Читать и слушать книги
Телефон мужа вибрирует на столешнице. Он в душе, слышу шум воды. Экран загорается — сообщение «Коллега Марина».
Ну и что с того? Рабочая переписка.
Но рука сама тянется к телефону.
Открываю.
«Скучаю по вчерашнему, любимый. Когда снова увидимся? Не могу перестать думать о твоих руках... 💋»
Время останавливается.
Буквы на экране расплываются, я моргаю, пытаясь прочитать снова. Может, мне показалось? Может, это какая-то ошибка?
Ну и что с того? Рабочая переписка.
Но рука сама тянется к телефону.
Открываю.
«Скучаю по вчерашнему, любимый. Когда снова увидимся? Не могу перестать думать о твоих руках... 💋»
Время останавливается.
Буквы на экране расплываются, я моргаю, пытаясь прочитать снова. Может, мне показалось? Может, это какая-то ошибка?
Телефон разрывает тишину квартиры.
Больница. Мой муж. Анафилаксия.
Я лечу на такси и не могу понять: что могло произойти на встрече с инвесторами?
В приёмном покое врач листает бумаги:
– Откуда его привезли? – спрашиваю я глухо.
– Из квартиры на улице Садовой. Скорую вызвала девушка, Амелия Мартин.
Земля уходит из-под ног.
Какая квартира? Кто такая Амелия?
Но я уже понимаю. С ужасающей ясностью всё понимаю.
– Могу пройти к нему?
– Вторая палата направо.
Ноги ватные. В ушах звенит. Толкаю дверь.
Толя лежит бледный под капельницей. Увидев меня, вздрагивает.
– Марин... – хрипит он.
Я молча подхожу. На его шее странные розоватые пятна.
Сдёргиваю одеяло. Он в одних больничных штанах. Грудь, живот, плечи – всё в красной помаде. Отпечатки губ, размазанные следы поцелуев.
Я стою и смотрю. И не могу пошевелиться.
Больница. Мой муж. Анафилаксия.
Я лечу на такси и не могу понять: что могло произойти на встрече с инвесторами?
В приёмном покое врач листает бумаги:
– Откуда его привезли? – спрашиваю я глухо.
– Из квартиры на улице Садовой. Скорую вызвала девушка, Амелия Мартин.
Земля уходит из-под ног.
Какая квартира? Кто такая Амелия?
Но я уже понимаю. С ужасающей ясностью всё понимаю.
– Могу пройти к нему?
– Вторая палата направо.
Ноги ватные. В ушах звенит. Толкаю дверь.
Толя лежит бледный под капельницей. Увидев меня, вздрагивает.
– Марин... – хрипит он.
Я молча подхожу. На его шее странные розоватые пятна.
Сдёргиваю одеяло. Он в одних больничных штанах. Грудь, живот, плечи – всё в красной помаде. Отпечатки губ, размазанные следы поцелуев.
Я стою и смотрю. И не могу пошевелиться.
♥️КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ♥️
Пять лет жизни — в мусорное ведро.
Один вечер. Одна закрытая дверь.
Стоны моей лучшей подруги и хрипы моего жениха.
Они думали, я сломаюсь. Они ждали моих слез.
Они ошиблись.
В темной кладовке, прячась от собственного позора, я встретила Его. Руслан — дьявол в дорогом костюме, человек, по которому моя «подруга» до сих пор тайно сохнет.
Она думала, что забрала у меня всё. Она не знала, что теперь Руслан принадлежит мне.
Наша сделка проста: Я возвращаюсь к Саше. Я улыбаюсь. Я выбираю лилии для букета. Я играю роль идеальной невесты, пока внутри меня закипает свинец, а под кожей горит след от поцелуев того, кого Настя так и не смогла забыть.
Я выйду к алтарю. Но не в белом. Я скажу «нет». Но не шепотом. Я уничтожу их мир на глазах у всего города, и поможет мне в этом тот, кто научил меня не бояться темноты.
Белые розы пахнут позором.
Черный шелк — это мой манифест.
Свадьбы не будет. Будет казнь.
Пять лет жизни — в мусорное ведро.
Один вечер. Одна закрытая дверь.
Стоны моей лучшей подруги и хрипы моего жениха.
Они думали, я сломаюсь. Они ждали моих слез.
Они ошиблись.
