Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
— Отец продал тебя, — миллиардер Волков холодно усмехается, поворачивая голову на бок. — Ты моя на неделю.
В офисной блузке становится душно.
Поднимаю полные слёз глаза.
— Вы беспринципный человек!
— Принципы в моей жизни — роскошь. Когда есть договорённость между мужчинами, мнение женщины не столь важно. Ты приехала спасать компанию отца? Так покажи, на что готова. Снимай шмотки.
***
В метель я поехала загород спасать компанию отчима от банкротства.
Думала, мы просто подпишем бумаги, и я уеду.
Но кто же знал, что цена спасения будет выше, чем я предполагала.
Я стала разменной монетой в жестоких мужских играх, и теперь должна расплатиться за чужие ошибки собственной честью!
В офисной блузке становится душно.
Поднимаю полные слёз глаза.
— Вы беспринципный человек!
— Принципы в моей жизни — роскошь. Когда есть договорённость между мужчинами, мнение женщины не столь важно. Ты приехала спасать компанию отца? Так покажи, на что готова. Снимай шмотки.
***
В метель я поехала загород спасать компанию отчима от банкротства.
Думала, мы просто подпишем бумаги, и я уеду.
Но кто же знал, что цена спасения будет выше, чем я предполагала.
Я стала разменной монетой в жестоких мужских играх, и теперь должна расплатиться за чужие ошибки собственной честью!
- Сколько тебе пообещали? Говори, ну?
Я уперлась ему в грудь ладонями, замотала головой от ужаса.
- Вы больной! Пустите, я буду жаловаться!
- Ты, кукла, теперь даже дышать будешь только с моего разрешения. А если я узнаю, что ты замешана в этом, я не хозяином твоим буду, я стану твоим палачом, поняла?
-----
Работа ветеринаром в горах Кавказа обернулась кошмаром. Элитные лошади погибают одна за другой, а приехавший домой сын хозяина подозревает в травле поголовья меня. Его угрозы пугают, но по-настоящему я боюсь только одного – жгучего мужского голода в черных глазах.
Я уперлась ему в грудь ладонями, замотала головой от ужаса.
- Вы больной! Пустите, я буду жаловаться!
- Ты, кукла, теперь даже дышать будешь только с моего разрешения. А если я узнаю, что ты замешана в этом, я не хозяином твоим буду, я стану твоим палачом, поняла?
-----
Работа ветеринаром в горах Кавказа обернулась кошмаром. Элитные лошади погибают одна за другой, а приехавший домой сын хозяина подозревает в травле поголовья меня. Его угрозы пугают, но по-настоящему я боюсь только одного – жгучего мужского голода в черных глазах.
- Для особо недоразвитых, повторяю ещё раз: всё, что между нами было, — всего лишь фикция. Поплачь и смирись, у взрослых так бывает! - щиплю на Горского, нагло заявившегося ко мне.
- Снова не следишь за своим языком, - сокращает и так небольшое расстояние между нами. - Я ведь могу и наказать, но боюсь, тебе понравится, - с опасным оскалом блуждает по мне горящими глазами, останавливаясь на губах.
- Иди к чёрту! - подаюсь вперёд, выплевывая слова ему в лицо. Мы близко, недопустимо близко! И я ощущаю его дыхание на своих губах.
- Только после тебя, милая! - ухмыляется и одним движением руки притягивает меня за затылок, впиваясь жалящим поцелуем.
Я допустила ошибку, связавшись с наглым самодуром, теперь этот гад требует компенсацию! Как объяснить, что в любви это так не работает?!
- Снова не следишь за своим языком, - сокращает и так небольшое расстояние между нами. - Я ведь могу и наказать, но боюсь, тебе понравится, - с опасным оскалом блуждает по мне горящими глазами, останавливаясь на губах.
- Иди к чёрту! - подаюсь вперёд, выплевывая слова ему в лицо. Мы близко, недопустимо близко! И я ощущаю его дыхание на своих губах.
- Только после тебя, милая! - ухмыляется и одним движением руки притягивает меня за затылок, впиваясь жалящим поцелуем.
Я допустила ошибку, связавшись с наглым самодуром, теперь этот гад требует компенсацию! Как объяснить, что в любви это так не работает?!
Аннотация
Эту историю я начала писать холодным декабрьским вечером в общежитии, когда мы с моей лучшей подругой строили планы на зимние каникулы. Мы мечтали сбежать из города в лесной домик, чтобы пить глинтвейн, топить печь и читать стихи. Но за день до отъезда подруга узнала, что её мама тяжело больна, и не смогла поехать.
Я отправилась одна. Впервые в жизни я осталась одна в зимнем лесу, в незнакомом доме, где тишина звенит так громко, что закладывает уши. Я училась растапливать печь, привыкала к одиночеству и разговаривала с подругой по телефону, стараясь не плакать.
А в первую же ночь в дверь постучали. На пороге стоял замёрзший незнакомец — заблудился в метель. Я впустила его, потому что не смогла поступить иначе.
