Книги в жанре «Драма» по тегу «predatelstvo»
– Даже не знаю, что мне нравится больше, – протянул незнакомый женский голос. – Новые тачки или ты.
Я машинально остановилась возле кабинета мужа. Взглянула на табличку у него на двери «Воронцов Лев, коммерческий директор автосалона». Ошибки не было.
Секунду спустя раздался смех мужа.
– Выбор очевиден, – ответил он. – Но чтобы не выбирать, в следующий раз можем заняться этим прямо в одном из новеньких автомобилей.
Я не сразу поверила, что действительно это услышала.
Посмотрев на закрытую дверь, поняла, что если сейчас развернусь и уйду, то остаток жизни буду мучить себя вопросами.
Решительно толкнув дверь, вошла внутрь.
Медленно перевела взгляд со Льва на девушку и обратно.
– Ты тут чем торгуешь? Машинами… или собой? – спросила, чувствуя, как сильно болит под ребрами.
Я машинально остановилась возле кабинета мужа. Взглянула на табличку у него на двери «Воронцов Лев, коммерческий директор автосалона». Ошибки не было.
Секунду спустя раздался смех мужа.
– Выбор очевиден, – ответил он. – Но чтобы не выбирать, в следующий раз можем заняться этим прямо в одном из новеньких автомобилей.
Я не сразу поверила, что действительно это услышала.
Посмотрев на закрытую дверь, поняла, что если сейчас развернусь и уйду, то остаток жизни буду мучить себя вопросами.
Решительно толкнув дверь, вошла внутрь.
Медленно перевела взгляд со Льва на девушку и обратно.
– Ты тут чем торгуешь? Машинами… или собой? – спросила, чувствуя, как сильно болит под ребрами.
«Папа сказал, мальчик должен привыкать к нам заранее».
Я прочитала это сообщение трижды. И только на третий раз поняла: «мальчик» — это мой сын.
Десять лет я стирала его рубашки, растила ребёнка по гарнизонам и верила, что у нас крепкая семья. А он спокойно, по пунктам, готовил не уход — зачистку.
Справки, что я «нестабильна». Нужных людей в школе, опеке, суде. Новую «правильную» жену — дочь генерала. И заседание, на котором меня вычеркнут из жизни собственного ребёнка.
Он думал, что я буду плакать.
Он не знал, на что способна мать, у которой отнимают сына.
Я прочитала это сообщение трижды. И только на третий раз поняла: «мальчик» — это мой сын.
Десять лет я стирала его рубашки, растила ребёнка по гарнизонам и верила, что у нас крепкая семья. А он спокойно, по пунктам, готовил не уход — зачистку.
Справки, что я «нестабильна». Нужных людей в школе, опеке, суде. Новую «правильную» жену — дочь генерала. И заседание, на котором меня вычеркнут из жизни собственного ребёнка.
Он думал, что я буду плакать.
Он не знал, на что способна мать, у которой отнимают сына.
– Мне весь вечер было противно на это смотреть, – с плохо скрываемым раздражением произнесла женщина. – Ты ходил рядом с ней, улыбался, что-то ей рассказывал. Такой заботливый муж, что аж тошно.
Мой муж шумно выдохнул.
– Я не виноват, что сюда сказали приходить семьями. Иначе свою сюда не потащил бы.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он сейчас дал мне пощечину.
– Конечно, не хотел, – усмехнулась женщина. – Ты со своей дурой женой выглядел как человек, который тащит чемодан без ручки. И бросить жалко, и нести тяжело.
Несколько секунд я вообще перестала чувствовать собственное тело.
Дура жена.
Чемодан без ручки.
– Ладно, перестань злиться, – наконец произнес Слава уже более мягким голосом. – Завтра увидимся на нашем месте.
Почему я должна стоять здесь и слушать, как меня унижают? Ну уж нет!
Мой муж шумно выдохнул.
– Я не виноват, что сюда сказали приходить семьями. Иначе свою сюда не потащил бы.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он сейчас дал мне пощечину.
– Конечно, не хотел, – усмехнулась женщина. – Ты со своей дурой женой выглядел как человек, который тащит чемодан без ручки. И бросить жалко, и нести тяжело.
Несколько секунд я вообще перестала чувствовать собственное тело.
Дура жена.
Чемодан без ручки.
– Ладно, перестань злиться, – наконец произнес Слава уже более мягким голосом. – Завтра увидимся на нашем месте.
Почему я должна стоять здесь и слушать, как меня унижают? Ну уж нет!
— Марин, я приехал оформить развод…
Я ждала мужа из горячей точки полгода. Считала дни, растила детей, помогала его матери, оправдывала его короткие сообщения: “Связь плохая. Детей целуй”.
А он вернулся не домой. Сначала — к матери. Потом — ко мне на кухню. С готовыми бумагами на развод.
У него уже была другая. Не девочка, на которую можно было списать его слабость, а взрослая, “понимающая”. А потом она написала мне: “Андрей сделал выбор. Не держи его”.
Только они забыли одно.
