Читать и слушать книги

Я была женой, сотрудницей, тенью самой себя, пока трое друзей мужа не показали мне, что значит быть желанной. Я подчинилась им не из слабости — я выбрала свободу в их руках, в их голосах, в их прикосновениях. Эта ночь разбудила во мне ту женщину, которую я боялась признать даже в мыслях.

— И долго ты это терпеть будешь?
— Я привыкла, — я отворачиваюсь, чтобы он не видел слёз. — Что я могу сделать?
— Многое, — его голос низкий, тёплый. — Очень многое.
Я стою в окружении чужих людей, в платье, которое выбрал не я, и смотрю, как мой муж уходит в подсобку с официанткой. В день юбилея его отца. В день, который должен был быть праздником.

Михаил Сергеевич всегда был для меня больше, чем свёкор. Он защищал меня, когда сын унижал. Он давал деньги на съём, когда я осталась без дома. Он говорил: «Ты — моя девочка», и я верила.
А потом я поцеловала его.
Теперь между нами — скандалы, сплетни, ненависть бывшего мужа и осуждающие взгляды. Но есть и то, что сильнее: его руки, его тепло, его обещание, что я никогда не буду одна.
Мой свёкор подарил мне второе дыхание.
И я не собираюсь его терять.
Даже если весь мир будет против.

– Вы так мило смущаетесь, – расплылся массажист в улыбке. – Не переживайте, смущение быстро проходит, когда мы начинаем работать.
– Я не смущена, – соврала я. – Просто жарко.
– Будет ещё жарче, – добавил другой массажист, не сводя с меня потемневшего взгляда. – Разогревать – наша главная задача.

А у меня точно получится здесь расслабиться?!

Что как нельзя лучше снимает стресс после измены мужа, развода и хронической усталости, как не массаж? Я записалась на массаж в четыре руки, надеясь получить долгожданное расслабление и решив, что хватить ныть, жить ради других и не принимать своё тело. Вот только что же из этого выйдет в итоге?

— Не двигайся. Я ещё не решил, сколько ты стоишь.
Его пальцы застёгивают колье. Пальцы второго — уже ниже.
— Она стоит дороже, чем мы можем позволить, — говорит Артур. — И именно поэтому мы её не отдадим.

Меня позвали моделью на закрытую съёмку. Гонорар за один вечер закрывал весь долг брата. Но в студии не оказалось ни бренда, ни фотографа — только двое мужчин, которые скупают всё редкое: картины, украшения, чужие долги.
Сегодня в их списке я.
Я пришла заработать. А ухожу с контрактом на тридцать дней и подписью, от которой у меня дрожат руки.

Я приползла к ним на коленях, дрожащая, умоляющая о спасении. Они согласились защитить меня — за право владеть моим телом, моим дыханием, моей болью.
Я не знала, что их жестокость станет моим лекарством, а моя покорность — их одержимостью. И теперь, стоя на пороге их мира, я готова молить только об одном: чтобы они никогда не отпускали меня.

🔥САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
🔥ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
🔥ОКЕАН СТРАСТИ

Они думали, что сломают меня своими плётками и стальными цепями. Но они не знали, что моя душа уже была разбита задолго до их прикосновений. Их боль стала для меня языком любви, их унижение — путём к свободе. Я принадлежу им, но я — их королева, и клеймо на моём бедре — это не знак рабства, а знак моей силы.

🔥САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
🔥ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
🔥ОКЕАН СТРАСТИ

Он повиновался. Кира провела его в гостиную. Здесь не было свечей, плёток, наручников — ничего из того, что показывают в дешёвых фильмах. Просто комната с мягким светом торшера, с широким диваном, застеленным тёмным шёлком. И кресло. Одно, у окна.
— Садитесь, — сказала Кира.
Марк сел. Прямая спина, руки на коленях. Он смотрел на неё с лёгким напряжением, но без страха. Скорее с ожиданием.
Кира не торопилась. Она обошла его медленно, как обходят макет здания перед тем, как утвердить проект. Провела кончиками пальцев по его плечу — легко, едва касаясь. Марк вдохнул глубже.
— Вы нервничаете, — констатировала она. Не вопрос. Утверждение.
— Немного.
— Это хорошо. Значит, вам не всё равно.
Она встала перед ним...

Я сбежала от мужа с одним рюкзаком и разбитой губой. У меня не было денег, телефона, документов. Я не знала, куда идти.
Он появился из темноты — отец человека, который меня бил. Он не спрашивал, хочу ли я помощи. Он просто открыл дверь своей машины и сказал: «Садись».
Я думала, он сдаст меня сыну. Но он привёз меня в свой дом и сказал: «Ты в безопасности».
Я не знаю, почему он это делает. Я не знаю, зачем его помощник, Сергей, смотрит на меня так.
Я знаю только одно: я больше не хочу быть одна.
И я хочу быть с ними.

— Ты видела то, чего не должна была, — его голос спокойный, почти ленивый. — Теперь ты моя. До тех пор, пока я не решу иначе.
Я стояла в гримёрке, когда он вошёл. В руках — пистолет. На рукавах — кровь. Я знала, что он убьёт меня. Но он не убил. Он назвал меня «птичкой» и сказал, что я буду петь только для него.
Я — певица в ночном клубе. А он — криминальный авторитет, которого все боятся и называют Монахом. Я стала свидетельницей его преступления. И теперь я — его собственность. Контракт на месяц, десять миллионов и роль его женщины на людях. Вот и всё.
Но почему тогда по ночам я не хочу, чтобы этот месяц заканчивался?

Я дышу цветами. Он дышит властью.
Мой магазинчик — крошечный островок зелени в бетонных джунглях. Здесь пахнет землёй и пионами, а не деньгами и дорогим табаком. Я — флористка. И я не сдамся без боя.

Он — холодный, стальной, привыкший получать то, что хочет. Он хочет мой этаж.
«Один вечер, Надюша. Ты соглашаешься — и я забываю про твой магазин. Навсегда».
Я знаю, что это ловушка. Знаю, что он опасен. Но в его глазах я вижу то, чего не видела никогда: желание. Не этажа. Не денег. Меня. И я не уверена, что хочу убегать.