Книги в жанре «Мелодрама»
— Как ты мне объяснишь факт, что вы с Юлей давно знакомы? — спрашиваю мужа холодно.
— Что за бред?! Я её впервые вчера увидел! — возмущается он после короткой, едва заметной заминки.
— Она работала курьером в вашей фирме, — не сдаюсь я и делаю шаг вперёд.
— По-твоему, я помню всех мелких сошек, которые когда-то работали вместе со мной?! — злится муж, и его лицо начинает краснеть.
Мой смех наполнен горечью.
— Конечно помнишь, дорогой. Ты помнишь даже тех, с кем в детский сад ходил. У тебя прозвище «Коля-фотоаппарат» из-за твоей феноменальной памяти на лица.
****
Мы прожили двадцать пять лет. Вырастили двоих детей. Но я узнала, что муж мне не просто изменяет, а пошёл на невообразимое предательство. Очень похоже, что он спутался с новой девушкой сына. Это полный крах нашей семьи. Подобного я не прощу.
— Что за бред?! Я её впервые вчера увидел! — возмущается он после короткой, едва заметной заминки.
— Она работала курьером в вашей фирме, — не сдаюсь я и делаю шаг вперёд.
— По-твоему, я помню всех мелких сошек, которые когда-то работали вместе со мной?! — злится муж, и его лицо начинает краснеть.
Мой смех наполнен горечью.
— Конечно помнишь, дорогой. Ты помнишь даже тех, с кем в детский сад ходил. У тебя прозвище «Коля-фотоаппарат» из-за твоей феноменальной памяти на лица.
****
Мы прожили двадцать пять лет. Вырастили двоих детей. Но я узнала, что муж мне не просто изменяет, а пошёл на невообразимое предательство. Очень похоже, что он спутался с новой девушкой сына. Это полный крах нашей семьи. Подобного я не прощу.
— Лена, — она остановилась напротив меня, — я всё могу объяснить.
Я посмотрела на неё, такую красивую, слегка растрёпанную, с припухшими от поцелуев губами. Мария Ковач, моя лучшая подруга на протяжении пятнадцати лет. Человек, с которым мы делили секреты, радости, горести. Женщина, которая держала меня за руку, когда я рожала Таю. Та, кто всегда говорила: "Мы как сёстры, Лена, даже больше чем сёстры".
— Объяснить? — мой голос звучал неожиданно спокойно. — Что именно ты хочешь объяснить, Маша? Как давно это продолжается?
Она опустила глаза, и это был ответ красноречивее любых слов.
— Давно, — прошептала она. — Но, Лена, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю? Что моя лучшая подруга и мой муж решили провести время вместе, пока меня нет? Что вы оба лгали мне в лицо месяцами?
Тишина была оглушительной. Мария сделала шаг ко мне, протянула руку:
— Лена, давай поговорим, когда ты успокоишься.
Я отшатнулась от неё, как от раскалённого железа:
— Не смей меня трогать. Убирайся!
Я посмотрела на неё, такую красивую, слегка растрёпанную, с припухшими от поцелуев губами. Мария Ковач, моя лучшая подруга на протяжении пятнадцати лет. Человек, с которым мы делили секреты, радости, горести. Женщина, которая держала меня за руку, когда я рожала Таю. Та, кто всегда говорила: "Мы как сёстры, Лена, даже больше чем сёстры".
— Объяснить? — мой голос звучал неожиданно спокойно. — Что именно ты хочешь объяснить, Маша? Как давно это продолжается?
Она опустила глаза, и это был ответ красноречивее любых слов.
— Давно, — прошептала она. — Но, Лена, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю? Что моя лучшая подруга и мой муж решили провести время вместе, пока меня нет? Что вы оба лгали мне в лицо месяцами?
Тишина была оглушительной. Мария сделала шаг ко мне, протянула руку:
— Лена, давай поговорим, когда ты успокоишься.
Я отшатнулась от неё, как от раскалённого железа:
— Не смей меня трогать. Убирайся!
Рассказ. Закончен
— Ань, подожди! Ты не так всё поняла! — враньё звучит настолько топорно, что мне хочется засмеяться.
Выглядит жалко, глаза бегают, весь красный. Тьфу, а не мужик.
— Объясни, что именно я не поняла? — шиплю я, замечая за его спиной Ангелину.
Она прижимает к груди своё платье, и её губы кривятся в вызывающей ухмылке.
— Ты зачем здесь? — бросает она, будто я нарушила ее планы, - ты здесь лишняя! Уходи!