Я не дверь, которую можно закрыть за собой и открыть, когда станет удобно.
И мои дети — не гости в жизни собственного отца.
Я ждала мужа из горячей точки полгода. Считала дни, растила детей, помогала его матери, оправдывала его короткие сообщения: “Связь плохая. Детей целуй”.
А он вернулся не домой. Сначала — к матери. Потом — ко мне на кухню. С готовыми бумагами на развод.
У него уже была другая. Не девочка, на которую можно было списать его слабость, а взрослая, “понимающая”. А потом она написала мне: “Андрей сделал выбор. Не держи его”.
Только они забыли одно.
Я не дверь, которую можно закрыть за собой и открыть, когда станет удобно.
И мои дети — не гости в жизни собственного отца.
В день, когда Вера собиралась сообщить мужу о гранте на спасение старинной усадьбы своей семьи, она случайно услышала разговор, который разрушил шестнадцать лет брака.
Олег уже продал дом ее бабушки. Подделал документы. А новую жизнь строит с другой женщиной.
За один день Вера теряет мужа, деньги, доверие и право войти в собственный дом. Но вместе с этим получает шанс впервые перестать быть удобной для всех.
Теперь ей предстоит доказать, что сделка незаконна, вернуть семейное наследие и узнать тайну, которую ее бабушка хранила долгие годы. Тайну, способную перечеркнуть планы тех, кто решил превратить память нескольких поколений в очередной элитный жилой комплекс.
Иногда самая страшная измена — это не предательство любви. Это предательство прошлого.
История о сильной женщине, семейных тайнах, второй жизни и цене доверия.
Олег уже продал дом ее бабушки. Подделал документы. А новую жизнь строит с другой женщиной.
За один день Вера теряет мужа, деньги, доверие и право войти в собственный дом. Но вместе с этим получает шанс впервые перестать быть удобной для всех.
Теперь ей предстоит доказать, что сделка незаконна, вернуть семейное наследие и узнать тайну, которую ее бабушка хранила долгие годы. Тайну, способную перечеркнуть планы тех, кто решил превратить память нескольких поколений в очередной элитный жилой комплекс.
Иногда самая страшная измена — это не предательство любви. Это предательство прошлого.
История о сильной женщине, семейных тайнах, второй жизни и цене доверия.
Четыре года назад муж ушёл к другой, а вместе с ним бесследно исчезла моя незаконченная рукопись. Я пережила развод, открыла детскую творческую студию и почти убедила себя, что больше никогда не стану писать.
А потом его новая жена привела ко мне восьмилетнюю Ладу.
— Скажите, эту сказку написали вы?
На старой записи звучит мой голос. На огромных афишах стоит имя ребёнка. А мой бывший уже готовит премьеру мира, который когда-то украл у меня вместе с героями, фразами и бумажной птицей.
У меня тринадцать дней, почти никаких оригиналов и противник, которому публика привыкла верить. Чтобы вернуть собственное имя, мне придётся заключить союз с женщиной, которую он намеренно сделал моей соперницей, не позволить использовать девочку как щит и снова довериться мужчине, помнящему мой первый выход на сцену.
Я не хочу разрушить чужую семью и не собираюсь воевать с ребёнком.
Я хочу вернуть единственное, что по-настоящему принадлежит мне: право назвать свою историю своей.
А потом его новая жена привела ко мне восьмилетнюю Ладу.
— Скажите, эту сказку написали вы?
На старой записи звучит мой голос. На огромных афишах стоит имя ребёнка. А мой бывший уже готовит премьеру мира, который когда-то украл у меня вместе с героями, фразами и бумажной птицей.
У меня тринадцать дней, почти никаких оригиналов и противник, которому публика привыкла верить. Чтобы вернуть собственное имя, мне придётся заключить союз с женщиной, которую он намеренно сделал моей соперницей, не позволить использовать девочку как щит и снова довериться мужчине, помнящему мой первый выход на сцену.
Я не хочу разрушить чужую семью и не собираюсь воевать с ребёнком.
Я хочу вернуть единственное, что по-настоящему принадлежит мне: право назвать свою историю своей.
Она перестала верить в любовь, когда он исчез. Он вернулся через десять лет, чтобы узнать, что у него есть сын.
Анна Воронцова одна воспитывает семилетнего Мишу и строит жизнь заново после предательства мужа. Она сильная, независимая и больше никогда не подпустит мужчину к своему сердцу. Но прошлое не спрашивает разрешения.
Максим Орлов — успешный архитектор, который когда-то разбил её сердце, исчезнув без объяснений. Теперь он вернулся. С деньгами, статусом и чувством вины, которое не даёт покоя. Он видит Мишу — и понимает: этот мальчик его сын.
Анна не готова прощать. Максим готов бороться. Но когда возвращается бывший муж, а старые тайны всплывают наружу, их хрупкий мир начинает рушиться.
Сможет ли Анна рискнуть и снова поверить в любовь? И докажет ли Максим, что он изменился навсегда?
Иногда судьбе нужно время, чтобы вернуть самое важное.