Эту историю я начала писать холодным декабрьским вечером в общежитии, когда мы с моей лучшей подругой строили планы на зимние каникулы. Мы мечтали сбежать из города в лесной домик, чтобы пить глинтвейн, топить печь и читать стихи. Но за день до отъезда подруга узнала, что её мама тяжело больна, и не смогла поехать.
Я отправилась одна. Впервые в жизни я осталась одна в зимнем лесу, в незнакомом доме, где тишина звенит так громко, что закладывает уши. Я училась растапливать печь, привыкала к одиночеству и разговаривала с подругой по телефону, стараясь не плакать.
А в первую же ночь в дверь постучали. На пороге стоял замёрзший незнакомец — заблудился в метель. Я впустила его, потому что не смогла поступить иначе.
- Не снимается тонкая, снимай толстую!
Красивый бархатный баритон. Красивый мажор, которого мне хочется придушить своими булками!
Давид Обломов! Обломись!
Я начинаю встречаться с его другом.
И всё прекрасно до того, как я застаю в его постели тощую блондиночку.
Ведро пломбира и «Сумерки» - мой план на День Святого Валентина, но приходит Давид и предлагает провести праздник более плодотворно.
Мы едем в клуб.
Пара пышка и мажор, которые некоторым поперёк горла.
А потом фиктивное свидание становится настоящим, мы проводим вместе ночь, после которой я выгоняю наглого плейбоя, но он не готов сдаться, а на что готова я?
Красивый бархатный баритон. Красивый мажор, которого мне хочется придушить своими булками!
Давид Обломов! Обломись!
Я начинаю встречаться с его другом.
И всё прекрасно до того, как я застаю в его постели тощую блондиночку.
Ведро пломбира и «Сумерки» - мой план на День Святого Валентина, но приходит Давид и предлагает провести праздник более плодотворно.
Мы едем в клуб.
Пара пышка и мажор, которые некоторым поперёк горла.
А потом фиктивное свидание становится настоящим, мы проводим вместе ночь, после которой я выгоняю наглого плейбоя, но он не готов сдаться, а на что готова я?
— Как вы можете подумать, что я снизойду до подобного? — мой голос звучит низко, с явными металлическими нотками.
Ибрагим Асланович хмурится, его брови сходятся на переносице.
— Не торопись с ответом... Послушай…
— Нет, это вы послушайте, — перебиваю я, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — При моих, как вы сказали, прекрасных качествах, я могу рассчитывать на что-то гораздо большее, чем довольствоваться предложением мужчины вдвое старше, который к тому же женат и имеет детей.
Его лицо каменеет, а в глазах вспыхивает что-то опасное.
Уязвленное самолюбие?
Не знаю.
— Я многое могу тебе дать.
— Я не нуждаюсь в том, что вы можете мне дать ценой ущемления моего достоинства, — отрезаю я. — Этого не случится никогда! Я никогда не стану второй женой. Ни вашей, ни чьей-либо еще.
Ибрагим Асланович хмурится, его брови сходятся на переносице.
— Не торопись с ответом... Послушай…
— Нет, это вы послушайте, — перебиваю я, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — При моих, как вы сказали, прекрасных качествах, я могу рассчитывать на что-то гораздо большее, чем довольствоваться предложением мужчины вдвое старше, который к тому же женат и имеет детей.
Его лицо каменеет, а в глазах вспыхивает что-то опасное.
Уязвленное самолюбие?
Не знаю.
— Я многое могу тебе дать.
— Я не нуждаюсь в том, что вы можете мне дать ценой ущемления моего достоинства, — отрезаю я. — Этого не случится никогда! Я никогда не стану второй женой. Ни вашей, ни чьей-либо еще.
– Вы хотите, чтобы я умоляла вас? – смотрю снизу вверх на его безупречное лицо.
– Я хочу тебя. Всецело. Без остатка. Хочу, чтобы ты принадлежала мне.
Город боится его.
Алексея Князева.
Владельца крупнейшего холдинга. Его ненавидят, завидуют. Но никто не смеет перечить.
И так было бы всегда… пока в его жизнь не ворвалась я.
Я пыталась сопротивляться. Но Князев в борьбе за мое тело и душу играл мастерски.
Он давил меня материнским бизнесом, своим влиянием, деньгами.
А потом… начал давить чем-то другим.
Ненормативная лексика! совсем чуть чуть
ОТКРОВЕННО! ГОРЯЧО!
В книге есть:
– жесткий и властный гг, местами будет бесить
– невинная героиня, попавшая «под прицел»
– разница в возрасте (ему 36, ей 21)
– противостояние и борьба
– откровенные сцены без жести и насилия
– от ненависти до любви
– Я хочу тебя. Всецело. Без остатка. Хочу, чтобы ты принадлежала мне.
Город боится его.
Алексея Князева.
Владельца крупнейшего холдинга. Его ненавидят, завидуют. Но никто не смеет перечить.
И так было бы всегда… пока в его жизнь не ворвалась я.
Я пыталась сопротивляться. Но Князев в борьбе за мое тело и душу играл мастерски.
Он давил меня материнским бизнесом, своим влиянием, деньгами.
А потом… начал давить чем-то другим.
