Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Я верил, что смогу подавлять свои желания всю жизнь. Пока ты не сделала неверный выбор. Плакать поздно, ведь мне плевать.
– Отпусти меня, псих! Я невеста твоего лучшего друга!
– Ещё не поняла? Ты только моя. Красивое платье. Он выбирал? Снимай.
– Не смей... я не буду...
– У тебя нет выбора. Твоё место здесь, Илона. В моей постели. Раньше ты играла со мной. Теперь играть буду я.
Раньше он любил меня. Пока я не согласилась выйти за другого. Теперь... Теперь я дрожу перед мужчиной, которому до меня нет никакого дела. И не пойму – от страха или от предвкушения.
Украсть невесту из-под венца ✅
Запереть в своей спальне ✅
Любить ❌
Отомстить ❌
Присвоить ✅
– Отпусти меня, псих! Я невеста твоего лучшего друга!
– Ещё не поняла? Ты только моя. Красивое платье. Он выбирал? Снимай.
– Не смей... я не буду...
– У тебя нет выбора. Твоё место здесь, Илона. В моей постели. Раньше ты играла со мной. Теперь играть буду я.
Раньше он любил меня. Пока я не согласилась выйти за другого. Теперь... Теперь я дрожу перед мужчиной, которому до меня нет никакого дела. И не пойму – от страха или от предвкушения.
Украсть невесту из-под венца ✅
Запереть в своей спальне ✅
Любить ❌
Отомстить ❌
Присвоить ✅
– Хочешь, скажу, что будет дальше? – понижаю голос.
– Не хочу. И вообще…
– Сначала будет кофе, – перебиваю, глядя прямо на неё. – Потом ещё один кофе. Потом, может быть, прогулка в парке – нормальная, без собаки, только ты и я. Потом ты перестанешь злиться и начнёшь улыбаться по-настоящему. А потом...
– Что потом? – вырывается у неё.
Я ухмыляюсь.
– А потом ты сама мне скажешь, чего хочешь.
***
Он – тот самый сосед, что не даёт спать по ночам. Музыка, женские стоны, собачий лай. Он наглый, дерзкий и не знает слова “нет”. Но отчего-то я не хочу сопротивляться.
– Не хочу. И вообще…
– Сначала будет кофе, – перебиваю, глядя прямо на неё. – Потом ещё один кофе. Потом, может быть, прогулка в парке – нормальная, без собаки, только ты и я. Потом ты перестанешь злиться и начнёшь улыбаться по-настоящему. А потом...
– Что потом? – вырывается у неё.
Я ухмыляюсь.
– А потом ты сама мне скажешь, чего хочешь.
***
Он – тот самый сосед, что не даёт спать по ночам. Музыка, женские стоны, собачий лай. Он наглый, дерзкий и не знает слова “нет”. Но отчего-то я не хочу сопротивляться.
– Пятая беременность... Все выкидыши... Не могу мужу родить!
Девушка на кушетке корчится от боли. Кровотечение. Я стою рядом с моим учителем - доктором Эльдаром, записываю анамнез.
– Мне нужно вас осмотреть – настаивает Эльдар.
– Где мой муж?! Он со мной на скорой приехал! Позовите его! Только он может разрешить мужчине-врачу осмотреть меня!
Медсестра уходит. Возвращается через минуту.
В дверях стоит Тагир.
Мой муж.
– Тагир! – кричит девушка. – Скажи доктору! Разреши меня осмотреть! Я снова теряю ребенка!
Мир рушится. Я смотрю на них – на МОЕГО мужа и на ЕГО жену. Первую. О которой никто не сказал.
– Даша... – шепчет Тагир, глядя на меня.
А я уже бегу. Прочь из этой смотровой. Прочь от лжи.
Потому что я поняла: я не жена. Я – замена. Вторая келин для рождения детей.
