Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»
— Спасибо, что не выдал мужу… наше знакомство, — шепчу бывшему. — Я не знала, что он хочет заключить контракт именно с тобой.
— И тебе спасибо, — недобро усмехается. — Иначе он бы не выставлял свое сокровище напоказ, а спрятал подальше… А у меня на тебя, милая, большие планы.
В прошлом он крупно подставил меня и исчез, а теперь снова появился в моей жизни. И это вовсе не случайность. Но уже слишком поздно. Я замужем. А ещё у меня есть тайна, о которой он не должен узнать… Но кажется, тайны все эти годы хранила не только я.
— И тебе спасибо, — недобро усмехается. — Иначе он бы не выставлял свое сокровище напоказ, а спрятал подальше… А у меня на тебя, милая, большие планы.
В прошлом он крупно подставил меня и исчез, а теперь снова появился в моей жизни. И это вовсе не случайность. Но уже слишком поздно. Я замужем. А ещё у меня есть тайна, о которой он не должен узнать… Но кажется, тайны все эти годы хранила не только я.
– Вы обязаны аннулировать этот брак! Немедленно! – выкрикиваем одновременно с боссом.
Я – тихо и прерывисто, чуть не плача, он – грозно и безапелляционно. Как факт.
– Вы хотите развестись? – изогнув нарисованную бровь, сотрудница ЗАГСа смотрит на нас исподлобья.
– Да!
– Нет!
На этот раз отвечаем невпопад.
Переглядываемся.
– Развода быть не должно, брак нужно именно аннулировать, признать недействительным, – поясняет мужчина, нервно поправляя воротник белоснежной рубашки.
Нас расписали с братом моего жениха по ошибке, и я готова прямо сейчас подать заявление на развод.
Вот только мужчина почему-то против, и предлагает мне оставить всё, как есть, а о разводе забыть…
Я – тихо и прерывисто, чуть не плача, он – грозно и безапелляционно. Как факт.
– Вы хотите развестись? – изогнув нарисованную бровь, сотрудница ЗАГСа смотрит на нас исподлобья.
– Да!
– Нет!
На этот раз отвечаем невпопад.
Переглядываемся.
– Развода быть не должно, брак нужно именно аннулировать, признать недействительным, – поясняет мужчина, нервно поправляя воротник белоснежной рубашки.
Нас расписали с братом моего жениха по ошибке, и я готова прямо сейчас подать заявление на развод.
Вот только мужчина почему-то против, и предлагает мне оставить всё, как есть, а о разводе забыть…
Он пострадал от рук женщины и теперь ненавидит их всех.
Она устала от мужчин-шовинистов.
Она сделала себя сама и имеет хватку бультерьера. А как иначе, если у неё прозвище “Люся-железобетон”?
Оба успешны и состоятельны, и оба не верят в свое светлое будущее в семье.
Она устала от мужчин-шовинистов.
Она сделала себя сама и имеет хватку бультерьера. А как иначе, если у неё прозвище “Люся-железобетон”?
Оба успешны и состоятельны, и оба не верят в свое светлое будущее в семье.
— Я хочу развестись, — говорит муж.
Просто так. Без подготовки, без «нам нужно поговорить», без попытки смягчить удар.
Слово «развестись» повисает в воздухе. Я смотрю на него, пытаюсь осмыслить. Карандаш выскальзывает из пальцев, падает на пол, но я не слышу звука. Есть только это слово, которое разрывает мою реальность на части.
— Что? — выдыхаю я.
— У меня другая женщина, — продолжает он, и каждое слово — удар под дых. — Настя. Ей двадцать восемь, работает в моей компании. Она беременна. Четыре недели.
Мир рушится. Просто перестаёт существовать. Я смотрю на Ильдара — моего мужа, отца моего сына, человека, с которым прожила двадцать лет — и не узнаю его. Это незнакомец, который вломился в мою жизнь и произносит немыслимые слова.
— Четыре недели, — повторяю я машинально. Голос звучит чужим, далёким. — То есть... недавно?
— Нет, — качает он головой, и в этом жесте нет сожаления. Только констатация факта. — Мы вместе уже восемь месяцев. Просто беременность — четыре недели.
Просто так. Без подготовки, без «нам нужно поговорить», без попытки смягчить удар.
Слово «развестись» повисает в воздухе. Я смотрю на него, пытаюсь осмыслить. Карандаш выскальзывает из пальцев, падает на пол, но я не слышу звука. Есть только это слово, которое разрывает мою реальность на части.
— Что? — выдыхаю я.
— У меня другая женщина, — продолжает он, и каждое слово — удар под дых. — Настя. Ей двадцать восемь, работает в моей компании. Она беременна. Четыре недели.
