Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «vlastnyy-geroy»
– Какая дисциплинированная, – усмехнулся босс. – Настоящая офисная отличница.
– Если вы выдержите весь совет без единой ошибки на лице, – прошептал едва слышно другой босс, – после мы обсудим ваше… вознаграждение. В моём кабинете.
– Ты ведь любишь получать награду, Машенька? – хмыкнул директор, окидывая меня горячим взглядом.
– А мы любить награды раздавать, с таким же усердием, как и наказания.
Я попалась в сладкий плен своих боссов, игры которых становятся всё более изощрёнными. Но соглашаясь на условия их развлечений, я и подумать не могла, к чему это приведёт и как круто повернётся моя жизнь…
– Если вы выдержите весь совет без единой ошибки на лице, – прошептал едва слышно другой босс, – после мы обсудим ваше… вознаграждение. В моём кабинете.
– Ты ведь любишь получать награду, Машенька? – хмыкнул директор, окидывая меня горячим взглядом.
– А мы любить награды раздавать, с таким же усердием, как и наказания.
Я попалась в сладкий плен своих боссов, игры которых становятся всё более изощрёнными. Но соглашаясь на условия их развлечений, я и подумать не могла, к чему это приведёт и как круто повернётся моя жизнь…
— Ты боишься?
— Да. Но остаюсь.
— Почему?
— Потому что вы смотрите так, будто я — единственный свет в темноте. И впервые в жизни мне не хочется прятаться.
— Да. Но остаюсь.
— Почему?
— Потому что вы смотрите так, будто я — единственный свет в темноте. И впервые в жизни мне не хочется прятаться.
— Ты говорить не умеешь? Совсем?
Я потеряла голос в десять лет, когда видела смерть родителей. Родная тётя сдала меня в детдом, потому что «немой товар никому не нужен». В двадцать меня выдали замуж за старика, который хотел только одного — чтобы я молчала. В двадцать два я сбежала.
Теперь я работаю уборщицей в кафе и мечтаю собрать деньги на операцию. Но однажды в наше кафе входит он. Шамиль Асланов. Самый опасный человек в городе.
— Сколько за неё? — спрашивает он у моего хозяина.
— Она не продаётся.
— Всё продаётся.
Он кидает на стол пачку денег. Я становлюсь его собственностью. Игрушкой. Рабыней.
Я потеряла голос в десять лет, когда видела смерть родителей. Родная тётя сдала меня в детдом, потому что «немой товар никому не нужен». В двадцать меня выдали замуж за старика, который хотел только одного — чтобы я молчала. В двадцать два я сбежала.
Теперь я работаю уборщицей в кафе и мечтаю собрать деньги на операцию. Но однажды в наше кафе входит он. Шамиль Асланов. Самый опасный человек в городе.
— Сколько за неё? — спрашивает он у моего хозяина.
— Она не продаётся.
— Всё продаётся.
Он кидает на стол пачку денег. Я становлюсь его собственностью. Игрушкой. Рабыней.
— Ты бесплодна, — сказал он. — Ты бесполезна. Убирайся.
Он выгнал меня, когда я сказала, что беременна. Обвинил в измене. Назвал бесплодной. Я ушла с одним чемоданом и животом, в котором рос его сын.
Через пять лет я вернулась. С бизнесом, с адвокатом и с мальчиком, который был его копией.
— Ты? — он побледнел, когда увидел меня в дверях.
— Я, — ответила я. — Теперь ты будешь умолять меня о прощении. Но я не прощу.
Он думал, что я слабая. Он думал, что я исчезну навсегда. Он ошибался. Я вернулась, чтобы забрать всё. И в первую очередь — его сердце.
Он выгнал меня, когда я сказала, что беременна. Обвинил в измене. Назвал бесплодной. Я ушла с одним чемоданом и животом, в котором рос его сын.
Через пять лет я вернулась. С бизнесом, с адвокатом и с мальчиком, который был его копией.
— Ты? — он побледнел, когда увидел меня в дверях.
— Я, — ответила я. — Теперь ты будешь умолять меня о прощении. Но я не прощу.
Он думал, что я слабая. Он думал, что я исчезну навсегда. Он ошибался. Я вернулась, чтобы забрать всё. И в первую очередь — его сердце.
Екатерина — молодой юрист, мать и жена, которая после декрета рвётся доказать свою профессиональную состоятельность. Стратегическая командировка с тремя топ-менеджерами оборачивается для неё не только подписанием контракта, но и жёсткой проверкой на прочность — шантажом, шампанским и гостиничным пентхаусом.
— Вы с ума сошли?! — воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с пугающим, сладким трепетом. — Я не из агентства! Я заплатила за свой отдых огромные деньги! Немедленно отойдите от меня, иначе я вызову полицию!
— Полицию? В Олимп? — голос Алекса был насмешливым и оттого еще более пугающим. — Милая, даже если ты наберешь номер, охрана на въезде вежливо объяснит им, что здесь закрытое частное владение.
— И давай оставим эти сказки. — Андрей цинично разглядывал меня. — Девушки твоего уровня не оказываются в президентском крыле случайно. Сколько тебе пообещали за этот вечер? Тройной тариф?
— Полицию? В Олимп? — голос Алекса был насмешливым и оттого еще более пугающим. — Милая, даже если ты наберешь номер, охрана на въезде вежливо объяснит им, что здесь закрытое частное владение.
— И давай оставим эти сказки. — Андрей цинично разглядывал меня. — Девушки твоего уровня не оказываются в президентском крыле случайно. Сколько тебе пообещали за этот вечер? Тройной тариф?