Теперь у меня одна надежда - доктор Эльдар. Мой наставник. Суровый, требовательный, но честный. Тот, кто предупреждал: "Ты вообще знаешь, во что ввязалась?"
Девушка на кушетке корчится от боли. Кровотечение. Я стою рядом с моим учителем - доктором Эльдаром, записываю анамнез.
– Мне нужно вас осмотреть – настаивает Эльдар.
– Где мой муж?! Он со мной на скорой приехал! Позовите его! Только он может разрешить мужчине-врачу осмотреть меня!
Медсестра уходит. Возвращается через минуту.
В дверях стоит Тагир.
Мой муж.
– Тагир! – кричит девушка. – Скажи доктору! Разреши меня осмотреть! Я снова теряю ребенка!
Мир рушится. Я смотрю на них – на МОЕГО мужа и на ЕГО жену. Первую. О которой никто не сказал.
– Даша... – шепчет Тагир, глядя на меня.
А я уже бегу. Прочь из этой смотровой. Прочь от лжи.
Потому что я поняла: я не жена. Я – замена. Вторая келин для рождения детей.
Теперь у меня одна надежда - доктор Эльдар. Мой наставник. Суровый, требовательный, но честный. Тот, кто предупреждал: "Ты вообще знаешь, во что ввязалась?"
— Расскажи, снегурочка, где была, что на дорогу не смотришь? — басит хозяин Бугатти, надвигаясь на меня, как грозовой фронт.
Я отступаю, спотыкаясь об упавший мопед, стаскивая сбившуюся шапку с косой, высвобождая растрёпанную рыжую копну.
— Н-нигде, я очень опаздываю, простите я не специально, давайте обменяемся телефонами…
Бормочу скороговоркой, сама не своя от испуга, но слова застревают в горле по мере того, как он приближается. Богдан, если я правильно услышала, помимо того, что атлетически сложен, ещё и непростительно красив. Как отретушированная фотография, ни одного изъяна. Лицо суровое, мужественное, с широкими скулами и тёмными, как уголь, глазами.
И чем пристальнее он меня осматривает, тем ярче они тлеют.
Я отступаю, спотыкаясь об упавший мопед, стаскивая сбившуюся шапку с косой, высвобождая растрёпанную рыжую копну.
— Н-нигде, я очень опаздываю, простите я не специально, давайте обменяемся телефонами…
Бормочу скороговоркой, сама не своя от испуга, но слова застревают в горле по мере того, как он приближается. Богдан, если я правильно услышала, помимо того, что атлетически сложен, ещё и непростительно красив. Как отретушированная фотография, ни одного изъяна. Лицо суровое, мужественное, с широкими скулами и тёмными, как уголь, глазами.
И чем пристальнее он меня осматривает, тем ярче они тлеют.
- Ты что творишь, олигофрен недоразвитый! — рычит на меня чокнутая, когда я намеренно опрокидываю на неё поднос с едой. — Слепошарый идиот, тебя кто в общество выпустил? — наезжает, пытаясь испепелить взглядом.
- Блин, Юль,пятно! Сейчас, у меня были где-то салфетки. — быстро трещит её подруга, смотря на одежду.
-Дин, не утруждайся, блузка всё равно испорчена. Этот дятел рассчитывал на то, что я сейчас расплачусь и позорно убегу, — хмыкает зараза, продолжая говорить ей, будто меня здесь нет. — Но это... — приподняв одну бровь, её взгляд перемещается к моим глазам.— Всего лишь... — пальцы касаются пуговиц, начиная их расстёгивать, не обращая внимания на присутствующую толпу. Последняя пуговица оказывается расстёгнутой, и передо мной открывается обалденный вид. Поймав мой скользящий взгляд, зараза ухмыляется победной улыбкой. — Вещь. — договаривает она, и её рубашка падает, приземляясь на мои ботинки.
- Блин, Юль,пятно! Сейчас, у меня были где-то салфетки. — быстро трещит её подруга, смотря на одежду.