В темной кладовке, прячась от собственного позора, я встретила Его. Руслан — дьявол в дорогом костюме, человек, по которому моя «подруга» до сих пор тайно сохнет.
Она думала, что забрала у меня всё. Она не знала, что теперь Руслан принадлежит мне.
Наша сделка проста: Я возвращаюсь к Саше. Я улыбаюсь. Я выбираю лилии для букета. Я играю роль идеальной невесты, пока внутри меня закипает свинец, а под кожей горит след от поцелуев того, кого Настя так и не смогла забыть.
Я выйду к алтарю. Но не в белом. Я скажу «нет». Но не шепотом. Я уничтожу их мир на глазах у всего города, и поможет мне в этом тот, кто научил меня не бояться темноты.
Белые розы пахнут позором.
Черный шелк — это мой манифест.
Свадьбы не будет. Будет казнь.
Иногда мир рушится из-за одной случайной синхронизации.
Одна нечаянная синхронизация облачных хранилищ — и жизнь Ксении летит под откос. Дочь Поля, пытаясь сделать отцу сюрприз, натыкается на фото, которые не должны были существовать: пальмы, бирюзовое море и счастливый Егор в объятиях незнакомки. Командировка в Новосибирск оборачивается курортным романом. А слово «развод», прозвучавшее в канун Нового года, разбивает хрустальную иллюзию семьи на осколки.
Это честный роман о предательстве и прощении, о потере себя и обретении новой, настоящей силы. Это история о том, как самые болезненные удары судьбы могут стать трамплином для невероятного взлёта. И о том, что иногда, чтобы обрести всё, нужно сначала потерять то, что ты считал своим единственным миром.
Одна нечаянная синхронизация облачных хранилищ — и жизнь Ксении летит под откос. Дочь Поля, пытаясь сделать отцу сюрприз, натыкается на фото, которые не должны были существовать: пальмы, бирюзовое море и счастливый Егор в объятиях незнакомки. Командировка в Новосибирск оборачивается курортным романом. А слово «развод», прозвучавшее в канун Нового года, разбивает хрустальную иллюзию семьи на осколки.
Это честный роман о предательстве и прощении, о потере себя и обретении новой, настоящей силы. Это история о том, как самые болезненные удары судьбы могут стать трамплином для невероятного взлёта. И о том, что иногда, чтобы обрести всё, нужно сначала потерять то, что ты считал своим единственным миром.
Женщина засмеялась — легко, уверенно.
— Это так забавно… Она вообще ни о чём не догадывается?
И тут мужской голос сказал фразу, которую мой мозг сначала отказался принять.
— Конечно, нет.
Пауза. Шорох ткани. Ещё один короткий поцелуй — слышно, как будто совсем рядом.
Женский голос:
— А я смогу урвать у тебя завтра ещё пару поцелуев?
И мужской — спокойный, знакомый до боли:
— Сможешь, дорогая.
Мужской голос. Голос моего мужа.
Родиона.
— Это так забавно… Она вообще ни о чём не догадывается?
И тут мужской голос сказал фразу, которую мой мозг сначала отказался принять.
— Конечно, нет.
Пауза. Шорох ткани. Ещё один короткий поцелуй — слышно, как будто совсем рядом.
Женский голос:
— А я смогу урвать у тебя завтра ещё пару поцелуев?
И мужской — спокойный, знакомый до боли:
— Сможешь, дорогая.
Мужской голос. Голос моего мужа.
Родиона.
— Александр Иванович остался крайне тобой недоволен, Влада.
— Да чем?
— А не знаю я чем! Может, болтаешь лишнее. Может, глазки не по делу строишь. Может, ещё что. Но я не буду держать в штате единицу, от услуг которой отказываются, не объясняя причин. Если раньше тебя авторитет отца прикрывал, то теперь…
У Влады в жизни все наперекосяк: жених изменил, жирной дурой обозвав; пациент все нервы вымотал, еще и под увольнение подведя; и даже новый сосед в край охамел – явился под дверь и орет, чтобы Влада перестала мучить собаку. А у Влады собаки-то и нет, это она сама ревет, Генкины вещи по мешкам распихивая. Но ничего, сейчас вот она от мусора в жизни избавится и всем кузькину мать покажет. И бывшему, и этому зануде из квартиры сверху! Тоже мне генерал пижамных войск! Да пошел он и со своими извинениями, и с пончиками! Подождите! Что? Пончики? И все мне?!
