Читать и слушать книги
Звонок в дверь прозвучал неожиданно.
На пороге стояла девушка. Очень молодая, очень бледная. Большие глаза, полные непонятной то ли решимости, то ли отчаяния.
— Анна? — ее голос был низким, с хрипотцой, будто от долгого плача.
— Да? Мы знакомы? — спросила я, и на моем лице сама собой возникла вежливая, безразличная улыбка.
— Меня зовут Вероника. Я… — она сделала глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду, — я беременна. От вашего мужа. От Максима.
На пороге стояла девушка. Очень молодая, очень бледная. Большие глаза, полные непонятной то ли решимости, то ли отчаяния.
— Анна? — ее голос был низким, с хрипотцой, будто от долгого плача.
— Да? Мы знакомы? — спросила я, и на моем лице сама собой возникла вежливая, безразличная улыбка.
— Меня зовут Вероника. Я… — она сделала глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду, — я беременна. От вашего мужа. От Максима.
— Ольга, здравствуйте. Простите, что беспокою, Денис не рядом с вами? — поинтересовался начальник мужа.
— Нет, он поехал показывать коттедж в Щёлкино, — ответила Ольга то, что сказал ей буквально час назад муж.
— В Щёлкино? А вы ничего не путаете? Просто у нас там один объект, и ключи от него у меня в сейфе, — парировал начальник.
Один короткий разговор, но именно с него начнет рушиться привычный мир Ольги.
Вскоре она лицом к лицу окажется перед неоспоримым фактом, где измену уже не скрыть, предательство не простить, а некогда счастливый брак не склеить.
А впереди — путь, где придётся заново учиться жить, верить, чувствовать… и, возможно, любить.
— Нет, он поехал показывать коттедж в Щёлкино, — ответила Ольга то, что сказал ей буквально час назад муж.
— В Щёлкино? А вы ничего не путаете? Просто у нас там один объект, и ключи от него у меня в сейфе, — парировал начальник.
Один короткий разговор, но именно с него начнет рушиться привычный мир Ольги.
Вскоре она лицом к лицу окажется перед неоспоримым фактом, где измену уже не скрыть, предательство не простить, а некогда счастливый брак не склеить.
А впереди — путь, где придётся заново учиться жить, верить, чувствовать… и, возможно, любить.
– Мы расстаемся, – не спросила, а констатировала, чувствуя едкую горечь внутри.
– Расстаемся, – спокойно ответил муж... Точнее уже бывший, но в его позе мне почудилось напряжение, словно он был готов к моей истерике, слезам и крикам. – Вика, ты можешь меня ненавидеть, но я пытаюсь поступить правильно.
– Хорошо... Я... Сейчас мне трудно говорить, поэтому просто уходи и дай мне побыть одной.
Сделав шаг в сторону, пропуская Кирилла к двери, я отвернулась, не в состоянии смотреть на него, но он не сдвинулся с места.
– Вика, ты, видно, что-то не так поняла. В сумках твои вещи, это ты съезжаешь.
– Расстаемся, – спокойно ответил муж... Точнее уже бывший, но в его позе мне почудилось напряжение, словно он был готов к моей истерике, слезам и крикам. – Вика, ты можешь меня ненавидеть, но я пытаюсь поступить правильно.
– Хорошо... Я... Сейчас мне трудно говорить, поэтому просто уходи и дай мне побыть одной.
Сделав шаг в сторону, пропуская Кирилла к двери, я отвернулась, не в состоянии смотреть на него, но он не сдвинулся с места.
– Вика, ты, видно, что-то не так поняла. В сумках твои вещи, это ты съезжаешь.
Четыре часа утра.
Просыпаюсь от тихого, нежного шепота моего мужа. Говорит с кем-то по телефону на балконе. Такого тона я не слышала целую вечность.
– Да. Машка. Снял пока квартиру... Нет, моя ничего не узнает.
Моя. Он говорит обо мне. Что я не должна узнать?
Три теста на беременность лежат в ящике комода. Все положительные.
А утром слышу привычное:
– Сегодня вернусь поздно. Не жди.
Потому что он будет с ней. С Машкой.
Просыпаюсь от тихого, нежного шепота моего мужа. Говорит с кем-то по телефону на балконе. Такого тона я не слышала целую вечность.
– Да. Машка. Снял пока квартиру... Нет, моя ничего не узнает.
Моя. Он говорит обо мне. Что я не должна узнать?
Три теста на беременность лежат в ящике комода. Все положительные.
А утром слышу привычное:
– Сегодня вернусь поздно. Не жди.
Потому что он будет с ней. С Машкой.