-Дин, не утруждайся, блузка всё равно испорчена. Этот дятел рассчитывал на то, что я сейчас расплачусь и позорно убегу, — хмыкает зараза, продолжая говорить ей, будто меня здесь нет. — Но это... — приподняв одну бровь, её взгляд перемещается к моим глазам.— Всего лишь... — пальцы касаются пуговиц, начиная их расстёгивать, не обращая внимания на присутствующую толпу. Последняя пуговица оказывается расстёгнутой, и передо мной открывается обалденный вид. Поймав мой скользящий взгляд, зараза ухмыляется победной улыбкой. — Вещь. — договаривает она, и её рубашка падает, приземляясь на мои ботинки.
- Каково тебе быть с моим стариком? Нравится?
Обида сжала горло. Алёна могла ничего не говорить. Могла промолчать. Но не сдержалась:
- Моя личная жизнь – тебя не касается.
Молодой мужчина недобро оскалился.
- Ошибаешься…
Его пальцы потянулись к её лицу. Когда-нибудь потом, когда пройдут чувства, она скажет Табасову, что в этот день была еще невинна.
И не надо ему знать, что она заложница в их доме.
А его отец давно одержим другой женщиной.
_____
Содержит нецензурную брань. Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность.
Обида сжала горло. Алёна могла ничего не говорить. Могла промолчать. Но не сдержалась:
- Моя личная жизнь – тебя не касается.
Молодой мужчина недобро оскалился.
- Ошибаешься…
Его пальцы потянулись к её лицу. Когда-нибудь потом, когда пройдут чувства, она скажет Табасову, что в этот день была еще невинна.
И не надо ему знать, что она заложница в их доме.
А его отец давно одержим другой женщиной.
_____
Содержит нецензурную брань. Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность.
Я прихожу на вечеринку просто переждать вечер.
Но рядом появляются трое — слишком опасные, слишком уверенные, слишком внимательные ко мне.
Они обещают, что я смогу уйти в любой момент, но чем дальше заходит эта ночь, тем страшнее я понимаю: я не хочу уходить.
Потому что меня не просто желают — меня видят.
***
– Хочешь, – тихо говорит Арсений, и его пальцы касаются моей шеи с другой стороны. – Я вижу по зрачкам. Ты боишься, но не того, что мы сделаем. Ты боишься, что кто-то увидит, как тебе нравится.
У меня перехватывает дыхание.
Музыка грохочет. Мимо проходят трое, и я на секунду повисла между выбором – крикнуть, вырваться, убежать. Но Руслан шепчет прямо в ухо:
– Мы просто поговорим в углу за колонкой. Там нас почти не видно, но если захочешь уйти – уйдёшь.
Но рядом появляются трое — слишком опасные, слишком уверенные, слишком внимательные ко мне.
Они обещают, что я смогу уйти в любой момент, но чем дальше заходит эта ночь, тем страшнее я понимаю: я не хочу уходить.
Потому что меня не просто желают — меня видят.
***
– Хочешь, – тихо говорит Арсений, и его пальцы касаются моей шеи с другой стороны. – Я вижу по зрачкам. Ты боишься, но не того, что мы сделаем. Ты боишься, что кто-то увидит, как тебе нравится.
У меня перехватывает дыхание.
Музыка грохочет. Мимо проходят трое, и я на секунду повисла между выбором – крикнуть, вырваться, убежать. Но Руслан шепчет прямо в ухо:
– Мы просто поговорим в углу за колонкой. Там нас почти не видно, но если захочешь уйти – уйдёшь.
Вечеринка у брата меняет всё: одна случайная ночь с его друзьями открывает во мне то, чего я раньше боялась. Димон, Руслан и Антон смотрят на меня так, будто я уже принадлежу им, но только один из них видит во мне меня . Я пытаюсь разобраться, где игра, а где настоящее чувство. И чем сильнее я сопротивляюсь выбору, тем яснее понимаю: назад к прежней себе я уже не вернусь.
