Читать и слушать книги

Телефон на столе вибрирует. Незнакомый номер. Обычно я не беру такие - вечно какие-то спамеры, кредиты, опросы. Но сегодня что-то заставляет меня провести пальцем по экрану.
- Алло?
- Оксана Игоревна? - Женский голос. Молодой, уверенный, с лёгкой хрипотцой.
- Да, это я.
Пауза. Секунда, две, три. Я слышу, как она дышит в трубку. Потом:
- Мне нужно с вами поговорить.
Четыре слова. Всего четыре слова, но от них у меня холодеет всё внутри. Потому что я знаю этот тон. Знаю эту интонацию. Так говорят, когда хотят разрушить чью-то жизнь.
_____
Гудки.
Я смотрю на экран телефона. Вызов длился сорок три секунды. Сорок три секунды, которые разделили мою жизнь на «до» и «после»…

– Мы были с тобой вместе, Катя. Но любви не было. Наш брак был ошибкой, — сказал муж. — С самого начала.

— Но у нас есть сын, — выдохнула. — У нас Стёпа.

Муж замолчал.

Опустил глаза.

И в этой паузе я поняла всё.

— Наш сын, — сказал Лева медленно, — тоже ошибка. Я не хочу больше жить с нелюбимой женщиной. Я хочу жить по-настоящему. Ты — просто была удобной, Катя. Ты дура, если поверила, что такой мужчина, как я, всерьез хотел быть с тобой. Ты никчемная. В отличие от твоей подруги.



Пятнадцать лет я была для него удобной.

И никчемной.

Я застала его с лучшей подругой прямо в нашу годовщину.

А на следующий день он привез ее в нашу квартиру и держал нас с сыном на лестнице, не пуская домой.

Он убил нашу семью.

И за это поплатится.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 🔥

Почему я на это все смотрю?
Дверь открывается, и выходит мой муж, а следом за ним его любовница.
Она тянется к нему и целует моего мужа так, как целуют того, кто принадлежит тебе.
Но это еще не все.
Ребенок тянется к нему на руки, и он берет его. Ребенок смеется обнимает и целует его.
Я иду и вижу, как его лицо меняется, увидев меня.
Сначала — удивление.
И только потом, слишком поздно, — понимание.
— Ева?..
Он произносит мое имя тихо, почти не веря.
— Ты… что ты здесь делаешь?
— Я? — я тихо усмехаюсь, чувствуя, как по телу проходит волна холода. — Я приехала к своему мужу.
А потом я перевожу взгляд на нее.
— Дима… — тихо говорит она, переводя взгляд на него. — Что происходит?
Я перевожу взгляд на него — на мужчину, которого любила.
— Здесь происходит вторая семья, — отвечаю я.
Он смотрит на нее.
Потом на меня.
— И это еще не все, — добавляю я, глядя прямо на него. — Я беременна.

За окном давно стемнело, а я всё ещё здесь – собираю репортаж об открытии нового сезона колеса обозрения «Солнце Москвы». Праздничные кадры, счастливые лица, дети с воздушными шарами. Корреспондент берёт интервью у главы управы на фоне гигантского колеса обозрения. Её голос звенит от энтузиазма: «Колесо обозрения "Солнце Москвы" уже третий год радует москвичей и гостей столицы!».
Камера плывет по толпе. Я уже готова переходить к следующему эпизоду, когда что-то на периферии зрения заставляет меня замереть.
Знакомый силуэт. Знакомые плечи в тёмно-синем костюме.
Ставлю на паузу. Нет. Это невозможно. Но я узнаю этот костюм. Дрожащими пальцами увеличиваю кадр.
Мой муж. Стоит у входа.И он не один. Рядом с ним женщина. Она смеётся, запрокинув голову, и он смотрит на неё.
А потом он наклоняется к ней.
И целует.

«Одиннадцать лет я была женой. Матерью. Домохозяйкой.
Он говорил: «Зачем тебе работать? Я зарабатываю достаточно. Занимайся домом, занимайся детьми». И я слушалась. Бросила институт на втором курсе. Отказалась от мечты преподавать. Забыла кем хотела быть до него.
Я вставала в пять утра, чтобы приготовить ему завтрак. Гладила его рубашки до полуночи. Отменяла встречи с подругами, потому что он хотел ужинать дома. Отчитывалась за каждую покупку. Благодарила за крышу над головой, за еду на столе, за то, что он не ушёл.
Я была должницей. Каждый день, каждую минуту - должницей.
А он в это время фотографировал её в отелях Парижа. Два года. Не три месяца, как соврал потом. Два года - пока я стирала его рубашки, которые пахли её духами, и думала: показалось.
Он сказал: «У тебя две недели, чтобы съехать. Квартира моя. Машина моя. Всё - моё. А что есть у тебя?»
Ничего.
Теперь я - женщина без профессии, без денег, без крыши над головой.
Но впервые - без страха».

