Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
Раз в год город у подножия Железных гор отдаёт Хозяйке одного юношу. Никто не возвращается. Говорят, она забирает тепло, а то, что остаётся, становится камнем.
Юлиану — двадцать один, он сын разорившегося книжника и он вытягивает жребий.
В чёрном замке над пропастью он встречает женщину, чья красота пугает сильнее любой смерти, а прикосновение холодит кровь. Служение ей пробуждает в нём не только ужас, но и запретное, стыдное желание.
Когда проклятие снова начинает превращать её плоть в камень, Юлиан делает выбор, от которого нет дороги назад.
Юлиану — двадцать один, он сын разорившегося книжника и он вытягивает жребий.
В чёрном замке над пропастью он встречает женщину, чья красота пугает сильнее любой смерти, а прикосновение холодит кровь. Служение ей пробуждает в нём не только ужас, но и запретное, стыдное желание.
Когда проклятие снова начинает превращать её плоть в камень, Юлиан делает выбор, от которого нет дороги назад.
Ради спасения брата 19-летняя архивистка Яна соглашается на безумную сделку с циничным хозяином закрытого клуба Русланом Вороновым. По условиям контракта она обязуется тридцать дней беспрекословно подчиняться каждому приказу этого опасного и властного мужчины. В его роскошном пентхаусе её тихий, привычный мир рушится под напором изощренной и непреклонной мужской страсти.
Однако самый страшный урок ждет Яну в финале, когда полученная свобода оборачивается невыносимой пустотой, а её сердце требует вернуться в добровольный плен.
Однако самый страшный урок ждет Яну в финале, когда полученная свобода оборачивается невыносимой пустотой, а её сердце требует вернуться в добровольный плен.
— Мы слышали, как ты плачешь каждую ночь.
Марк стоит в дверном проёме, и я чувствую, как под его взглядом оседают колени. Даня сидит на краю моего стула, и его глаза уже прошлись по мне — по плечам, по груди, которая поднимается быстрее, чем я разрешаю.
Я сжимаю пояс халата — и он ловит моё запястье. Тяжёло. Без торопливости.
— Не затягивай.
— Запасной ключ оставим у нас, — говорит Марк, и его пальцы скользят по моей ключице, вниз, будто проверяют то, что уже считается их. — На случай, если станет плохо.
Даня наклоняется к моему уху, горячим дыханием обжигая кожу:
— Ты не понимаешь, как скоро тебе станет хорошо.
Марк стоит в дверном проёме, и я чувствую, как под его взглядом оседают колени. Даня сидит на краю моего стула, и его глаза уже прошлись по мне — по плечам, по груди, которая поднимается быстрее, чем я разрешаю.
Я сжимаю пояс халата — и он ловит моё запястье. Тяжёло. Без торопливости.
— Не затягивай.
— Запасной ключ оставим у нас, — говорит Марк, и его пальцы скользят по моей ключице, вниз, будто проверяют то, что уже считается их. — На случай, если станет плохо.
Даня наклоняется к моему уху, горячим дыханием обжигая кожу:
— Ты не понимаешь, как скоро тебе станет хорошо.
Богатый мужчина предлагает героине сделку: она проводит с ним определённое время, играет роль спутницы на важных мероприятиях, а взамен получает возможность решить свои проблемы. Он уверен, что сможет держать дистанцию и контролировать эмоции. Но чем дольше она рядом, тем яснее становится: он не хочет её отпускать даже после окончания сделки. От мужского лица особенно сильно звучит признание собственной слабости: он, который всегда диктовал условия, теперь боится, что она просто уйдёт.
Сделка была простой. Чувства оказались сложнее любых договорённостей...
Сделка была простой. Чувства оказались сложнее любых договорённостей...
– Что вы здесь делаете?
– Совещание перенесли. А я решил, что мне тоже не помешает... перезагрузка.
Она – идеальный секретарь. Строгая, собранная, неприступная.
Он – властный босс, который никогда не смотрел на неё иначе, чем на сотрудницу.
Но один отпуск всё изменил.
– Мы в отпуске, Анжела. Здесь нет профессий. Есть только ты, я и завтрак, который остывает.
Случайное столкновение у бассейна. Слишком много еды за завтраком. И взгляд, от которого подкашиваются ноги.
– Я хочу тебя, – прошептал он.
– Последний шанс сказать «нет».
– Я не хочу говорить «нет». Я хочу тебя.
– Совещание перенесли. А я решил, что мне тоже не помешает... перезагрузка.
Она – идеальный секретарь. Строгая, собранная, неприступная.
Он – властный босс, который никогда не смотрел на неё иначе, чем на сотрудницу.
Но один отпуск всё изменил.
– Мы в отпуске, Анжела. Здесь нет профессий. Есть только ты, я и завтрак, который остывает.
Случайное столкновение у бассейна. Слишком много еды за завтраком. И взгляд, от которого подкашиваются ноги.
– Я хочу тебя, – прошептал он.
– Последний шанс сказать «нет».
– Я не хочу говорить «нет». Я хочу тебя.