– Эту хочу.
От низкого мужского голоса по коже пробегает холодок.
Бандит смотрит прямо на меня.
– Прости, Тагир, но эта не продается, – натянуто улыбается мужчине хозяйка клуба.
– Тебе, Регина, может, напомнить, почему эту забегаловку до сих пор не закрыли к хренам? – рычит он, и его тон настолько жесткий и властный, что пронизывает насквозь.
Надеюсь, хозяйка продолжит заступаться за меня, ведь она прекрасно знает мою ситуацию, вошла в положение, взяв на работу.
Вот только ее ответ рушит всякую надежду:
– Пойдешь с Тагиром. И сделаешь все, что он пожелает.
После смерти папы я вынуждена была устроиться на работу в клуб, и там же ночевала в подсобке.
Но все изменилось, когда появился ОН. Опасный и очень влиятельный бандит, которому не отказывают.
– Мольба не поможет, маленькая фея. Ты больше не девочка Регины. Ты – моя девочка.
От низкого мужского голоса по коже пробегает холодок.
Бандит смотрит прямо на меня.
– Прости, Тагир, но эта не продается, – натянуто улыбается мужчине хозяйка клуба.
– Тебе, Регина, может, напомнить, почему эту забегаловку до сих пор не закрыли к хренам? – рычит он, и его тон настолько жесткий и властный, что пронизывает насквозь.
Надеюсь, хозяйка продолжит заступаться за меня, ведь она прекрасно знает мою ситуацию, вошла в положение, взяв на работу.
Вот только ее ответ рушит всякую надежду:
– Пойдешь с Тагиром. И сделаешь все, что он пожелает.
После смерти папы я вынуждена была устроиться на работу в клуб, и там же ночевала в подсобке.
Но все изменилось, когда появился ОН. Опасный и очень влиятельный бандит, которому не отказывают.
– Мольба не поможет, маленькая фея. Ты больше не девочка Регины. Ты – моя девочка.
– Алиевы не разводятся! Ты моя. Забыла в чём клялась на свадьбу? «Пока смерть не разлучит нас»!
– Я тебя не люблю, Рахмед. Когда-то любила, очень. Но уже нет.
Муж выжег меня, остался лишь пепел. Предательство. Измена. Другая жена. Он никогда меня не любил.
Теперь единственный мужчина в моей жизни, которого я люблю – наш сын. И, слава Всевышнему, Рахмед о нём ещё не знает…
– Я виноват перед тобой, Марьям.
Рахмед делает шаг, и я не верю ушам. Неужели… мой грозный муж в разлуке научился просить прощения?
– В том, что был с тобой слишком мягок. Что не воспитывал тебя, жена. Ну ничего. Теперь научу тебя как следует. По ночам ты будешь стонать, как и прежде. Я буду брать то, что принадлежит мне по праву. А ты – рожать детей и угождать мне. Собирай шмотки. Ты возвращаешься.
– Я тебя не люблю, Рахмед. Когда-то любила, очень. Но уже нет.
Муж выжег меня, остался лишь пепел. Предательство. Измена. Другая жена. Он никогда меня не любил.
Теперь единственный мужчина в моей жизни, которого я люблю – наш сын. И, слава Всевышнему, Рахмед о нём ещё не знает…
– Я виноват перед тобой, Марьям.
Рахмед делает шаг, и я не верю ушам. Неужели… мой грозный муж в разлуке научился просить прощения?
– В том, что был с тобой слишком мягок. Что не воспитывал тебя, жена. Ну ничего. Теперь научу тебя как следует. По ночам ты будешь стонать, как и прежде. Я буду брать то, что принадлежит мне по праву. А ты – рожать детей и угождать мне. Собирай шмотки. Ты возвращаешься.
Выберите полку для книги