Читать и слушать книги
Имя Матвей Авдеев произносили шепотом, с придыханием, с обидой, с тоской, со злостью, но никогда в этих словах не было равнодушия.
Она – отличница и послушная дочь.
Один взгляд перевернул все. Теперь Ксения пытается убедить себя, что ей безразличен наглый парень со сбитыми костяшками, а он упорно уверяет себя, что не влюбился в неприметную заучку.
Каждый день, как испытание, потому что они теперь живут под одной крышей, а их родители женятся.
Остается только ненавидеть друг друга за то, что безумно хочется поцеловать.
Она – отличница и послушная дочь.
Один взгляд перевернул все. Теперь Ксения пытается убедить себя, что ей безразличен наглый парень со сбитыми костяшками, а он упорно уверяет себя, что не влюбился в неприметную заучку.
Каждый день, как испытание, потому что они теперь живут под одной крышей, а их родители женятся.
Остается только ненавидеть друг друга за то, что безумно хочется поцеловать.
– Скажи, что ты этого не хочешь, – шепчет он, прикусывая мочку моего уха. – Скажи мне в глаза, и я уйду. Прямо сейчас.
Он убирает руку с моего рта.
Это мой шанс. Я могу закричать. Могу сказать «нет».
Воздух врывается в легкие, но вместе с ним я вдыхаю его запах — запах молодости, силы и порока.
Мой мозг кричит: «Гони его!», но губы не слушаются.
– Матвей... пожалуйста... – это не отказ.
Это мольба о пощаде, о том, чтобы он взял ответственность на себя, чтобы он сделал этот выбор за меня.
– Пожалуйста — что? – дразнит он, нависая надо мной. В темноте я вижу блеск его глаз, хищный полумесяц улыбки. – Пожалуйста, возьми меня? Это ты хочешь сказать Селена?
Он убирает руку с моего рта.
Это мой шанс. Я могу закричать. Могу сказать «нет».
Воздух врывается в легкие, но вместе с ним я вдыхаю его запах — запах молодости, силы и порока.
Мой мозг кричит: «Гони его!», но губы не слушаются.
– Матвей... пожалуйста... – это не отказ.
Это мольба о пощаде, о том, чтобы он взял ответственность на себя, чтобы он сделал этот выбор за меня.
– Пожалуйста — что? – дразнит он, нависая надо мной. В темноте я вижу блеск его глаз, хищный полумесяц улыбки. – Пожалуйста, возьми меня? Это ты хочешь сказать Селена?
– Тебе что, права папа на день рождения подарил? – зарычал он сходу, угрожающе надвигаясь на меня своей широкоплечей фигурой.
– А тебе-то что, зависть берёт? – огрызнулась я.
– Ездить научись, потом садись за руль!
– У тебя забыла спросить!
В его глазах мелькнуло что-то тёмное, и на мгновение я даже трухнула. Но быстро собравшись с духом, приказала себе стоять до последнего. В конце концов, что этот напыщенный индюк мог мне сделать?
Оказалось, кое-что мог.
В один день моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я очутилась на улице без денег, без ночлега, с разбитым вдребезги сердцем. Выручила университетская подруга, предложив пожить у неё, пока не стану на ноги. Я с радостью согласилась, не подозревая, что хозяином дома окажется её старший брат – местная звезда автоспорта и заносчивый тип с отвратительным характером. Но самое страшное, что на днях я протаранила его драгоценную тачку, и теперь он задался целью меня проучить...
– А тебе-то что, зависть берёт? – огрызнулась я.
– Ездить научись, потом садись за руль!
– У тебя забыла спросить!
В его глазах мелькнуло что-то тёмное, и на мгновение я даже трухнула. Но быстро собравшись с духом, приказала себе стоять до последнего. В конце концов, что этот напыщенный индюк мог мне сделать?
Оказалось, кое-что мог.
В один день моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я очутилась на улице без денег, без ночлега, с разбитым вдребезги сердцем. Выручила университетская подруга, предложив пожить у неё, пока не стану на ноги. Я с радостью согласилась, не подозревая, что хозяином дома окажется её старший брат – местная звезда автоспорта и заносчивый тип с отвратительным характером. Но самое страшное, что на днях я протаранила его драгоценную тачку, и теперь он задался целью меня проучить...