Мир рушится. Просто перестаёт существовать. Я смотрю на Ильдара — моего мужа, отца моего сына, человека, с которым прожила двадцать лет — и не узнаю его. Это незнакомец, который вломился в мою жизнь и произносит немыслимые слова.
— Четыре недели, — повторяю я машинально. Голос звучит чужим, далёким. — То есть... недавно?
— Нет, — качает он головой, и в этом жесте нет сожаления. Только констатация факта. — Мы вместе уже восемь месяцев. Просто беременность — четыре недели.
Хлопаю дверью и выхожу на улицу. Тае до меня всего десяток метров. Она сбивается с шага, замечая меня, бледнеет.
Смотрит то на сына, то на меня. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как тут же бежит мне наперерез.
— Уходи, — упирается мне в грудь. В глазах ещё больше ужаса, чем утром.
— Нет, — прижимаю Таю к себе, ощущая дрожь ее тела. — Чей это ребёнок? — шепчу на ухо сломлено, рука сама зарывается в её волосах и натягивает, заставляя смотреть мне в глаза. — Мой? Ты скрыла от меня сына? — всего трясет от вспыхнувшего негодования. Я хотел детей! Ни с кем другим их так и не завёл. Гнев чёрной пеленой падает на глаза. Мальчик же — полная моя копия. — Если он мой, я его у тебя заберу!
— Я не отдам! — голос Таи наполняется паникой. Она пытается от меня отбиться, как может.
— Пуфти, — не сразу осознаю, что меня ударяют по ноге. Камнем. Удивленно смотрю вниз. — Маму пуфти! — бросается на меня мальчишка. В глазах слёзы и решимость.
Смотрит то на сына, то на меня. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как тут же бежит мне наперерез.
— Уходи, — упирается мне в грудь. В глазах ещё больше ужаса, чем утром.
— Нет, — прижимаю Таю к себе, ощущая дрожь ее тела. — Чей это ребёнок? — шепчу на ухо сломлено, рука сама зарывается в её волосах и натягивает, заставляя смотреть мне в глаза. — Мой? Ты скрыла от меня сына? — всего трясет от вспыхнувшего негодования. Я хотел детей! Ни с кем другим их так и не завёл. Гнев чёрной пеленой падает на глаза. Мальчик же — полная моя копия. — Если он мой, я его у тебя заберу!
— Я не отдам! — голос Таи наполняется паникой. Она пытается от меня отбиться, как может.
— Пуфти, — не сразу осознаю, что меня ударяют по ноге. Камнем. Удивленно смотрю вниз. — Маму пуфти! — бросается на меня мальчишка. В глазах слёзы и решимость.
— Я предлагаю тебе сделку, — заявляет бывший муж. — Ты снова выходишь за меня, и мы объединяем активы. А я закрываю твой долг.
— Я ни за что не выйду за тебя еще раз, Громов! Ты предал меня, изменил со своей секретаршей… — горько усмехаюсь. — Так банально.
— Что было, то прошло, Алиса. Сейчас я предлагаю тебе выход из ситуации. Ты помогаешь мне, а я — тебе, — продолжает Игорь.
— Нет! — отрезаю я. — Ты с ума сошел? После того, что ты сделал… Я не выйду за тебя!
Вдруг на пороге квартиры появляется мой сын, и я замираю. Бывший муж ни за что не должен был узнать о нем…
— Мама, спать хочу, — хнычет он, потирая глазки.
— Мама? — глухо переспрашивает бывший. — Это… твой сын?
— Да.
— А я, значит, его отец, — утвердительно произносит Игорь.
— Нет, это не…
— Значит так, дорогая бывшая жена, — резко бросает он, сжимая пальцы в кулаки, — свадьба через неделю. Иначе… ты знаешь, что я могу сделать.
— Я ни за что не выйду за тебя еще раз, Громов! Ты предал меня, изменил со своей секретаршей… — горько усмехаюсь. — Так банально.
— Что было, то прошло, Алиса. Сейчас я предлагаю тебе выход из ситуации. Ты помогаешь мне, а я — тебе, — продолжает Игорь.
— Нет! — отрезаю я. — Ты с ума сошел? После того, что ты сделал… Я не выйду за тебя!
Вдруг на пороге квартиры появляется мой сын, и я замираю. Бывший муж ни за что не должен был узнать о нем…
— Мама, спать хочу, — хнычет он, потирая глазки.
— Мама? — глухо переспрашивает бывший. — Это… твой сын?
— Да.
— А я, значит, его отец, — утвердительно произносит Игорь.
