Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
Говорят, страх — самый сильный афродизиак. Я не верила, пока не прилетела с подругами на райский остров. Никто из нас не искал свободу от условностей, мы всего лишь хотели отдохнуть от разочарований в личной жизни. Но теперь я попала в изящную ловушку. Чтобы спасти подруг, я должна заплатить чем-то большим, чем просто тело.
Правила игры диктует он — безупречный и опасный владелец закрытого, таинственного клуба.
От него не убежать, от него невозможно отвести взгляд, но почему же так страшно? Он пахнет искушением, роковой страстью и запретами. Он шепчет на языке твоих самых темных фантазий.
Игра без права на спасение… от самой себя.
Правила игры диктует он — безупречный и опасный владелец закрытого, таинственного клуба.
От него не убежать, от него невозможно отвести взгляд, но почему же так страшно? Он пахнет искушением, роковой страстью и запретами. Он шепчет на языке твоих самых темных фантазий.
Игра без права на спасение… от самой себя.
— Как этот набор игрушек для взрослых оказался у меня вместо ёлочных шаров?! — свирепо интересуется босс.
Он появился на пороге моей квартиры поздним вечером.
И смотрит так, что дышать нечем.
Жарко!
Я заглядываю в коробку, которую он сует мне под нос.
Там набор игрушек и конфет для взрослых — шуточный подарок подруги.
— Перепутала коробки. Простите..
— Перепутала? Или все-таки хотела намекнуть?
Он закрывает дверь.
— Раздевайся, Елкина. Будем применять весь арсенал для получения удовольствия!
Он появился на пороге моей квартиры поздним вечером.
И смотрит так, что дышать нечем.
Жарко!
Я заглядываю в коробку, которую он сует мне под нос.
Там набор игрушек и конфет для взрослых — шуточный подарок подруги.
— Перепутала коробки. Простите..
— Перепутала? Или все-таки хотела намекнуть?
Он закрывает дверь.
— Раздевайся, Елкина. Будем применять весь арсенал для получения удовольствия!
Их взгляды встречаются — дольше, чем положено. Вероника моргает первой, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Ведь он отец Игоря, и это неправильно, но в глубине души шепчет искра любопытства. Захар отрывается от стены и приближается, шаги уверенные, как у хищника. Он останавливается рядом, слишком близко, и Вероника улавливает запах его одеколона — смесь табака и древесины.
— Вы выглядите усталой, Вероника, — говорит он, наливая коньяк в её бокал. Голос низкий, бархатный, с лёгким акцентом от европейских поездок.
Она сглатывает, стараясь сохранить спокойствие. Это запретно, но сердце бьётся чаще, и она берёт бокал.
— Спасибо, Захар. Просто корпоративы всегда такие утомляющие.
— Ты могла бы светить ярче, — продолжает он, наклоняясь ближе, так что его дыхание касается уха. — Если захочешь.
— Вы выглядите усталой, Вероника, — говорит он, наливая коньяк в её бокал. Голос низкий, бархатный, с лёгким акцентом от европейских поездок.
Она сглатывает, стараясь сохранить спокойствие. Это запретно, но сердце бьётся чаще, и она берёт бокал.
— Спасибо, Захар. Просто корпоративы всегда такие утомляющие.
— Ты могла бы светить ярче, — продолжает он, наклоняясь ближе, так что его дыхание касается уха. — Если захочешь.
— Сбежавшая невеста, — произносит Новиков медленно. — Интересно. Бросила жениха, семью, стабильность… ради чего? Ради возможности мыть полы в моем офисе?
— Ради возможности дышать! — вдруг вырывается у меня, и я сама пугаюсь этой вспышки. — Ради выбора. Даже если этот выбор — мыть ваши полы.
Мужчина смотрит на меня после этой тирады. Молчит. Сейчас он выгонит меня.
Но тот говорит:
— Беглецов я ценю. У них нет права на ошибку. Это делает их… податливым материалом.
Он встает, подходит к окну, снова поворачивается ко мне спиной.
— Вы начнете завтра. В семь утра. Позже — не приходите. Вы — на побегушках. Кофе, документы, поручения. Вас будут ломать. Вас будут унижать клиенты и коллеги. Вы будете спать по четыре часа и ненавидеть этот город, эту работу и меня. — Он оборачивается. Его взгляд — ледяной вызов. — — Выдержите год — начнете расти. Получите шанс стать кем-то. Нет — мир вас съест без остатка. Согласны?
— Ради возможности дышать! — вдруг вырывается у меня, и я сама пугаюсь этой вспышки. — Ради выбора. Даже если этот выбор — мыть ваши полы.
Мужчина смотрит на меня после этой тирады. Молчит. Сейчас он выгонит меня.
Но тот говорит:
— Беглецов я ценю. У них нет права на ошибку. Это делает их… податливым материалом.
Он встает, подходит к окну, снова поворачивается ко мне спиной.
— Вы начнете завтра. В семь утра. Позже — не приходите. Вы — на побегушках. Кофе, документы, поручения. Вас будут ломать. Вас будут унижать клиенты и коллеги. Вы будете спать по четыре часа и ненавидеть этот город, эту работу и меня. — Он оборачивается. Его взгляд — ледяной вызов. — — Выдержите год — начнете расти. Получите шанс стать кем-то. Нет — мир вас съест без остатка. Согласны?
– Вы… фотограф?
– Фотограф? – его бархатный баритон я чувствую кожей. – Кажется, это будет интересно. Незабудок у меня не было уже давно.
Чтобы спасти маму, я решилась всего на один вечер подменить свою подругу.