— Да чем?
— А не знаю я чем! Может, болтаешь лишнее. Может, глазки не по делу строишь. Может, ещё что. Но я не буду держать в штате единицу, от услуг которой отказываются, не объясняя причин. Если раньше тебя авторитет отца прикрывал, то теперь…
У Влады в жизни все наперекосяк: жених изменил, жирной дурой обозвав; пациент все нервы вымотал, еще и под увольнение подведя; и даже новый сосед в край охамел – явился под дверь и орет, чтобы Влада перестала мучить собаку. А у Влады собаки-то и нет, это она сама ревет, Генкины вещи по мешкам распихивая. Но ничего, сейчас вот она от мусора в жизни избавится и всем кузькину мать покажет. И бывшему, и этому зануде из квартиры сверху! Тоже мне генерал пижамных войск! Да пошел он и со своими извинениями, и с пончиками! Подождите! Что? Пончики? И все мне?!
Я вернулась из роддома с грудничком на руках, а дома меня ожидал сюрприз. От моего мужа и «сестры»!
— Ева? — говорит он удивленно. — Ты почему не в роддоме? Мы же собирались ехать на выписку…
В комнате горит мягкий свет, пахнет чужими духами, и в этот момент из спальни выходит моя сестра Лена. Она замирает, увидев меня.
На ней — прозрачная сорочка без нижнего белья, и я узнаю ее сразу, потому что это моя сорочка.
— Ева… — говорит она, заикаясь. — А… а ты… как… Мы же завтра должны были ехать на выписку…
— Никакой выписки не будет, — говорю я твердо. — Не ждали меня?
Я подхожу к ней ближе, и прежде чем она успевает что-то сказать, моя ладонь с силой касается ее щеки. Звук пощечины разрывает тишину.
— Бестыжая… — говорю я. — Ты называла меня своей старшей любимой сестрой… и легла под моего мужа?!
Она начинает рыдать, закрывая лицо руками:
— Прости… пожалуйста… я не хотела… все вышло само…
— Я вас никогда не прощу, — говорю я. — Я подаю на развод, а вы скоро ответите за все!
— Ева? — говорит он удивленно. — Ты почему не в роддоме? Мы же собирались ехать на выписку…
В комнате горит мягкий свет, пахнет чужими духами, и в этот момент из спальни выходит моя сестра Лена. Она замирает, увидев меня.
На ней — прозрачная сорочка без нижнего белья, и я узнаю ее сразу, потому что это моя сорочка.
— Ева… — говорит она, заикаясь. — А… а ты… как… Мы же завтра должны были ехать на выписку…
— Никакой выписки не будет, — говорю я твердо. — Не ждали меня?
Я подхожу к ней ближе, и прежде чем она успевает что-то сказать, моя ладонь с силой касается ее щеки. Звук пощечины разрывает тишину.
— Бестыжая… — говорю я. — Ты называла меня своей старшей любимой сестрой… и легла под моего мужа?!
Она начинает рыдать, закрывая лицо руками:
— Прости… пожалуйста… я не хотела… все вышло само…
— Я вас никогда не прощу, — говорю я. — Я подаю на развод, а вы скоро ответите за все!
— Да, мне нравится ее молодое тело. Я люблю её, — заявляет муж после пятнадцати лет идеального брака.
Я проглатываю боль. Развод так развод. Забирай свои вещи и уходи к той, с кем чувствуешь себя молодым. Ни истерик, ни слез, ни мольбы. Мы с дочерью справимся сами.
Но Илья делает контрольный выстрел:
— Вероника считает, что Миле будет лучше жить с нами. Она профессиональный психолог, Ася. А ты — слишком тревожная и некомпетентная мать.
Мой мир рушится. Оказывается, его любовница не просто влезла в нашу постель. Месяцами она тайно «работала» психологом с моей дочерью-подростком, применяя свои методики, втираясь в доверие и настраивая её против меня. Она решила получить мужчину в комплекте с готовым, «удобным» ребенком.
Они всё просчитали. Они всё отрепетировали.
Не учли только одно: я — мать. Я горой за своего ребенка.
Отомщу и порву их обоих.