Ненормативная лексика! совсем чуть чуть
ОТКРОВЕННО! ГОРЯЧО!
В книге есть:
– жесткий и властный гг, местами будет бесить
– невинная героиня, попавшая «под прицел»
– разница в возрасте (ему 36, ей 21)
– противостояние и борьба
– откровенные сцены без жести и насилия
– от ненависти до любви
Аннотация
Поход в клуб с подругой обернулся кошмаром: меня зажали трое пьяных, и спасти было некому.
Но он появился из ниоткуда — высокий, сильный, с глазами стального цвета. Разогнал их одним взглядом.
Я думала, это судьба. Пока не подошла подруга и не сказала: «Папа?»
Отец лучшей подруги.
А я дура, которая не может забыть тот взгляд на прощание. И когда подруга зовёт меня в гости на выходные, я соглашаюсь, замирая от предвкушения.
Потому что сердцу плевать, что он старше и отец подруги. Плевать, что это запретно. Оно уже выбрало свой путь — прямиком в логово хищника.
Поход в клуб с подругой обернулся кошмаром: меня зажали трое пьяных, и спасти было некому.
Но он появился из ниоткуда — высокий, сильный, с глазами стального цвета. Разогнал их одним взглядом.
Я думала, это судьба. Пока не подошла подруга и не сказала: «Папа?»
Отец лучшей подруги.
А я дура, которая не может забыть тот взгляд на прощание. И когда подруга зовёт меня в гости на выходные, я соглашаюсь, замирая от предвкушения.
Потому что сердцу плевать, что он старше и отец подруги. Плевать, что это запретно. Оно уже выбрало свой путь — прямиком в логово хищника.
— Плачу зарплату в обмен на твоё тело. Твой ответ?
— Мне нужны деньги, но я не буду спать с вами.
— А ты упрямая! — В его голосе звучало опасное удовольствие. — Знала бы ты, как это заводит!
Орлов подошёл вплотную, нависая надо мной. Я ощутила его запах — терпкий, мужской, до одури притягательный. Я вдохнула его, и лёгкие будто обожгло.
Он провёл пальцем по моей шее, и по коже побежали мурашки. На секунду я замерла, как кролик перед удавом.
— В какой момент, — выдохнула я, наконец обретая дар речи, — вы разглядели во мне эскортницу?!
Орлов усмехнулся, во взгляде мелькнуло что-то хищное.
— Ты же умная девочка, — произнёс он почти ласково. — Настоящая продажная женщина мне неинтересна. Интересно купить то, что не продаётся.
Я развернулась и пошла к двери, сжимая кулаки. Его насмешливые слова догнали меня уже у порога:
— Не понимаю, почему ты ломаешься. Ты должна мне, Решка. И свой долг ты отработаешь. Так или иначе.
— Мне нужны деньги, но я не буду спать с вами.
— А ты упрямая! — В его голосе звучало опасное удовольствие. — Знала бы ты, как это заводит!
Орлов подошёл вплотную, нависая надо мной. Я ощутила его запах — терпкий, мужской, до одури притягательный. Я вдохнула его, и лёгкие будто обожгло.
Он провёл пальцем по моей шее, и по коже побежали мурашки. На секунду я замерла, как кролик перед удавом.
— В какой момент, — выдохнула я, наконец обретая дар речи, — вы разглядели во мне эскортницу?!
Орлов усмехнулся, во взгляде мелькнуло что-то хищное.
— Ты же умная девочка, — произнёс он почти ласково. — Настоящая продажная женщина мне неинтересна. Интересно купить то, что не продаётся.
Я развернулась и пошла к двери, сжимая кулаки. Его насмешливые слова догнали меня уже у порога:
— Не понимаю, почему ты ломаешься. Ты должна мне, Решка. И свой долг ты отработаешь. Так или иначе.
Кто сидел на моём стуле и сломал его? Кто съел мою жареную картошку и не оставил мне ни крошки? Кто спит в моей постели и пахнет ванилью?
Я — полковник полиции Медведев, и я не верю в сказки. Я верю в Уголовный кодекс и тишину. Но все совпадения неслучайны.
Сначала она пробралась в мой дом, съела всю мою еду, сломала любимое кресло, вылила всю горячую воду из бойлера, нагло завалилась спать в мою кровать… а теперь ещё и в голову мою пытается пробраться.
Да ну на фиг! У меня табельное, скверный характер и я не ем сельдерей. Кто-нибудь, спасите полковника, пока эта Машенька не довела меня до ЗАГСа... то есть, до ручки!
Я — полковник полиции Медведев, и я не верю в сказки. Я верю в Уголовный кодекс и тишину. Но все совпадения неслучайны.
Сначала она пробралась в мой дом, съела всю мою еду, сломала любимое кресло, вылила всю горячую воду из бойлера, нагло завалилась спать в мою кровать… а теперь ещё и в голову мою пытается пробраться.
Да ну на фиг! У меня табельное, скверный характер и я не ем сельдерей. Кто-нибудь, спасите полковника, пока эта Машенька не довела меня до ЗАГСа... то есть, до ручки!
Выберите полку для книги