Анна Воронцова одна воспитывает семилетнего Мишу и строит жизнь заново после предательства мужа. Она сильная, независимая и больше никогда не подпустит мужчину к своему сердцу. Но прошлое не спрашивает разрешения.
Максим Орлов — успешный архитектор, который когда-то разбил её сердце, исчезнув без объяснений. Теперь он вернулся. С деньгами, статусом и чувством вины, которое не даёт покоя. Он видит Мишу — и понимает: этот мальчик его сын.
Анна не готова прощать. Максим готов бороться. Но когда возвращается бывший муж, а старые тайны всплывают наружу, их хрупкий мир начинает рушиться.
Сможет ли Анна рискнуть и снова поверить в любовь? И докажет ли Максим, что он изменился навсегда?
Иногда судьбе нужно время, чтобы вернуть самое важное.
Мы не адвокаты и не частные детективы. Мы — просто подруги, которые решили: ложь не должна оставаться безнаказанной.
Я разбираюсь в психологии, Настя разбирается в оперативной работе, а Алиса разбирается в современных технологиях. Вместе мы раскапываем чужую грязь там, куда другие боятся заглянуть. Скрытые камеры, цифровая слежка, ловушки и публичные разоблачения — наши методы.
В этом мире полно тайн за чистым браузером, субботними «рыбалками» и запахом чужих духов. Мы докажем: измена не имеет срока давности, а предатель обязательно заплатит за всё.
Я разбираюсь в психологии, Настя разбирается в оперативной работе, а Алиса разбирается в современных технологиях. Вместе мы раскапываем чужую грязь там, куда другие боятся заглянуть. Скрытые камеры, цифровая слежка, ловушки и публичные разоблачения — наши методы.
В этом мире полно тайн за чистым браузером, субботними «рыбалками» и запахом чужих духов. Мы докажем: измена не имеет срока давности, а предатель обязательно заплатит за всё.
— Ты пустая, Алиса, — произнёс он, и каждое слово падало как камень. — Ты даже родить не способна. Мы год ходили по врачам. Год! У всех моих партнёров дети, а у меня — ты. Бесполезная.
Я молчала. Просто смотрела на него и молчала, потому что спорить с этим человеком, который повторяет слова своей любовницы, было бессмысленно.
— Я встретил женщину, — продолжил он, понизив голос. — Настоящую. Которая знает, чего хочет. Которая может дать мне то, чего не можешь ты.
Казалось пол уходит из под ног, но Артур продолжал:
— Я принял решение. Ты собираешь вещи и уходишь. Я больше не могу на тебя смотреть.
С этими словами мой муж вышвырнул меня в ночь под ливень, не зная о том, что я уже ношу под сердцем его ребёнка.
Я молчала. Просто смотрела на него и молчала, потому что спорить с этим человеком, который повторяет слова своей любовницы, было бессмысленно.
— Я встретил женщину, — продолжил он, понизив голос. — Настоящую. Которая знает, чего хочет. Которая может дать мне то, чего не можешь ты.
Казалось пол уходит из под ног, но Артур продолжал:
— Я принял решение. Ты собираешь вещи и уходишь. Я больше не могу на тебя смотреть.
С этими словами мой муж вышвырнул меня в ночь под ливень, не зная о том, что я уже ношу под сердцем его ребёнка.
— Паш, какое вино брать? То, которое мы пили в прошлый раз?
Я замираю за кассой.
Голос мужчины в телефоне покупательницы я узнаю сразу. Это мой муж. Тот самый, который сейчас якобы задерживается на работе.
— Возьми красное, — отвечает он. — И свечи не забудь.
Женщина улыбается экрану и кладёт покупки на мою ленту. Вино, сыр, конфеты. Всё для вечера с моим мужем.
Я могла устроить скандал прямо у кассы. Но вместо этого вместе с подругами решила выяснить, куда она пойдёт. Так мы нашли квартиру любовников совсем рядом с магазином.
А потом оказалось, что у неё тоже есть муж. И он пока ничего не знает.
Любовники уже выбрали новый дом, забрали семейные деньги и решили увезти с собой детей. Только они забыли об одном: обманутые муж и жена тоже могут договориться.
Я замираю за кассой.
Голос мужчины в телефоне покупательницы я узнаю сразу. Это мой муж. Тот самый, который сейчас якобы задерживается на работе.
— Возьми красное, — отвечает он. — И свечи не забудь.
Женщина улыбается экрану и кладёт покупки на мою ленту. Вино, сыр, конфеты. Всё для вечера с моим мужем.
Я могла устроить скандал прямо у кассы. Но вместо этого вместе с подругами решила выяснить, куда она пойдёт. Так мы нашли квартиру любовников совсем рядом с магазином.
А потом оказалось, что у неё тоже есть муж. И он пока ничего не знает.
Любовники уже выбрали новый дом, забрали семейные деньги и решили увезти с собой детей. Только они забыли об одном: обманутые муж и жена тоже могут договориться.
Подборка драм о предательстве
Выберите полку для книги