Я проглатываю боль. Развод так развод. Забирай свои вещи и уходи к той, с кем чувствуешь себя молодым. Ни истерик, ни слез, ни мольбы. Мы с дочерью справимся сами.
Но Илья делает контрольный выстрел:
— Вероника считает, что Миле будет лучше жить с нами. Она профессиональный психолог, Ася. А ты — слишком тревожная и некомпетентная мать.
Мой мир рушится. Оказывается, его любовница не просто влезла в нашу постель. Месяцами она тайно «работала» психологом с моей дочерью-подростком, применяя свои методики, втираясь в доверие и настраивая её против меня. Она решила получить мужчину в комплекте с готовым, «удобным» ребенком.
Они всё просчитали. Они всё отрепетировали.
Не учли только одно: я — мать. Я горой за своего ребенка.
Отомщу и порву их обоих.
— Алина звонила, — говорю я.
Голос звучит ровно. Спокойно. Чуждо для меня самой.
Он застывает. Мгновенно. Я вижу, как кровь отливает от лица. Рука замирает на пуговице пальто.
— Настя, я...
— Она ждёт ребёнка. Сказала, ты обещал всё решить.
Он молчит. Я прохожу мимо него на кухню. Сажусь на свой стул. Через минуту он приходит следом. Останавливается в дверях. Как всегда.
— Сколько? — спрашиваю я.
Он не переспрашивает. Понимает.
— Полгода.
Я киваю. Полгода. Шесть месяцев он приходил к нам, а потом уходил к ней. Шесть месяцев я водила Мишу по врачам, делала гимнастику, не спала ночами, а он...
— Ты с ней... когда Миша засыпал? Когда я на массаж его возила? Когда в бассейне учила плавать?
Кардиохирург Настя, спасающая чужие жизни, и бизнесмен Стас, не сумевший спасти свою семью, теряют друг друга в бесконечной гонке реабилитаций, обид и невысказанных слов.
Голос звучит ровно. Спокойно. Чуждо для меня самой.
Он застывает. Мгновенно. Я вижу, как кровь отливает от лица. Рука замирает на пуговице пальто.
— Настя, я...
— Она ждёт ребёнка. Сказала, ты обещал всё решить.
Он молчит. Я прохожу мимо него на кухню. Сажусь на свой стул. Через минуту он приходит следом. Останавливается в дверях. Как всегда.
— Сколько? — спрашиваю я.
Он не переспрашивает. Понимает.
— Полгода.
Я киваю. Полгода. Шесть месяцев он приходил к нам, а потом уходил к ней. Шесть месяцев я водила Мишу по врачам, делала гимнастику, не спала ночами, а он...
— Ты с ней... когда Миша засыпал? Когда я на массаж его возила? Когда в бассейне учила плавать?
Кардиохирург Настя, спасающая чужие жизни, и бизнесмен Стас, не сумевший спасти свою семью, теряют друг друга в бесконечной гонке реабилитаций, обид и невысказанных слов.
❤️ РОМАН ЗАВЕРШЕН ❤️ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА ❤️
Я узнала об измене в обычный вторник.
Не устроила сцен, просто собрала чемодан и уехала.
Он кричал мое имя под снегом, слал цветы, бронировал рестораны.
Не помогло.
Потому что я не нуждалась в нем. У меня было все: работа, деньги, жизнь, которая шла без него.
Никакой зависимости. Чистый выбор.
Именно поэтому когда я все-таки сделал выбор – это была не слабость.
🌸 НОВИНКА "ИЩУ ПАПУ! СРОЧНО!" 🌸https://litmarket.ru/reader/vstrecha-s-proshlym-may-kogda-ty-predal?page=1
Я узнала об измене в обычный вторник.
Не устроила сцен, просто собрала чемодан и уехала.
Он кричал мое имя под снегом, слал цветы, бронировал рестораны.
Не помогло.
Потому что я не нуждалась в нем. У меня было все: работа, деньги, жизнь, которая шла без него.
Никакой зависимости. Чистый выбор.
Именно поэтому когда я все-таки сделал выбор – это была не слабость.
🌸 НОВИНКА "ИЩУ ПАПУ! СРОЧНО!" 🌸https://litmarket.ru/reader/vstrecha-s-proshlym-may-kogda-ty-predal?page=1
Выберите полку для книги