Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «skachat»

Спустя неделю в офисе произошло событие, которое проверило их отношения на прочность. Новый клиент, молодой и харизматичный предприниматель по имени Дмитрий, проявил явный интерес к Елене. Он часто задерживал её после совещаний, шутил, приглашал на обед. Елена вежливо отказывала, но Дмитрий был настойчив.
Александр видел это. Его лицо становилось всё более мрачным с каждым днём. Он не говорил ни слова, но атмосфера в кабинете накалялась.
Однажды вечером Дмитрий снова задержал Елену, обсуждая детали проекта. Он стоял слишком близко, его рука случайно коснулась её плеча. В этот момент дверь кабинета распахнулась.
На пороге стоял Александр. Его глаза метали молнии.
— Елена, ко мне. Сейчас.
Голос был ледяным. Дмитрий побледнел и быстро ретировался.
Елена вошла в кабинет Александра, чувствуя вину, хотя не сделала ничего плохого.
— Что случилось? — спросила она тихо.
Александр захлопнул дверь и подошёл к ней.
— Что происходит между тобой и ним?
— Ничего, — ответила она честно.

— Пусти!
— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты думаешь, я забыл ту ночь? Ты думаешь, я могу просто так отпустить тебя?
Его губы накрыли её губы. Поцелуй был жадным, собственническим. Марина почувствовала, как внутри всё сжимается. Тело помнило каждое его прикосновение. Разум кричал «нет», но тело шептало «да».
Виктор поднял её на стол, раздвигая бумаги и чертежи. Его руки скользили под юбку, касаясь горячей кожи. Марина застонала, цепляясь за его плечи.
— Ты моя, — шептал он ей на ухо. — Даже если ты ненавидишь меня. Даже если мы враги. Ты принадлежишь мне.
Он вошёл в неё резко, глубоко. Марина вскрикнула от удовольствия и боли. Это было неправильно. Опасно. Но чертовски приятно.
Они двигались в ритме, который задавал Виктор. Быстро, яростно, не оставляя места для нежности. Это был акт доминирования. Акт подтверждения власти. Но в то же время — акт признания. Признания того, что они нужны друг другу.
Когда оргазм накрыл их волной, Марина поняла: она попала в ловушку.

Семь историй — семь тайн, которые невозможно отложить до утра.
В этом сборнике уютные детективы переплетаются с романтикой, историческая проза — с психологическим триллером, а старинные особняки соседствуют с провинциальными чайными и заснеженными усадьбами. Здесь архитектор и галерист сходятся в поединке на аукционе, чтобы вместе раскрыть преступление прошлого. Следователь викторианской эпохи распутывает кражу, за которой скрывается похищенное завещание. Библиотекарша с кружкой чая и кроссвордом оказывается зорче полицейского. Хирург узнаёт, что ложь — худший диагноз. А бывший следователь на пенсии доказывает: истина не имеет срока давности.

Операция началась в десять вечера.
Вера шла рядом с Марком, чувствуя, как сердце колотится. Они вошли в склад. Внутри были Ростовцев, Громов и двое охранников.
— Привёл, — сказал Марк, толкая Веру вперёд. — Как обещал.
Ростовцев усмехнулся.
— Хорошо. А теперь — убей её.
Марк достал пистолет. Направил на Веру.
Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже зная план — она боялась.
— Ну? — поторопил Ростовцев.
Марк нажал на курок.
Раздался выстрел.
Но Вера не упала.
Она посмотрела на Марка — и увидела, что он стрелял в потолок.
— Что?! — закричал Ростовцев.
— Извини, Игорь Викторович, — спокойно сказал Марк. — Но я передумал.
В этот момент в здание ворвалась группа захвата.
— Всем стоять! Руки за голову!
Ростовцев схватил пистолет, но было поздно. Охранники сдались сразу. Громов упал на колени. Ростовцев стрелял — но промахнулся. Марк толкнул Веру за колонну, сам упал рядом, прикрывая её телом.
— Не двигайся, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как его сердце.

Но счастье оказалось хрупким.
Через две недели после той ночи Анна пришла в больницу и узнала, что ночью Волков провёл операцию без её ведома. Сложную, экспериментальную. Пациент выжил — но с осложнениями.
Она нашла его в ординаторской. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Почему ты не сказал мне? — спросила она.
Он поднял голову. Глаза были красными.
— Не было времени. Пациент умирал.
— Ты мог подождать несколько часов.
— Мог. Но шансов было бы меньше.
— Максим, мы договаривались!
— Я знаю. Прости.
— Прости — это не достаточно. Ты снова рискуешь.
— Я спасаю жизни!
— Ты играешь в бога!
Они смотрели друг на друга, и Анна видела, как в его глазах борются усталость, гордость, вина.
— Я не могу остановиться, — тихо сказал он. — Даже если хочу. Там, — он кивнул в сторону палат, — люди. Каждый день. И каждый из них — чья-то мать, чей-то отец, чей-то ребёнок. Я не могу пройти мимо.
— Но ты не один! Есть другие хирурги. Есть команды. Есть протоколы.
— Протоколы не спасают...