Она подписала договор, не читая. Как всегда. Тридцать восемь, разведена, без квартиры и денег. Долг бывшему мужчине, который предал. И предложение от другого — холодного, опасного, с татуировкой змеи на шее.
«Ты не в моём вкусе», — говорит он. «Но ты будешь спать со мной, когда я скажу».
Она соглашается. Не от желания — от отчаяния. Но чем больше Данил затягивает петлю — слежкой, угрозами, запретным теплом, — тем сильнее её тянет к нему. А бывший возвращается и шепчет: «Я люблю тебя».
Теперь её тело — поле боя. А сердце — между двух мужчин, которые не делят игрушки.
Жестокая, чувственная, уничтожающая правда о том, как любовь становится клеткой, а страх — привычкой. И о выборе, после которого уже не будет пути назад.
«Ты моя. Добровольно. Или принудительно. Выбирай».
«Ты не в моём вкусе», — говорит он. «Но ты будешь спать со мной, когда я скажу».
Она соглашается. Не от желания — от отчаяния. Но чем больше Данил затягивает петлю — слежкой, угрозами, запретным теплом, — тем сильнее её тянет к нему. А бывший возвращается и шепчет: «Я люблю тебя».
Теперь её тело — поле боя. А сердце — между двух мужчин, которые не делят игрушки.
Жестокая, чувственная, уничтожающая правда о том, как любовь становится клеткой, а страх — привычкой. И о выборе, после которого уже не будет пути назад.
«Ты моя. Добровольно. Или принудительно. Выбирай».
— Ты плохая девочка, Катя, — прошептал он, и в этом тоне сквозило что-то пугающе собственническое. — Очень плохая. Ты заглянула туда, куда тебе не следовало, и теперь... тебя надо наказать.
— Внешность обманчива, — произнесла я, чувствуя, как внутри страх постепенно сменяется ледяным спокойствием.
— Ты очень смелая для той, кто заперт со мной в машине, — процедил он, подаваясь вперед. — Думаешь, это тебя защитит?
Он спас её, когда мир рушился, но стал ли он спасителем? Или же он причина, по которой её привычная жизнь превратилась в хаос? За блестящим фасадом идеального красавца скрывается игра, где каждый ход стоит слишком дорого. Ты искала защиту, а нашла того, кто заставит тебя забыть своё имя.
Добро пожаловать в игру, где финал зависит только от того, насколько сильно ты готова рискнуть.
— Внешность обманчива, — произнесла я, чувствуя, как внутри страх постепенно сменяется ледяным спокойствием.
— Ты очень смелая для той, кто заперт со мной в машине, — процедил он, подаваясь вперед. — Думаешь, это тебя защитит?
Он спас её, когда мир рушился, но стал ли он спасителем? Или же он причина, по которой её привычная жизнь превратилась в хаос? За блестящим фасадом идеального красавца скрывается игра, где каждый ход стоит слишком дорого. Ты искала защиту, а нашла того, кто заставит тебя забыть своё имя.
Добро пожаловать в игру, где финал зависит только от того, насколько сильно ты готова рискнуть.
Регина знала своё место. За прилавком. В тени. Пятьдесят четвертый размер — не тот, из-за которого мужчины оборачиваются. Бывший так и сказал, уходя: стройная девушка на руке — это статус. А ты...
Она не договорила за ним. Больно было и так.
Беслановы — два брата, два хозяина «Кавказского двора» — смотрели сквозь неё полтора года. Пока однажды вечером Аслан не остался после закрытия. Из-за накладной. Якобы.
Тридцать два граната. Не тридцать три.
Он солгал. Она знала. И всё равно не ушла.
Теперь её хотят оба.
Они не делят её. Они делят её на двоих.
Кавказцы не выбрасывают своих женщин. Они забирают. Навсегда.
18+ Жёсткая эротика. Два альфа-героя. Для тех, кто хочет большего, чем один мужчина может дать.
Она не договорила за ним. Больно было и так.
Беслановы — два брата, два хозяина «Кавказского двора» — смотрели сквозь неё полтора года. Пока однажды вечером Аслан не остался после закрытия. Из-за накладной. Якобы.
Тридцать два граната. Не тридцать три.
Он солгал. Она знала. И всё равно не ушла.
Теперь её хотят оба.
Они не делят её. Они делят её на двоих.
Кавказцы не выбрасывают своих женщин. Они забирают. Навсегда.
18+ Жёсткая эротика. Два альфа-героя. Для тех, кто хочет большего, чем один мужчина может дать.
Я возненавидела соседа снизу!
За его перфоратор по утрам, за наглые взгляды в лифте и за то, что после каждой ссоры мне хотелось не убежать, а вцепиться в него и не отпускать.
Когда я застала его с другой, я поклялась стереть его из памяти — но поняла, что слишком поздно... он моя зависимость, моя ошибка, моя погибель...
💙САМЫЙ ГОРЯЧИЙ МУЖЧИНА
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
За его перфоратор по утрам, за наглые взгляды в лифте и за то, что после каждой ссоры мне хотелось не убежать, а вцепиться в него и не отпускать.
Когда я застала его с другой, я поклялась стереть его из памяти — но поняла, что слишком поздно... он моя зависимость, моя ошибка, моя погибель...
💙САМЫЙ ГОРЯЧИЙ МУЖЧИНА
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Подборка эротических драм с властным героем
Выберите полку для книги