- Мне мало одной тебя! – буркнул Саша. – Понимаешь?
- Нет, - мрачно отозвалась. – Не понимаю.
- Так постарайся понять и принять то, что мне мало одной женщины! Мне нужны эмоции, страсть. А с тобой… - он махнул рукой и поморщился.
- Договаривай.
- Страсти от тебя не дождешься. Стареешь, мать.
- Мне тридцать пять всего, - напомнила ему свой возраст.
- Уже тридцать пять! Да, лишних килограмм у тебя нет, но живот в растяжках, на ногах тоже они есть… Мне больше молодые нравятся. Они страстные. Так что, просто прости меня и прими, как данность. Я не буду тебя обделять, будем жить, как раньше, но от других женщин я не откажусь.
- Развод, - холодно произнесла, а Саша презрительно фыркнул:
- Да кому ты такая нужна кроме меня?
- Нет, - мрачно отозвалась. – Не понимаю.
- Так постарайся понять и принять то, что мне мало одной женщины! Мне нужны эмоции, страсть. А с тобой… - он махнул рукой и поморщился.
- Договаривай.
- Страсти от тебя не дождешься. Стареешь, мать.
- Мне тридцать пять всего, - напомнила ему свой возраст.
- Уже тридцать пять! Да, лишних килограмм у тебя нет, но живот в растяжках, на ногах тоже они есть… Мне больше молодые нравятся. Они страстные. Так что, просто прости меня и прими, как данность. Я не буду тебя обделять, будем жить, как раньше, но от других женщин я не откажусь.
- Развод, - холодно произнесла, а Саша презрительно фыркнул:
- Да кому ты такая нужна кроме меня?
— Любимая, подпиши, — голос мужа доносится сквозь дремоту.
Пытаюсь сфокусировать взгляд на лице мужа. Руслан уже оделся в костюм. Протягивает мне какие-то бумаги.
— Что это? — потягиваюсь, усаживаюсь в постели и беру в руки документы.
— Это брачный контракт, — спокойный голос мужа заставляет тут же забыть о сне.
Его пронзительный взгляд серых глаз словно говорит "все в порядке". Но неприятный тревожный колокол уже звенит в груди.
— Это еще зачем? — вскакиваю с кровати. — Руслан, ты разводиться собрался?!
Муж подходит ближе. Нежно касается руками моих плеч, обворожительно улыбается.
— Ну что ты, глупышка. Какой развод, — хохочет раскатисто. — Вик, это просто формальность.
Если бы мне было 20 или 30 лет, то я бы точно поверила.
Но мне 43 года. Я прошла через нищету, многочисленные жизненные испытания. Родила двух детей и построила свой небольшой бизнес. Поэтому я продолжаю с подозрением смотреть на мужа. Ищу какую-то зацепку...
Пытаюсь сфокусировать взгляд на лице мужа. Руслан уже оделся в костюм. Протягивает мне какие-то бумаги.
— Что это? — потягиваюсь, усаживаюсь в постели и беру в руки документы.
— Это брачный контракт, — спокойный голос мужа заставляет тут же забыть о сне.
Его пронзительный взгляд серых глаз словно говорит "все в порядке". Но неприятный тревожный колокол уже звенит в груди.
— Это еще зачем? — вскакиваю с кровати. — Руслан, ты разводиться собрался?!
Муж подходит ближе. Нежно касается руками моих плеч, обворожительно улыбается.
— Ну что ты, глупышка. Какой развод, — хохочет раскатисто. — Вик, это просто формальность.
Если бы мне было 20 или 30 лет, то я бы точно поверила.
Но мне 43 года. Я прошла через нищету, многочисленные жизненные испытания. Родила двух детей и построила свой небольшой бизнес. Поэтому я продолжаю с подозрением смотреть на мужа. Ищу какую-то зацепку...
- Я подаю на развод. У меня есть все доказательства, что ты мне изменяешь, - стараюсь выглядеть спокойной, но внутри все клокочет от ярости.
- У тебя от гречки и брокколи мозги совсем оказали? Прекрати нести этот бред! - Сашка скрестил руки на груди, взгляд холодный, надменный.
- Хочешь, я опишу ее? Блондинка, пятьдесят семь килограммов и носит искусственные ресницы со стразами, - вспоминаю все улики, что нашла по дому.
- Лучше бы своей фигурой занималась, Ира, чем в детектива играла.
Двенадцать лет брака я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь моя стена разрушилась - у мужа появилась другая. Но я буду счастливой вопреки всему, а муж еще сильно пожалеет о своем поступке.
ХЭ для героини обязателен.
