Книги в жанре «Любовные романы»

Замок в её собственной квартире оказался чужим — блестящим, с кодовой панелью. А на табло в подъезде мигало: «квартира 47 — продано». Ольга стояла на площадке с ключом в руке, и под грудиной мелко подрагивало то самое, что всегда подступает, когда всё рушится без предупреждения. От Алексея пришло только: «Оля, не переживай. Всё по семейному бюджету, я всё уладил». Три предложения. Ни точки, ни «прости».

Она осталась с двумя сумками и долгом по его кредитке, о которой не знала. Три года выбиралась. Теперь готова идти до конца — но адвокат Игорь предупреждает: «Если мы пойдём первым путём, я не смогу вас защитить. Я сам пойду под удар. И тогда вы останетесь одна». Он не хочет, чтобы она осталась одна. А она не хочет снова стать жертвой.

Поезд опоздал на сорок минут, и это оказалось к лучшему: пока я стояла в тамбуре, прижавшись лбом к холодному стеклу, город собирался из утреннего тумана постепенно, без рывка. Сначала — водонапорная башня, рыжая от ржавчины. Потом — трубы старой котельной, из которых одна дымила, как в детстве. И только потом — крыши, черепичные и жестяные, с антеннами, облепленными воронами.
Я не была здесь четыре года. Считала: четыре зимы, четыре весны, четыре лета без отца.
Он звонил каждый месяц, всегда по воскресеньям, всегда в одно и то же время. Я отвечала, слушала его голос — чуть шершавый, будто он всё время простужен, — и обещала приехать. Обещала, обещала, обещала. А в августе позвонила соседка, и всё оборвалось.
Я приехала на похороны, простояла у свежей могилы, сказала какие-то слова, которые теперь не помнила. Пробыла два дня. Уехала. Сбежала — потому что не могла смотреть на этот город, на эту пекарню, на всё, что осталось.
С тех пор прошло два месяца.

Кофе получается слишком крепким. Я заливаю его горячей водой прямо в чашке, смотрю, как расходится тёмное облако, и думаю: ладно. Сойдёт. Утро в лофте всегда пахнет одинаково — пылью от старых балок, растворимым кофе и типографской краской, которая впиталась в стены ещё до меня, когда здесь печатали какие-то промышленные каталоги. Я это не пытаюсь отмыть. Пусть пахнет.

Ключ от входной двери заедает, как всегда. Я дёргаю ручку, дверь подаётся с металлическим скрипом, и конверт выпадает мне прямо под ноги. Плотный, почти картонный, с тяжёлой восковой печатью — не сургуч, а что-то похожее на пластик, с логотипом: «ПетровСтрой». Буквы чёрные, жирные, будто их выдавили прессом.

Я поднимаю его, переворачиваю. На обороте — мой адрес, улица Станционная, 12, лофт-центр «Гроза». Никаких «Аделине Морозовой», просто адрес. Как будто здание — это всё, что здесь есть.