Зима тридцатого года была голодной. Урожай погиб. Мука подорожала втрое. Сало — впятеро. Жёны декабристов жили на пособие — скудное, казённое, которого не хватало даже на хлеб.
Александра Муравьёва ходила по дворам. Просила. Не милостыню — работу. Стирала. Шила. Колола дрова. За горсть муки. За кусок сала. За миску каши.
Однажды пришла к казачке Настасье. Та жила на краю посёлка, в избе с резными наличниками. Муж — на службе. Дети — трое. Хозяйство — корова, куры, огород.
— Постираю, — сказала Александра. — За муку.
Настасья посмотрела на неё. На руки — красные, в трещинах. На лицо — худое, с тёмными кругами под глазами. На шубу — потрёпанную, перешитую.
— Заходи, — сказала. — Постираешь. И поешь. Садись.
Александра стирала. В лохани. В горячей воде, с щёлоком. Руки горели. Спина ныла. Но она стирала. Рубахи. Портянки. Детские пелёнки. А Настасья кормила детей и рассказывала:
— Муж-то мой на границе. Месяцами не бывает. Я одна. С тремя. И корова. И огород. И печь. Тяжко, барыня.

Доктор Анна Волкова никогда не думала, что война снова сведёт её с Максимом Орловым — мужчиной, которого она когда-то любила больше жизни. Пять лет назад их пути разошлись из-за непреодолимых разногласий, но теперь судьба бросает их в самое пекло военного конфликта. Анна — военный хирург в полевом госпитале, Максим — раненый разведчик, чья жизнь висит на волоске.
Между операционным столом и линией фронта их старые чувства вспыхивают с новой силой. Но война не прощает слабости, а прошлое не отпускает так просто. Им предстоит не только бороться за жизни других, но и решить, стоит ли их любовь тех жертв, которые потребует от них судьба. Роман о второй любви, прощении и силе человеческого духа в самых экстремальных условиях.

Она знала, чем закончится эта история. И решила её переписать.

Военный врач Анна Соколова не собиралась умирать. Но взрыв — и она открывает глаза в 1918 году. Вокруг — хаос революции, а где-то в Екатеринбурге готовится расстрел царской семьи. Тех самых Романовых, которых история запомнит как обречённых.

Анна не может пройти мимо. Даже зная, что за ней начнётся охота. Даже понимая, что каждое её действие меняет будущее.

Но она не знала одного: что рядом с ней окажется тот, кто не предаст. И что за спасение чужих жизней ей придётся заплатить своим сердцем.

Кира вернулась в город через десять лет. Десять лет после того, как Даниил предал её отца. Десять лет после того, как их семья потеряла всё. Дом. Бизнес. Имя. Даниил забрал всё. Холодно, расчётливо, без сожаления. Кире было тогда двадцать. Она уехала. С матерью, с двумя чемоданами, с проклятием на губах.
Теперь ей тридцать. Она вернулась. Не за прощением. За возмездием.
Даниил стал мэром. Успешным, уважаемым, влиятельным. Кира видела его фотографии в газетах. Седина на висках. Морщины у глаз. Тот же жёсткий подбородок. Те же тёмные глаза, которые она помнила с детства. Которые снились ей десять лет. Которые она ненавидела каждой клеткой тела.
Она устроилась в его администрацию. Под чужим именем. Помощницей. Тихой, незаметной, исполнительной. Три месяца она наблюдала. Изучала. Ждала момента.
Даниил не узнал её. Десять лет изменили её. Она стала другой. Жёстче. Холоднее. Красивее. Её светлые волосы потемнели, фигура стала более женственной, в глазах появилась твёрдость.

Алиса вырастила леопарда из полуживого котёнка. Три года Джеки был её семьёй, её стаей, её миром. Пока однажды в её квартиру не ворвались люди в форме и не забрали его навсегда.
Игорь Николаевич — инспектор по защите диких животных. Он действует по закону и не верит, что семидесятикилограммовый хищник может быть «домашним». Для него Алиса — безответственная хозяйка, а Джеки — конфискат, подлежащий изъятию.
Между ними пропасть из ненависти, принципов и взаимных обвинений. Но когда гордый зверь откажется жить без своей хозяйки и начнёт угасать от тоски, им обоим придётся сделать выбор, от которого зависит не только судьба одного большого кота.
Смогут ли два человека, стоящие по разные стороны закона, найти общий язык? И что случится, когда ненависть начнёт превращаться во что-то совсем другое?