся. Я думала, вы поняли это, когда он нас представил друг другу.
– Зачем ты с ним? - он выпрямляется, взгляд становится холодным. - Прости, но в большую любовь слабо верится, учитывая некоторые обстоятельства.
Я краснею и сжимаю ладонь в кулак, потому что всерьез хочу влепить этому мужчине пощечину.
– Знаете что, Руслан Альбертович, – встаю на носочки, чтобы быть выше. – Во-первых, мы с вами на ты не переходили, соблюдайте, пожалуйста, субординацию. Во-вторых, напомню, если вдруг вы забыли: это вы меня поцеловали, а я вас оттолкнула.

Мой парень обманывал меня, а я не догадывалась. Зато его отец уверен: это я использую его сына. Но данный факт не мешает ему хотеть меня. Хотеть настолько, чтобы забрать себе. И стать моим первым мужчиной.

– М-можно… я просто поеду домой? – попросила, лихорадочно стискивая руками края столешницы.
– Дома есть парень или муж?
Оторопев от этого требовательного вопроса, я мотнула головой. Незаметно сжала бедра, ощущая жар возбуждения, который с новой силой захлестнул тело.
– Значит, в этом нет смысла, – отсек мужчина. – Вам нужна помощь.
– К-какая помощь? Может лекарство принять?..
– От этого есть только одно лекарство, Надежда Сергеевна, – понизив голос, сказал генеральный, останавливаясь слишком близко и нависая надо мной грозной скалой.
Я сглотнула.
– Что в-вы имеете в виду?..
– Сядь и раздвинь ноги.

— Я не знаю, что это и откуда, — шепчу я, чувствуя слёзы на ресницах.
— Это – восемь лет строгача, мышка, — ухмыляется брат моего парня. — А откуда – выяснят копы.
В его отливающих ртутью глазах ни капли жалости. Ужас накрывает меня чёрной удушливой волной.
— Моего братца отец отмажет, сама знаешь. А твоей стипендии хватит на хорошего адвоката? Но всего этого можно избежать, — Марк прижимает меня к себе за талию. — Дай мне то, что я хочу, и эта дрянь исчезнет из этой комнаты по щелчку пальцев.
— Ты дьявол, — шепчу я дрожащими губами.
— Я – твой ангел хранитель, мышка, — ухмыляется он. — Раздевайся. Или тебе помочь?

Мой парень меня подставил, а его брат - единственный, кто может меня спасти. Но спасение будет дорого стоить