Я жил обычной жизнью мажора: тусовался по клубам с друзьями, развлекался с девчонками, ездил отдыхать на дорогие курорты и сорил деньгами, пока мои родители не развелись.
Отец с новой молодой женой уехал жить за границу, а мать без вести пропала в поездке. На моём попечении остался младший брат.
И вот в двадцать с лишним лет я узнал все «прелести» родительства школьника. Школа, домашние задания, детские болезни, родительские чаты, которые я тщательно и долго игнорировал, — всё это пришло в мою жизнь.
А ещё новая классная руководительница брата, Ксения Константиновна, которая на первом же родительском собрании определила меня в родком. Мне бы её ненавидеть за это, но почему-то при каждом взгляде на неё сердце бьётся чаще.
Отец с новой молодой женой уехал жить за границу, а мать без вести пропала в поездке. На моём попечении остался младший брат.
И вот в двадцать с лишним лет я узнал все «прелести» родительства школьника. Школа, домашние задания, детские болезни, родительские чаты, которые я тщательно и долго игнорировал, — всё это пришло в мою жизнь.
А ещё новая классная руководительница брата, Ксения Константиновна, которая на первом же родительском собрании определила меня в родком. Мне бы её ненавидеть за это, но почему-то при каждом взгляде на неё сердце бьётся чаще.
— Так это был ты, да? — мой голос дрожит, а в глазах слезы. — Ты меня тогда похитил и угрожал?
Он стоит напротив, руки в карманах. Смотрит мне в глаза и на лице нет никаких эмоций. Ноль.
— Я. Я тебя похитил.
— Значит, про чувства все ложь?
Он усмехается. Эта усмешка лезвием проходится по самой душе.
— Именно. Я все это время тебе врал.
— Зачем?
Мой отец в прошлом криминальный авторитет. А я расплачиваюсь за это. Меня похищают и требуют, чтобы отец отказался от сделки. Только вот я и подозревать не могла, что моим похитителем станет тот, кто будет клясться мне в любви.
Он стоит напротив, руки в карманах. Смотрит мне в глаза и на лице нет никаких эмоций. Ноль.
— Я. Я тебя похитил.
— Значит, про чувства все ложь?
Он усмехается. Эта усмешка лезвием проходится по самой душе.
— Именно. Я все это время тебе врал.
— Зачем?
Мой отец в прошлом криминальный авторитет. А я расплачиваюсь за это. Меня похищают и требуют, чтобы отец отказался от сделки. Только вот я и подозревать не могла, что моим похитителем станет тот, кто будет клясться мне в любви.
Он — мажор с лицом ангела и репутацией главного подонка универа.
Она — новенькая с загадочным прошлым, о котором хочет забыть.
Лука привык к легким победам. Настя становится первой, кто не собирается падать к его ногам.
Он хочет ее сломать. Она — держаться от него как можно дальше.
Они пока не знают, что такое настоящая любовь, но чувство, которое стремительно поглощает их без остатка, все меньше походит на ненависть.
А начинается оно с одной-единственной фразы, брошенной другом Луки:
— Ты просто обязан ее испортить.
Она — новенькая с загадочным прошлым, о котором хочет забыть.
Лука привык к легким победам. Настя становится первой, кто не собирается падать к его ногам.
Он хочет ее сломать. Она — держаться от него как можно дальше.
Они пока не знают, что такое настоящая любовь, но чувство, которое стремительно поглощает их без остатка, все меньше походит на ненависть.
А начинается оно с одной-единственной фразы, брошенной другом Луки:
— Ты просто обязан ее испортить.
Ночная съемка? Легко.
Встретить наглого сероглазого хоккеиста? Ок.
Потерять флешку и стать его должницей? Зашибись.
Он — загадка. Он — опасность. Он — человек, которого я должна бояться. Но вместо этого я хочу узнать, что скрывается за его ледяными глазами.
Привет, я Василиса. И я, кажется, влипла.
Встретить наглого сероглазого хоккеиста? Ок.
Потерять флешку и стать его должницей? Зашибись.
Он — загадка. Он — опасность. Он — человек, которого я должна бояться. Но вместо этого я хочу узнать, что скрывается за его ледяными глазами.