Я думала, всё будет просто: сыграю роль, получу деньги и исчезну. Но когда гаснет свет, исчезают и маски. И оказывается, что его желание стоит куда больше денег...
– Фотограф? – его бархатный баритон я чувствую кожей. – Кажется, это будет интересно. Незабудок у меня не было уже давно.
Чтобы спасти маму, я решилась всего на один вечер подменить свою подругу.
Я думала, всё будет просто: сыграю роль, получу деньги и исчезну. Но когда гаснет свет, исчезают и маски. И оказывается, что его желание стоит куда больше денег...
Магия, призванная раскрывать тайны, связала их души и тела. Полгода разлуки превратили эту связь в одержимость.
Она — боевой маг. Он — эльфийский шпион. Их встреча — государственная измена, а любовь — смертный приговор. Но в заброшенном храме на заснеженном перевале война отступает.
Остаются только он, она и ночь, которую они украли у судьбы.
Она — боевой маг. Он — эльфийский шпион. Их встреча — государственная измена, а любовь — смертный приговор. Но в заброшенном храме на заснеженном перевале война отступает.
Остаются только он, она и ночь, которую они украли у судьбы.
В двадцать лет я поставила крест на мужчинах. Страсть для меня — скучная обязанность под одеялом. Я думала, что сломана, пока не встретила их. Отец моей подруги и трое его друзей. Они слишком взрослые, слишком опытные и слишком самоуверенные. Они решили, что я просто неразбуженный бутон, и взялись преподать мне урок. Урок, который я никогда не забуду.
Нью-Йорк, подпольный рок и безумие без тормозов. Барабанщик-итальянец и русская студентка-журналистка сталкиваются в клубе и взрывают друг другу жизнь. Музыка, секс и выбор между славой и свободой. История о том, как один ритм может разбудить внутреннего зверя — и утащить за край.
— Ты уже большая девочка. Берёшь любого мальчика, всего на одну ночь. Пользуешься, получаешь удовольствие. Посмотри, все так делают, — обводит рукой зал ночного клуба Илона. — Любой будет счастлив, поверь, — и её губы уже растягиваются в хищной улыбке, когда она ловит на себе голодный взгляд восточного красавчика. — Надо любить себя, понимаешь? — небрежно привстаёт она с барного стула, чуть поводя бедром.
Я с ней совершенно согласна. Надо любить себя.
Но я чувствую себя не в своей тарелке в этой танцующей и веселящейся толпе.
Вскидываю глаза.
И вдруг ловлю на себе мужской взгляд.
Сердце словно сжимает невидимая стальная рука.
Кажется, на секунду я забываю, как дышать…
***
Подруга вытащила меня по горящей путёвке в Египет, чтобы я сменила обстановку. Отошла от токсичных отношений, в которых я увязла, как муха в сиропе.
Но я и подумать не могла, что эти несколько дней перевернут всю мою жизнь…
Я с ней совершенно согласна. Надо любить себя.
Но я чувствую себя не в своей тарелке в этой танцующей и веселящейся толпе.
Вскидываю глаза.
И вдруг ловлю на себе мужской взгляд.
Сердце словно сжимает невидимая стальная рука.
Кажется, на секунду я забываю, как дышать…
***
Подруга вытащила меня по горящей путёвке в Египет, чтобы я сменила обстановку. Отошла от токсичных отношений, в которых я увязла, как муха в сиропе.
Но я и подумать не могла, что эти несколько дней перевернут всю мою жизнь…
Строгая преподавательница Венера Акимовна вступает в опасную игру с двумя дерзкими спортсменами — спор на грани безумия меняет всё. Продержись ещё немного, девочка. Настоящая любовь уже идёт к тебе.
— Ну что, начнём тренировку? — ухмыляется Ярик.
— Здесь?! Не заморачиваетесь, да? — вскидываю брови.
— Плохому танцору всегда что‑то мешает, — тянет Шах, потягиваясь. Кофта задирается — мелькает рельефный живот. — Ты плохой танцор, Снежинка?
— Я не буду заниматься в этой одежде! — резко. — Не хочу заболеть из‑за ваших экспериментов.
— Поможем, — Шах срывает кофту, протягивает. — Переодевайся.
— Твою поношенную футболку?! — вспыхиваю. — Да ни за что!
— Значит, ты плохой танцор, — подаётся вперёд Ярик.
— А вы считаете, все должны таять от ваших футболок? — скрещиваю руки. — Самомнение зашкаливает, ребята.
— Это у тебя самомнение, если думаешь, что мы смотрим на тебя как на «одну из», — Шах натягивает кофту.
— Ну что, начнём тренировку? — ухмыляется Ярик.
— Здесь?! Не заморачиваетесь, да? — вскидываю брови.
— Плохому танцору всегда что‑то мешает, — тянет Шах, потягиваясь. Кофта задирается — мелькает рельефный живот. — Ты плохой танцор, Снежинка?
— Я не буду заниматься в этой одежде! — резко. — Не хочу заболеть из‑за ваших экспериментов.
— Поможем, — Шах срывает кофту, протягивает. — Переодевайся.
— Твою поношенную футболку?! — вспыхиваю. — Да ни за что!
— Значит, ты плохой танцор, — подаётся вперёд Ярик.
— А вы считаете, все должны таять от ваших футболок? — скрещиваю руки. — Самомнение зашкаливает, ребята.
— Это у тебя самомнение, если думаешь, что мы смотрим на тебя как на «одну из», — Шах натягивает кофту.
Выберите полку для книги