Всё внутри взрывается. Ее ухмылка добивает, смывает все стоп сигналы.
Я не помню, как оказалась рядом. Только её волосы в моих пальцах, её визг, запах её духов (те же, что дарила я на прошлый Новый год).
— Ань, подожди! Ты не так всё поняла! — враньё звучит настолько топорно, что мне хочется засмеяться.
Выглядит жалко, глаза бегают, весь красный. Тьфу, а не мужик.
— Объясни, что именно я не поняла? — шиплю я, замечая за его спиной Ангелину.
Она прижимает к груди своё платье, и её губы кривятся в вызывающей ухмылке.
— Ты зачем здесь? — бросает она, будто я нарушила ее планы, - ты здесь лишняя! Уходи!
Всё внутри взрывается. Ее ухмылка добивает, смывает все стоп сигналы.
Я не помню, как оказалась рядом. Только её волосы в моих пальцах, её визг, запах её духов (те же, что дарила я на прошлый Новый год).
Итальянские туфли нещадно жали. Шпильки и острый носок – любимый фетиш мужа. Затейник он у меня, с тайной улыбкой подумала я, вспоминая, как Родик просит надеть чулки, потом вертит в руках бикини, лифчик с прозрачной чашечкой, и склоняется к моим ногам, ласково надевая туфельки. Вот такие, на высокой шпильке…
***
Моя подруга прислала мне видео. Убойное, безжалостное, где она в любовной неге и страсти, наслаждается минутами близости с моим мужем. Ну что ж, я переживу... Надеюсь. Не согнусь, не прощу, не забуду!
***
Моя подруга прислала мне видео. Убойное, безжалостное, где она в любовной неге и страсти, наслаждается минутами близости с моим мужем. Ну что ж, я переживу... Надеюсь. Не согнусь, не прощу, не забуду!
Выхожу из душа…
Обнаженная, открытая, беззащитная…
– Что? – слышу взволнованный голос мужа. – Сколько? – он дергается, словно ищет одежду. – Вызывай скорую!
И вдруг я слышу по громкой связи:
– Только не бросай меня сейчас, – истерично кричит женский голос. – У него температура сорок! Сорок! Я уже час не могу сбить! Это твой сын!
Десять лет брака. Идеальная семья, самый лучший муж, семейный бизнес…
Все рушится в один миг. Когда я узнаю, что у мужа есть сын…
Обнаженная, открытая, беззащитная…
– Что? – слышу взволнованный голос мужа. – Сколько? – он дергается, словно ищет одежду. – Вызывай скорую!
И вдруг я слышу по громкой связи:
– Только не бросай меня сейчас, – истерично кричит женский голос. – У него температура сорок! Сорок! Я уже час не могу сбить! Это твой сын!
Десять лет брака. Идеальная семья, самый лучший муж, семейный бизнес…
Все рушится в один миг. Когда я узнаю, что у мужа есть сын…
Школа. Последний звонок. Она на сцене, он в зрительном зале...
Случайная встреча спустя шестнадцать лет. Между ними боль обиды, тайна и любовь.
— Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — произнес Дмитрий тоном, не терпящим возражений.
Мои глаза лихорадочно бегали по его лицу, считывая эмоции.
Поговорить? Поговорить он захотел! Спустя столько лет! Черта с два я буду с ним о чем-то разговаривать!
Растерянность от встречи прошла, уступив место обиде и вновь открывшейся старой ране, которую он мне нанес, так низко со мной поступив.
— О чем нам с тобой разговаривать? — зашипела в ответ, все же выдернув свою руку из его захвата.
— А ты считаешь, не о чем? — как-то недобро прищурился он.
— Мам, все в порядке? — я совсем не заметила, как подошел Никита и встал рядом с нами переводя взгляд с меня на Дмитрия, своего отца.
Случайная встреча спустя шестнадцать лет. Между ними боль обиды, тайна и любовь.
— Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — произнес Дмитрий тоном, не терпящим возражений.
Мои глаза лихорадочно бегали по его лицу, считывая эмоции.
Поговорить? Поговорить он захотел! Спустя столько лет! Черта с два я буду с ним о чем-то разговаривать!
Растерянность от встречи прошла, уступив место обиде и вновь открывшейся старой ране, которую он мне нанес, так низко со мной поступив.
— О чем нам с тобой разговаривать? — зашипела в ответ, все же выдернув свою руку из его захвата.
— А ты считаешь, не о чем? — как-то недобро прищурился он.
