Книги в жанре «Драма» по тегу «besplatnie»
Твой переезд в Петербург стал неожиданностью. Ты вызывала во мне смешанные чувства, но ключевое слово все же чувства. Это было похоже на наваждение, и я просто не мог остановиться.
Иногда любовь не спасает.
Иногда она приходит слишком поздно.
Лилия — девочка, которая всю жизнь пыталась просто быть нужной. Дома её не
слышат. В школе — не замечают или ломают. Единственным светом становится
Джордж — человек, который впервые даёт ей ощущение, что она существует не
зря.
Но у каждого есть своя боль.
И у каждого — свои тайны.
Когда любовь сталкивается с ложью, страхом и одиночеством, даже самые
сильные чувства могут стать причиной разрушения.
Это история о том, как легко потерять человека, даже если ты его любишь.
И как трудно потом жить с этим.
Иногда она приходит слишком поздно.
Лилия — девочка, которая всю жизнь пыталась просто быть нужной. Дома её не
слышат. В школе — не замечают или ломают. Единственным светом становится
Джордж — человек, который впервые даёт ей ощущение, что она существует не
зря.
Но у каждого есть своя боль.
И у каждого — свои тайны.
Когда любовь сталкивается с ложью, страхом и одиночеством, даже самые
сильные чувства могут стать причиной разрушения.
Это история о том, как легко потерять человека, даже если ты его любишь.
И как трудно потом жить с этим.
Ирина Волкова — идеальный аудитор, образцовая жена, невидимка. До того дня, когда в её стерильный мир ворвался он.
Дмитрий Зорин. Архитектор. Хаос. Мужчина, который видит её насквозь и не хочет играть по правилам.
Одна встреча. Один поцелуй на холодном бетоне недостроенного небоскреба. Один выбор, который разрушит всё, что она строила так долго.
Страсть, которая пробуждает. Ложь, которая разъедает. И вопрос, на который нет безопасного ответа: что важнее — чужое одобрение или собственная жизнь?
Дмитрий Зорин. Архитектор. Хаос. Мужчина, который видит её насквозь и не хочет играть по правилам.
Одна встреча. Один поцелуй на холодном бетоне недостроенного небоскреба. Один выбор, который разрушит всё, что она строила так долго.
Страсть, которая пробуждает. Ложь, которая разъедает. И вопрос, на который нет безопасного ответа: что важнее — чужое одобрение или собственная жизнь?
Она больше не Амелия — теперь она Ева Воронова. Архитектор, одиночка, призрак прежней жизни. Она сменила имя, лицо, город — всё, чтобы вырваться из‑под власти Арсения Морозова. Для него она была не женщиной, а куклой: без воли, без голоса, без права на выбор. Копия его матери — не более.
Но Арсений не умеет проигрывать. Он находит Еву и бросает ей вызов: встреча у обрыва у моря, полночь, никаких свидетелей. Он всё ещё видит в ней послушную куклу — а она готова доказать, что стала кем‑то другим.
Для поклонников остросюжетной прозы, психологических драм с сильной героиней, готовой сражаться за право быть собой.
За концовку не судить, автор так видит!😉
Но Арсений не умеет проигрывать. Он находит Еву и бросает ей вызов: встреча у обрыва у моря, полночь, никаких свидетелей. Он всё ещё видит в ней послушную куклу — а она готова доказать, что стала кем‑то другим.
Для поклонников остросюжетной прозы, психологических драм с сильной героиней, готовой сражаться за право быть собой.
За концовку не судить, автор так видит!😉
Польша, 19 век. Любое действие в этом мире необратимо... абсолютно любое. И, порой, несёт оно за собой последствия, о которых невозможно сразу и догадаться. Но вовсе не думал об этом благородный молодой пан Януш Перевельский, когда в один из весенних дней вместе со старым слугой поехал осматривать свои охотничьи владения...
Рассказ о любви и верности, смерти... и страшной мести.
Рассказ о любви и верности, смерти... и страшной мести.
БЕСПЛАТНО (ПОДАРОК ЧИТАТЕЛЯМ)
— Папа, спасай «Кнопку»!
— Тася, немедленно отдай телефон!
Поздно. Моя шестилетняя дочь уже вызвала бывшего мужа. В детский центр. В день проверки. Когда проектор сдох, хомяк ушёл в подполье, а я была в шаге от того, чтобы начать разговаривать с мебелью.
— Тася, ты что натворила?
— Спасаю «Кнопку». Вы взрослые слишком медленные.
Я бы с радостью выставила Романа обратно. Вместе с его дорогими часами, спокойным лицом и привычкой появляться тогда, когда я уже почти всё разгребла сама.
Но именно сегодня выяснилось: мой центр хотят забрать, документы подделали, за нами следили через старые камеры, а здание теперь принадлежит бывшему.
— Папа, спасай «Кнопку»!