- Домой Наима сегодня не жди, - всматриваюсь в строчки на телефоне и смысл написанного не сразу до меня доходит. - Я вернулась и он сразу ко мне прибежал. Не веришь? Вот тебе в доказательство.
Крепкая фигура мужа, распластанная на широкой кровати, смотрелась просто шикарно. Голый по пояс, с этими его кубиками на плоском животе...
Мне хотелось завыть от боли!
Как же ты мог? Ты же мне вчера только в любви клялся... вот значит её цена?
С меня достаточно! Я слишком многим пожертвовала, чтобы с тобой рядом быть, многое списывала на кавказский менталитет, но измену я списать никогда не смогу.
Амина твоя вернулась? Так ты совершенно свободен, я тебя ей отдаю!
- Отец, - сбрасываю сообщение и набираю номер отчего дома. - Я возвращаюсь в Москву!
Хорошо, что порадовать новостью мужа не успела..., недостоин ты её услышать, без тебя обойдёмся!

– Вам штраф, Александр Владимирович, – говорю я. – За разведение костра в неположенном месте.
– А у меня к вам предложение, – с широкой улыбкой сказал босс-шашлычник.
– Какое ещё предложение?
– Выходите за меня замуж, – ухмыльнулся он.
– Тогда вы арестованы, Александр Владимирович! – рявкаю я и достаю наручники, мой помощник Костя уже готовится подавить возможное сопротивление.
– Как арестован? За что? – поднимает руки мужчина.
– За оскорбление сотрудника правопорядка, – строго выпаливаю я.
– Ладно, арестовывайте, – внезапно соглашается шашлычник. – Продолжим знакомство, и вы сами захотите стать моей женой.
Вот же гад самодовольный, но застёгивая наручники я чуть залипла на его мощных руках.

Зал пахнет белыми лилиями и деньгами. Кирилл стоит у окна с бокалом и разговаривает с Дмитрием Фоминым, своим давним партнёром. Она появляется в дверях в четверть девятого.
Яркая. В платье цвета старого золота, которое чуть длиннее, чем нужно. На шее золотая цепочка, волосы убраны небрежно, несколько прядей выбились. Полина Крот. Журналист, пишет об урбанистике и девелопменте.
Я смотрю нас них. Полина что-то говорит — я не слышу, стекло толстое. Он отвечает. Его рука поднимается и убирает прядь с её лица. Медленно. Она не отстраняется. Он наклоняется. И целует её. Долго — несколько секунд, которые я считаю не дыша. Её рука поднимается и ложится ему на грудь.
У меня в груди — тишина. Странная, абсолютная тишина. Я достаю телефон.
Руки не дрожат. Навожу камеру. Нажимаю. Щелчок беззвучный. На экране снимок. Чёткий. Он и она. Угол террасы, оранжевый свет, его рука в её волосах.
Возвращаюсь в зал. Сажусь рядом с Ларисой.
— Всё хорошо? — спрашивает она.
— Да, — говорю я.

Я иду в спальню.
Кровать заправлена. Подушки ровные, покрывало без морщин. Я сама заправляла её позавчера, уезжая в аэропорт. Так и стоит. Хорошо. Значит, он был дома мало, или вообще не ночевал, или...
Моя прикроватная тумбочка.
На ней что-то лежит.
Я подхожу. Наклоняюсь. И несколько секунд просто смотрю, потому что мой мозг – отказывается сложить увиденное в слова.
Браслет. Тонкий, золотой, с мелкими бриллиантами по всей длине. Дорогой – я умею оценивать такие вещи, у меня насмотренный глаз. Женский. Не мой – я не ношу таких браслетов, я вообще почти не ношу украшений, только обручальное кольцо и бабушкины серьги по праздникам. И на застёжке – маленькая пластинка, инициалы. «Д.Л.»
Я сижу на полу.
Не помню, как оказалась на полу. Просто в какой-то момент ноги перестали держать, и я оказалась здесь – спиной к кровати, ногами на холодном паркете, браслет у меня в руках. Держу его на ладони. Смотрю на инициалы.
Д.Л.
Кто-то БЫЛА здесь!!! В нашей спальне...

❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Как унизительно признаваться чужому мужчине, что твой муж променял тебя на другую.
— Я сожалею, Надя, — говорит незнакомец. — Если тебе будет легче, то мне тоже изменяли.
Я замираю.
— А вы? — спрашиваю я. — Вы тоже?
Ответа нет. В салоне машины повисает тишина — тяжёлая, пропитанная болью.
— Не плачьте, Надя, — говорит он вдруг. — Ваш муж еще об этом пожалеет.
Его рука осторожно касается моего лица. Стирает слезу со щеки. Потом спускается ниже — очерчивает губы.
Незнакомец наклоняется ко мне.
Глаза в глаза.
Я чувствую тепло его тела, тепло его губ.
Вкус мяты и боли смешиваются в одном поцелуе, от которого я не отстраняюсь…
А потом на одном из семейных ужинов, жму его руку, как будто ничего и не было, ведь он...