Привет, я Василиса. И я, кажется, влипла.
– Свали с дороги, Литицкий.
– С чего бы мне тебя отпускать непонятно к кому, когда я сам могу… – он раздел меня взглядом сверху вниз. Ботильоны, кажется, решил оставить, глядя на них довольно хмыкнул и ухмыльнулся. Как же бесит! Самоуверенный индюк!
– Да кто ты такой, чтоб заявлять подобное? Может быть муж? Или парень? – сложила руки на груди и смотрела на него как на таракана, – точно ни один из них. А это значит свалил с дороги!
Попыталась обойти перегородившего пространство между этажами парня, но он поймал меня в капкан рук. Прижал к себе.
Ягодицами чувствовала, что-то недоброе замыслил. И оно, это недоброе, агрессивно упиралось в вышеупомянутую пятую точку. Она у меня на приключения очень чувствительная. Вот и теперь чувствовала, что ничем хорошим подобные обнимашки не закончатся. Для меня.
– С чего бы мне тебя отпускать непонятно к кому, когда я сам могу… – он раздел меня взглядом сверху вниз. Ботильоны, кажется, решил оставить, глядя на них довольно хмыкнул и ухмыльнулся. Как же бесит! Самоуверенный индюк!
– Да кто ты такой, чтоб заявлять подобное? Может быть муж? Или парень? – сложила руки на груди и смотрела на него как на таракана, – точно ни один из них. А это значит свалил с дороги!
Попыталась обойти перегородившего пространство между этажами парня, но он поймал меня в капкан рук. Прижал к себе.
Ягодицами чувствовала, что-то недоброе замыслил. И оно, это недоброе, агрессивно упиралось в вышеупомянутую пятую точку. Она у меня на приключения очень чувствительная. Вот и теперь чувствовала, что ничем хорошим подобные обнимашки не закончатся. Для меня.
— Ты думаешь у тебя с Максом все по-настоящему, Шишкина? Думаешь, он тебя любит?
— Откуда ты про него знаешь?
Милана улыбается:
— Макс — мой брат. И я его попросила сыграть с тобой в любовь, чтобы ты провалилась сегодня! Он поэтому тебе всю ночь спать не давал... Тебе не место в сборной! Ты тупая провинциалка, выскочка! Максу было противно тебя соблазнять. Он сделал это ради меня. Но это того стоило! Теперь ты проиграешь.
Начинает играть музыка из моей программы. Милана берет меня за шиворот и выталкивает на лёд, как котёнка. Кричит: «Удачно тебе проиграть». И я чуть не падаю…
— Откуда ты про него знаешь?
Милана улыбается:
— Макс — мой брат. И я его попросила сыграть с тобой в любовь, чтобы ты провалилась сегодня! Он поэтому тебе всю ночь спать не давал... Тебе не место в сборной! Ты тупая провинциалка, выскочка! Максу было противно тебя соблазнять. Он сделал это ради меня. Но это того стоило! Теперь ты проиграешь.
Начинает играть музыка из моей программы. Милана берет меня за шиворот и выталкивает на лёд, как котёнка. Кричит: «Удачно тебе проиграть». И я чуть не падаю…
— Не зря я ненавижу рыжих. Стервы редкостные, — выплевывает мне в лицо этот нахал.
— А я ненавижу таких, как ты! — Я и здесь молчать не буду.
Продолжаю нарываться на неприятности дальше.
— Каких? — прищуривает карие глаза Адамиди, испепеляя меня взглядом.
— Уверенных, что каждая его хочет.
— Лучше беги, рыжая! — рычит Влас. — Иначе я тебя сейчас урою.
Он меня похитил. Просто ради прикола. И теперь между нами война! Кто победит? Или все закончится капитуляцией?
— А я ненавижу таких, как ты! — Я и здесь молчать не буду.
Продолжаю нарываться на неприятности дальше.
— Каких? — прищуривает карие глаза Адамиди, испепеляя меня взглядом.
— Уверенных, что каждая его хочет.
— Лучше беги, рыжая! — рычит Влас. — Иначе я тебя сейчас урою.
Он меня похитил. Просто ради прикола. И теперь между нами война! Кто победит? Или все закончится капитуляцией?
Выберите полку для книги