Герой — хирург, привыкший к хладнокровию и точности. Он встречает пациентку, которая, несмотря на уязвимость, поражает его своей силой и умением держаться. Между ними возникает связь, которую невозможно объяснить логикой. В этой истории мужской взгляд подчёркивает контраст: он привык спасать жизни, но впервые не может спасти себя от собственных чувств. Он знал, как сохранить ей жизнь. Но не знал, как спасти себя от неё...
Я установил правила. Жёсткие, неукоснительные.
Первое: никакой лжи. Если одна из них скрывает свои чувства или пределы, я прекращаю всё.
Второе: этот дом — наш изолированный мир. Никаких упоминаний о внешней суете, о делах, о людях. Здесь существуют только мои желания и их готовность подчиниться.
Третье: Вера принадлежит мне так же, как и Елена. Но Елена несёт ответственность за то, чтобы Вера была готова к каждому сеансу.
— Ты поняла, Вера? — спросил я в первую же ночь, стоя над девушкой, которая лежала на кожаном ложе, привязанная мягкими шёлковыми лентами к изголовью.
— Да, Господин, — её голос дрожал, но в глазах горел восторг. Она смотрела на меня с обожанием, которое граничило с религиозным экстазом.
— Елена, — я перевёл взгляд на женщину, которая стояла на коленях у моих ног, ожидая моей команды. — Твоя задача — подготовить её. И подготовить себя. Ты хочешь забыть о своей власти?
Первое: никакой лжи. Если одна из них скрывает свои чувства или пределы, я прекращаю всё.
Второе: этот дом — наш изолированный мир. Никаких упоминаний о внешней суете, о делах, о людях. Здесь существуют только мои желания и их готовность подчиниться.
Третье: Вера принадлежит мне так же, как и Елена. Но Елена несёт ответственность за то, чтобы Вера была готова к каждому сеансу.
— Ты поняла, Вера? — спросил я в первую же ночь, стоя над девушкой, которая лежала на кожаном ложе, привязанная мягкими шёлковыми лентами к изголовью.
— Да, Господин, — её голос дрожал, но в глазах горел восторг. Она смотрела на меня с обожанием, которое граничило с религиозным экстазом.
— Елена, — я перевёл взгляд на женщину, которая стояла на коленях у моих ног, ожидая моей команды. — Твоя задача — подготовить её. И подготовить себя. Ты хочешь забыть о своей власти?
— Тебе два кусочка сахара? — спросила подруга.
— Она пьёт без сахара.
Я замерла, не донеся ложку до чашки. Отец моей подруги не мог знать, как я пью чай. Не должен был. Но он знал. И смотрел на меня так, будто мы не виделись целую вечность.
Я переехала к Агнессе, чтобы сбежать от ссоры с родителями. Но теперь мне придётся каждый день делать вид, что между мной и её отцом ничего нет. А он, кажется, совершенно не собирается мне помогать.
— Она пьёт без сахара.
Я замерла, не донеся ложку до чашки. Отец моей подруги не мог знать, как я пью чай. Не должен был. Но он знал. И смотрел на меня так, будто мы не виделись целую вечность.
Я переехала к Агнессе, чтобы сбежать от ссоры с родителями. Но теперь мне придётся каждый день делать вид, что между мной и её отцом ничего нет. А он, кажется, совершенно не собирается мне помогать.
Она остановилась в шаге от него. Он чувствовал её дыхание, её запах. Его руки дрожали. Он, человек, который никогда не терял контроля, теперь не мог унять дрожь в пальцах.
— Тогда уходи, — тихо сказала она. — Уходи, пока можешь.
Он не ушёл. Он не смог. Он шагнул к ней, обнял её лицо ладонями, и поцеловал.
Это был не поцелуй. Это был взрыв. Всё, что он подавлял годами — ярость, страсть, желание нарушать правила — вырвалось наружу. Она ответила ему, её губы раскрылись, встречая его язык, и тихий стон вырвался из её горла.
Его руки скользили по её телу, срывая халат. Под ним...
— Тогда уходи, — тихо сказала она. — Уходи, пока можешь.
Он не ушёл. Он не смог. Он шагнул к ней, обнял её лицо ладонями, и поцеловал.
Это был не поцелуй. Это был взрыв. Всё, что он подавлял годами — ярость, страсть, желание нарушать правила — вырвалось наружу. Она ответила ему, её губы раскрылись, встречая его язык, и тихий стон вырвался из её горла.
Его руки скользили по её телу, срывая халат. Под ним...
Герой — пилот, для которого небо — это зона контроля и спокойствия. Она попадает на борт как пассажирка в частном рейсе, и между ними почти нет слов: только взгляды, тишина кабины, ощущение скорости и высоты. В замкнутом пространстве напряжение становится почти осязаемым. От мужского взгляда это читается как потеря привычной уверенности: он управляет самолётом, но не может управлять тем, как реагирует на неё.
На высоте десяти тысяч метров он контролировал всё. Кроме себя рядом с ней...
На высоте десяти тысяч метров он контролировал всё. Кроме себя рядом с ней...
Выберите полку для книги