— Нет, это не…
— Значит так, дорогая бывшая жена, — резко бросает он, сжимая пальцы в кулаки, — свадьба через неделю. Иначе… ты знаешь, что я могу сделать.
Красивая... Как солнце. Увидел её – и будто кипятком обварило. Весь мир сжался до одной точки. Все другие померкли, с кем был или хотел замутить, осталась только она. Татьяна Петровна. Танечка. Мышка… Молоденькая учительница, практикантка в нашей школе. Принцесса из очень богатой семьи. Смотрит на меня с презрением, будто я отребье. Не пара ей. Ни в одном мире. Может, так оно и есть, но мне на это плевать.
Попала ты, Мышка, я устрою на тебя охоту. И по-любому получу, что хочу.
Попала ты, Мышка, я устрою на тебя охоту. И по-любому получу, что хочу.
— Говори, — Герман откидывается на спинку кресла, глядя то на меня, то на конверт, в который завернут хныкающий Котя.
— Нашему сыну нужна операция… — сглатываю, стараясь не заплакать.
— Твоему сыну, — жестко поправляет, — Я не такой дурак, как ты рассчитываешь. И чужих отпрысков воспитывать не собираюсь.
Герман расстался со мной некрасиво. Порвал со мной, узнав о беременности. Передал через водителя чтобы я убиралась. Я гордо вернулась в родной поселок, я была уверена что прекрасно проживу одна. Но один из близнецов родился с сердцем наружу. И теперь мне нужна помощь этого подлеца, потому что только он может спасти сына.
— Нашему сыну нужна операция… — сглатываю, стараясь не заплакать.
— Твоему сыну, — жестко поправляет, — Я не такой дурак, как ты рассчитываешь. И чужих отпрысков воспитывать не собираюсь.
Герман расстался со мной некрасиво. Порвал со мной, узнав о беременности. Передал через водителя чтобы я убиралась. Я гордо вернулась в родной поселок, я была уверена что прекрасно проживу одна. Но один из близнецов родился с сердцем наружу. И теперь мне нужна помощь этого подлеца, потому что только он может спасти сына.
Смотрю на любимого. Вспоминаю, как он в ресторане нежно-интимно гладил ладонь молодой брюнетки.
А она взглядом преданной собаки заглядывала ему в глаза.
Я видела на ее месте себя…
И во мне зрела и крепла мысль о МЕСТИ!
И я к ней подготовилась…
- Шах, ты много лет играл со мной в шахматы. Переставлял меня как фигуру по доске. Я не выиграла у тебя ни одной партии. Не потому что не могла, а просто давала тебе право быть королём. А теперь, Шах, тебе мат!
Произнеся заготовленную фразу, протягиваю Шаху конверт.
Встаю и ухожу в свою новую жизнь. Без него…
А она взглядом преданной собаки заглядывала ему в глаза.
Я видела на ее месте себя…
И во мне зрела и крепла мысль о МЕСТИ!
И я к ней подготовилась…
- Шах, ты много лет играл со мной в шахматы. Переставлял меня как фигуру по доске. Я не выиграла у тебя ни одной партии. Не потому что не могла, а просто давала тебе право быть королём. А теперь, Шах, тебе мат!
Произнеся заготовленную фразу, протягиваю Шаху конверт.
Встаю и ухожу в свою новую жизнь. Без него…
— Это что?! — дрожащим голосом спрашиваю я, едва мы заходим в номер отеля.
— Это кровать, — Медведев отвечает так буднично, словно для него нормально ночевать в одной кровати с едва знакомыми девушками.
Конечно! Так и есть! Такой брутальный, красивый мужчина явно не обременён старомодными принципами. Женщины сами на него вешаются, я уже видела.
— Это одна кровать! — сиплю я в попытке возмутиться.
— И что? — мой босс искренне удивляется, но продолжает раздеваться.
Он уже рубашку из брюк вытащил, а теперь через голову стягивает.
— Я не буду с вами спать! — почти кричу.
Медведев довольно улыбается.
— Так и я, Машенька, спать не собираюсь.
— Это кровать, — Медведев отвечает так буднично, словно для него нормально ночевать в одной кровати с едва знакомыми девушками.
Конечно! Так и есть! Такой брутальный, красивый мужчина явно не обременён старомодными принципами. Женщины сами на него вешаются, я уже видела.
— Это одна кровать! — сиплю я в попытке возмутиться.
— И что? — мой босс искренне удивляется, но продолжает раздеваться.
Он уже рубашку из брюк вытащил, а теперь через голову стягивает.
— Я не буду с вами спать! — почти кричу.
Медведев довольно улыбается.
— Так и я, Машенька, спать не собираюсь.
Выберите полку для книги