— Тася, немедленно отдай телефон!
Поздно. Моя шестилетняя дочь уже вызвала бывшего мужа. В детский центр. В день проверки. Когда проектор сдох, хомяк ушёл в подполье, а я была в шаге от того, чтобы начать разговаривать с мебелью.
— Тася, ты что натворила?
— Спасаю «Кнопку». Вы взрослые слишком медленные.
Я бы с радостью выставила Романа обратно. Вместе с его дорогими часами, спокойным лицом и привычкой появляться тогда, когда я уже почти всё разгребла сама.
Но именно сегодня выяснилось: мой центр хотят забрать, документы подделали, за нами следили через старые камеры, а здание теперь принадлежит бывшему.
На острове Кремень, где кочуют табуны и шатры не задерживаются на одном месте, живёт легенда о тёмном озере Кара-Тала — бездонном, неподвижном, не знающем дна. Девятнадцатилетний степняк Баяр не верит в стариковские байки. До того вечера, когда увидит в водной глади не своё отражение, а чужой берег — и взгляд незнакомца, смотрящего в ответ.
Перо, призрак, амулет, нить судьбы — всё это втягивает Баяра в историю, начавшуюся задолго до его рождения.
А какую узнаешь лишь прочитав до конца!
Перо, призрак, амулет, нить судьбы — всё это втягивает Баяра в историю, начавшуюся задолго до его рождения.
А какую узнаешь лишь прочитав до конца!
Марина Сельцова работает с чужой речью: расшифровывает судебные записи, сохраняет паузы, оговорки и молчание там, где их очень хочется сгладить. Поэтому, когда после процедуры в центре «Глагол» её брат Дима возвращается спокойным, вежливым и почти счастливым, она первой слышит подмену.
Память осталась. Боль стала тише. Вина больше не рвёт его изнутри. Но вместе с болью из речи Димы исчезает первое лицо. Он больше не говорит «я хочу», «я боюсь», «я виноват». Вместо этого появляются гладкие формулы, в которых человек вроде бы есть - и всё же его не за что ухватить.
Центр не похож на зло. Там помогают. Людям действительно становится легче. И именно это страшнее всего.
Память осталась. Боль стала тише. Вина больше не рвёт его изнутри. Но вместе с болью из речи Димы исчезает первое лицо. Он больше не говорит «я хочу», «я боюсь», «я виноват». Вместо этого появляются гладкие формулы, в которых человек вроде бы есть - и всё же его не за что ухватить.
Центр не похож на зло. Там помогают. Людям действительно становится легче. И именно это страшнее всего.
Сергей Александрович привык быть должностью. Он прошёл путь от мастера смены до директора большого пищевого завода, купил четырёхкомнатную квартиру рядом с Мариинкой и всю жизнь пахал, чтобы однажды иметь право не объяснять никому, почему устал. Но когда вокруг становится слишком много злости, страха, новых правил и пустых правильных слов, он продаёт квартиру, вкладывает почти всё в сруб в Башкирии и остаётся один на один с домом, лесом и суммой в триста двадцать тысяч рублей.
На лесной дороге Сергей встречает Егора - огромного человека неопределённого возраста, с седой бородой, голубыми глазами и странной привычкой не объяснять лишнего. Егор не требует веры, не обещает спасения и не зовёт в учение. Он просто учит Сергея жить: топить печь, терпеть собственную тупость, не презирать чужую слабость, слушать лес, держать слово и не путать должность с человеком.
На лесной дороге Сергей встречает Егора - огромного человека неопределённого возраста, с седой бородой, голубыми глазами и странной привычкой не объяснять лишнего. Егор не требует веры, не обещает спасения и не зовёт в учение. Он просто учит Сергея жить: топить печь, терпеть собственную тупость, не презирать чужую слабость, слушать лес, держать слово и не путать должность с человеком.
Мой муж ушёл отдавать долг родине. А через месяц мне позвонили: он ранен, потерял память. Я бросила всё и приехала в госпиталь. Но он не узнал меня.
Зато там уже была она — Ира. Она сказала, что ждёт от него ребёнка, что они были вместе до фронта. И у нее есть доказательства.
Я не знаю, что правда, а что ложь. Знаю только одно: он болен, он ничего не помнит, и я не могу его бросить.
И я останусь — чтобы помочь ему встать на ноги. Вот только я не смогу жить с человеком, который завёл ребёнка на стороне...
Зато там уже была она — Ира. Она сказала, что ждёт от него ребёнка, что они были вместе до фронта. И у нее есть доказательства.
Я не знаю, что правда, а что ложь. Знаю только одно: он болен, он ничего не помнит, и я не могу его бросить.
И я останусь — чтобы помочь ему встать на ноги. Вот только я не смогу жить с человеком, который завёл ребёнка на стороне...
Подборка книг
Выберите полку для книги