— Мам, все в порядке? — я совсем не заметила, как подошел Никита и встал рядом с нами переводя взгляд с меня на Дмитрия, своего отца.
— Ох и дурочка ты, Нэл, Марк в масле катается, а тебе ребенка поднимать не на что. Мать лежит, да бабка старая. Ты о чем думаешь вообще? — сердилась Юлька.
— Нам много не нужно, — отвечала я, качая Левушку в старой кроватке, которую достала с чердака бабушка. — У нас всё есть. Ну, подумаешь, памперсы, без них тоже дети растут. А что еще нужно?
— Ничего, — ворчит Юлька, и потом я получаю доставку продуктов на дом. Вот зараза такая. Там в том числе лежит и упаковка этих самых памперсов, включая детское питание, погремушки.
Мы никогда больше не встретимся, и Лев никогда не узнает про отца. Возможно, я расскажу ему, когда сын станет взрослым, если он меня спросит. И возможно, Лева меня возненавидит за то, что скрывала от отца существование сына.
— Нам много не нужно, — отвечала я, качая Левушку в старой кроватке, которую достала с чердака бабушка. — У нас всё есть. Ну, подумаешь, памперсы, без них тоже дети растут. А что еще нужно?
— Ничего, — ворчит Юлька, и потом я получаю доставку продуктов на дом. Вот зараза такая. Там в том числе лежит и упаковка этих самых памперсов, включая детское питание, погремушки.
Мы никогда больше не встретимся, и Лев никогда не узнает про отца. Возможно, я расскажу ему, когда сын станет взрослым, если он меня спросит. И возможно, Лева меня возненавидит за то, что скрывала от отца существование сына.
Богдан Гордеев — богатый и влиятельный, дерзкий и сильный, наделенный редким обаянием красавец. Номер один. Во всем. И я не прогадала, заполучив его в мужья и став частью почтенной семьи Гордеевых, принимая негласные правила и учитывая особенности завидной партии. Но я даже представить себе не могла, что этому мужчине удастся растопить мое сердце, удастся заставить меня вновь полюбить, поверить и пожелать настоящей, бескомпромиссной близости. И это все для меня меняет...
Она была идеальной женой. Пока не перестала ею быть.
Женщина. Врач. Мать.
Всё в её жизни было разложено по полочкам — пока одна сцена не сорвала маски со всех.
Теперь — тишина. Но в этой тишине что-то рождается:
новые смыслы, новые выборы, новые чувства.
Это история не о мести.
И не о том, как выжить после удара.
Это история о том, как одна женщина выбрала не молчать.
И вернуть себе жизнь — свою, настоящую.
Глубокий, пронзительный, вдохновляющий роман о силе, которая приходит после боли.
Женщина. Врач. Мать.
Всё в её жизни было разложено по полочкам — пока одна сцена не сорвала маски со всех.
Теперь — тишина. Но в этой тишине что-то рождается:
новые смыслы, новые выборы, новые чувства.
Это история не о мести.
И не о том, как выжить после удара.
Это история о том, как одна женщина выбрала не молчать.
И вернуть себе жизнь — свою, настоящую.
Глубокий, пронзительный, вдохновляющий роман о силе, которая приходит после боли.
Виктория – успешная тележурналистка с внешне идеальной жизнью: эфиры в прайм-тайм, квартира в престижном районе, харизматичный муж – дирижёр с международным именем.
Но за блеском фасада – пустота. И предательство.
Когда она случайно застаёт мужа с любовницей в элитном апарт-отеле, рушится не только её брак – рушится вся её картина мира.
Чтобы не утонуть в боли, Виктория делает шаг, на который раньше никогда бы не решилась – и встречает мужчину, который не обещает ничего… кроме честности и опоры.
Виктории предстоит пройти через публичную травлю, бракоразводную войну, предательство и давление. Но взамен она получает то, что всегда искала себя настоящую. И любовь, в которой не надо ни играть, ни выживать.
Но за блеском фасада – пустота. И предательство.
Когда она случайно застаёт мужа с любовницей в элитном апарт-отеле, рушится не только её брак – рушится вся её картина мира.
Чтобы не утонуть в боли, Виктория делает шаг, на который раньше никогда бы не решилась – и встречает мужчину, который не обещает ничего… кроме честности и опоры.
Виктории предстоит пройти через публичную травлю, бракоразводную войну, предательство и давление. Но взамен она получает то, что всегда искала себя настоящую. И любовь, в которой не надо ни играть, ни выживать.
Выберите полку для книги