- У тебя от гречки и брокколи мозги совсем оказали? Прекрати нести этот бред! - Сашка скрестил руки на груди, взгляд холодный, надменный.
- Хочешь, я опишу ее? Блондинка, пятьдесят семь килограммов и носит искусственные ресницы со стразами, - вспоминаю все улики, что нашла по дому.
- Лучше бы своей фигурой занималась, Ира, чем в детектива играла.
Двенадцать лет брака я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь моя стена разрушилась - у мужа появилась другая. Но я буду счастливой вопреки всему, а муж еще сильно пожалеет о своем поступке.
ХЭ для героини обязателен.
У нас с мужем крепкая и счастливая семья. И не смотря на несколько лет безуспешных попыток забеременеть, наши отношения не испортились.
Так я думала до того момента, пока не увидела картину, которая перевернула мою жизнь.
Оказывается у моего мужа будет ребенок, но только не от меня…
Я всё могу понять в этой жизни, кроме лжи и предательства. А самое ужасное, что это оказалось двойным предательством…
Так я думала до того момента, пока не увидела картину, которая перевернула мою жизнь.
Оказывается у моего мужа будет ребенок, но только не от меня…
Я всё могу понять в этой жизни, кроме лжи и предательства. А самое ужасное, что это оказалось двойным предательством…
ЗАВЕРШЕННАЯ НОВИНКА. ТОЛЬКО ЛАЙТОВЫЕ СЦЕНЫ.
- Ты что, ревнуешь? Глупо! Я же возвращаюсь домой, к тебе. Значит, тут все серьезно, а другие – это так, вроде спорта, - усмехается муж. – Так что успокойся, все нормально.
Я взвиваюсь.
- Правда? Тогда и мне можно сходить к кому-нибудь, а потом вернуться к тебе, и это будет нормально?
- Только попробуй! – он сжимает свои огромные, натренированные в боксерских рингах кулаки.
- Почему нет? Не будешь же ты ревновать, это ж так глупо...
Еле сдерживаю жгучие слезы.
Олег подходит ко мне.
- Малыш, - в его голосе появляются нотки нежности, - ну, хорошо, я понял. Больше не буду, - обещает этот гад.
Но я уже точно знаю, что его словам верить нельзя.
- Ты что, ревнуешь? Глупо! Я же возвращаюсь домой, к тебе. Значит, тут все серьезно, а другие – это так, вроде спорта, - усмехается муж. – Так что успокойся, все нормально.
Я взвиваюсь.
- Правда? Тогда и мне можно сходить к кому-нибудь, а потом вернуться к тебе, и это будет нормально?
- Только попробуй! – он сжимает свои огромные, натренированные в боксерских рингах кулаки.
- Почему нет? Не будешь же ты ревновать, это ж так глупо...
Еле сдерживаю жгучие слезы.
Олег подходит ко мне.
- Малыш, - в его голосе появляются нотки нежности, - ну, хорошо, я понял. Больше не буду, - обещает этот гад.
Но я уже точно знаю, что его словам верить нельзя.
Я не знаю ее. Мне всё равно, кто она. Я вижу только их. Слышу их дыхание. Они не замечают меня – слишком увлечены друг другом.
Что-то взрывается в моей груди. Боль. Ярость. Предательство. Всё смешивается в один огненный шар, который разрывает меня изнутри, сжигает дотла.
– НИКИТА! – мой голос – это не мой голос. Это вой раненого зверя, хриплый, надрывный, чудовищный.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Мой муж бледнеет мгновенно – весь цвет сходит с его лица, и он становится похож на восковую куклу. В его глазах ужас, шок, вина.
Женщина смотрит на меня совсем иначе. С вызовом. С какой-то наглой уверенностью. Она молодая, лет двадцать пять, накрашенная, с распущенными волосами. Типичная разлучница из дешёвого сериала, только это не сериал. Это моя жизнь.
Что-то взрывается в моей груди. Боль. Ярость. Предательство. Всё смешивается в один огненный шар, который разрывает меня изнутри, сжигает дотла.
– НИКИТА! – мой голос – это не мой голос. Это вой раненого зверя, хриплый, надрывный, чудовищный.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Мой муж бледнеет мгновенно – весь цвет сходит с его лица, и он становится похож на восковую куклу. В его глазах ужас, шок, вина.
Женщина смотрит на меня совсем иначе. С вызовом. С какой-то наглой уверенностью. Она молодая, лет двадцать пять, накрашенная, с распущенными волосами. Типичная разлучница из дешёвого сериала, только это не сериал. Это моя жизнь.
Выберите полку для книги