Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»

- Нам с вами прояснять нечего. Никакой ситуации нет! У меня есть жених и через два дня свадьба. Так что ваша шутка глупая и неуместная.
- Это была не шутка. Я могу войти? - и, не дожидаясь приглашения, вошел в комнату, сдвинув меня в сторону.
Вот это наглость! Даже у меня такой наглости нет. Хам! Гад и хам! Других даже вариантов нет.
- Ирина, - начал он. - Ваш отец попал в очень неприятную ситуацию и пришел ко мне за помощью. Я, конечно же, согласился помочь, вот только, насколько вы знаете, всё в этом мире стоит денег. Но, я в деньгах не нуждаюсь. Мне нравитесь вы! Поэтому я решил купить вас! Я оказываю вашему отцу помощь, а вы выходите за меня замуж. Понимаете о чем я?
***************************************************
Вся моя жизнь изменилась за одну ночь. Теперь я невеста деспота, которому плевать на чужие мнения. Вот только я не согласна на роль игрушки в его доме. Я ему докажу, что с моим мнением тоже нужно считаться - чего бы мне это не стоило

Отчаяние толкнуло меня на безумный шаг — закрытый аукцион в клубе Орион, где девушек выбирают на одну ночь.
Мне нужны были деньги. Срочно. После того, как мошенники оставили нас с бабушкой без крыши над головой.

Я не ожидала увидеть там ЕГО. Моего босса. Холодного, неприступного. Никогда бы не подумала, что он ходит на подобные мероприятия.
И уж точно не ожидала, что именно он сделает последнюю ставку, заплатив за меня целое состояние.
— Я заплатил за тебя и теперь ты поедешь со мной.

Что стоит за этой покупкой? Желание обладать или... нечто большее?

- Эй, Пакахотас, сюда иди.
Аяна со скрипом открыла дверь и уставилась на Белова нечитабельным взглядом. Ждала, что он захочет попрощаться. Спасибо сказать. А он шокировал заявлением.
- Даю тебе пять минут, чтобы собрала свои вещи.
- Свои? Но зачем? – испуганно встрепенулась.
- Со мной полетишь.
- Нет… Я не хочу! Не полечу!
- Отвечать будешь за то, что хотела угробить меня тут - в глуши! - рявкнул нетерпеливо, со злобой подавшись к ней. – Если через положенное время не выйдешь – тебя выволокут силой.
***
По его вине она лишилась самых близких: мужа и ребенка. А в ответ: спасла его или пыталась погубить?

В поисках творческого спасения от удушающей предсказуемости собственной жизни Александра Величко покидает холодный Санкт-Петербург ради загадочного Бали, не подозревая, что этот остров богов станет для неё порталом в мир чувственных открытий. Креативный квартал «Нирвана» – элитное сообщество художников со всего мира – принимает талантливого дизайнера с распростертыми объятиями, но настоящее перерождение начинается со встречи с таинственным фотографом Джаем Кумаром, человеком, чья камера проникает сквозь все защитные барьеры души. Пересекая границы культур, традиций и собственных табу, Александра постепенно создает новый словарь интимности, где прикосновения значат больше чем слова, а древние практики обретают современное звучание.

Ты все можешь сама. Ты сильная! Ты так привыкла.
Но когда на твоих грядках паркуется джип городского наглеца, твоя жизнь резко меняется! Ведь он сильнее. И он позволяет быть слабой...
Слабой женщиной в крепких горячих объятиях настоящего мужчины.
И, кажется, он решил заставить меня испытать это на себе. Какой наивный! Но даже интересно, справится ли?

Евгения: Саша вернулся. Вышел досрочно. И теперь мой Мишка стал объектом его пристального внимания.
Он проявляет настойчивость, задает вопросы. Я пытаюсь его избегать, он же так отчаянно нуждается в ком-то… Но я не должна с ним сближаться. Доверие – очень острый предмет. И однажды я им уже порезалась.

Александр: Что может быть хуже, чем вернуться туда, где тебя никто не ждет?
В моем случае – снова потерять свободу и вернуться туда, где я провел последние четыре года.
Женька повзрослела, но как и прежде стесняется и шарахается от меня. Только теперь, очевидно, боится, что я вернулся, чтобы поведать миру свою подлинную историю. Нашу историю – мою, ее и нашего сына.

- Позвони. Я решу все твои проблемы.
- У меня нет проблем - наконец мои испуганные голосовые связки могут хоть что-то из себя выжать. Тем не менее, визитку у него я беру.
- У всех они есть.
- А у тебя?
Клянусь, что готова оторвать себе язык за несвоевременное любопытство!
Сознательно или бессознательно, судить не берусь особенно сейчас (когда меня нервно потряхивает от предвзятости), я смотрю на миллиардера Глеба Воронцова. Но лишь для того, чтобы попытаться оценить его максимально критически, и не нахожу ни одного внешнего изъяна. Ни малейшего.
Будто назло мне, его губы растягиваются ровно настолько, чтобы обнажить идеальный ряд белоснежных зубов.
- Я не исключение. Странная штука, жизнь - с сегодняшнего дня моя проблема - это ты, мелочь.

Я работала медсестрой в районной больнице и ненавидела таких, как он. Наглых, беспринципных бандитов, думающих, что им всё дозволено. За их жестокие бесчинства, за наплевательское отношение на законы и правила, на жизнь и здоровье других людей. Я ненавидела их всей душой.
До тех пор, пока не встретила одного из них на ночной дороге за городом и не влюбилась без памяти.

В деревне покладистые невесты. Послушные и хозяйственные. Так я думал ровно до того момента, пока чуть не снес ворота своей потенциальной невесты. Фурия по сравнению с ней - аниматор детского праздника. И как в такую не влюбиться?
Он испортил мои тюльпаны! Нахамил! Чуть не сжег соседский дом и продемонстрировал мне свои… достоинства! Бесит меня до трясучки. Ну как в такого не влюбиться?

К кабинету они подошли почти одновременно. Дмитрий открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Однако в проёме встал так, чтобы она «притёрлась».
Алиса на мгновение замешкалась, стиснула зубы и рванула боком, проехавшись грудью по его рёбрам.
«Смелый мышонок», — уголки губ приподнялись в усмешке, но что-то в её движении его задело. Не только физически.
— Какие сплетни ходят обо мне?
Алиса покраснела. Всплыли обрывки фраз: «пристёгивал наручниками», «купил яхту и трёх блондинок».
— Сплетни — не моя стихия.
— Тогда просто скажите, как думаете. То, что говорят — правда?

Игра Дмитрия и Алисы оборачивается одержимостью: каждое её «нет» — приглашение, каждый стон — его триумф.
Но что, если жестокость — лишь защита от чувств, которые сжигают его изнутри?