Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
🔞 Я собиралась выбрать этой ночью первого встречного.
Красивого. Внимательного. Безопасного.
Оказалось, что таким может быть только он – Ник, мой лучший друг.
***
🔥 Никита всегда казался мне безопасным и привычным — человеком, которого я знаю с пелёнок.
Но одна случайная сцена показала мне его с другой стороны.
Слишком взрослой.
Слишком притягательной.
Слишком опасной для нашей дружбы.
Теперь я замечала каждую деталь: его голос, запах, сильные руки и тёмный взгляд, от которого по коже пробегали мурашки.
Он говорит, что друзья этим не занимаются. Что я запуталась и пожалею. Но я готова доказать, что знаю, чего хочу.
Ведь иногда самый запретный соблазн оказывается совсем рядом — в комнате лучшего друга.
Красивого. Внимательного. Безопасного.
Оказалось, что таким может быть только он – Ник, мой лучший друг.
***
🔥 Никита всегда казался мне безопасным и привычным — человеком, которого я знаю с пелёнок.
Но одна случайная сцена показала мне его с другой стороны.
Слишком взрослой.
Слишком притягательной.
Слишком опасной для нашей дружбы.
Теперь я замечала каждую деталь: его голос, запах, сильные руки и тёмный взгляд, от которого по коже пробегали мурашки.
Он говорит, что друзья этим не занимаются. Что я запуталась и пожалею. Но я готова доказать, что знаю, чего хочу.
Ведь иногда самый запретный соблазн оказывается совсем рядом — в комнате лучшего друга.
«Кому ты нужна в тридцать лет? С твоим прицепом из лишних килограммов и детских картинок?» — семь лет я верила мужу. А потом просто перестала втягивать живот и ушла.
Мне достался билет в новую жизнь: контракт с французским издательством, старинное шато в Провансе и работа иллюстратором для невыносимого французского автора. Жан-Пьер Ренар забраковал десятерых художников и не подпускает никого к своему сердцу. Меня он тоже встретил ледяным: «Исключено. Возвращайтесь в город».
Вот только мне слишком дорого дался этот побег, чтобы я сдалась.
Мне достался билет в новую жизнь: контракт с французским издательством, старинное шато в Провансе и работа иллюстратором для невыносимого французского автора. Жан-Пьер Ренар забраковал десятерых художников и не подпускает никого к своему сердцу. Меня он тоже встретил ледяным: «Исключено. Возвращайтесь в город».
Вот только мне слишком дорого дался этот побег, чтобы я сдалась.
Я не просила дарить мне эльфа. Тем более - пленного. И уж точно не собиралась влюбляться в того, кто должен был стать моей самой опасной тайной.
Леди Элиана фон Вальден привыкла доверять только себе. В её мире власть принадлежит тем, кто умеет улыбаться, когда хочется обнажить клинок, и заключать сделки, не показывая настоящих намерений.
Поэтому, когда лорд Бран преподносит ей в подарок загадочного эльфа с ледяными глазами, железным ошейником и цепями на руках, Элиана понимает: это не жест доброй воли. Это ловушка.
Вот только Дариэль совсем не похож на покорного слугу.
Он слишком горд. Слишком опасен. И слишком много скрывает.
Он утверждает, что не является рабом. Его руны связаны с древней магией, его прошлое окутано тайной, а за ним охотятся те, кто готов уничтожить каждого, кто встанет на его защиту.
Элиана должна была избавиться от него.
Вместо этого она решает узнать правду.
Леди Элиана фон Вальден привыкла доверять только себе. В её мире власть принадлежит тем, кто умеет улыбаться, когда хочется обнажить клинок, и заключать сделки, не показывая настоящих намерений.
Поэтому, когда лорд Бран преподносит ей в подарок загадочного эльфа с ледяными глазами, железным ошейником и цепями на руках, Элиана понимает: это не жест доброй воли. Это ловушка.
Вот только Дариэль совсем не похож на покорного слугу.
Он слишком горд. Слишком опасен. И слишком много скрывает.
Он утверждает, что не является рабом. Его руны связаны с древней магией, его прошлое окутано тайной, а за ним охотятся те, кто готов уничтожить каждого, кто встанет на его защиту.
Элиана должна была избавиться от него.
Вместо этого она решает узнать правду.
Когда я поравнялась со старшим братом семейства, то почувствовала себя маленькой. Слишком уж высокий и широкоплечий был мужчина. Но я не боюсь. Чем больше шкаф, тем больше вещей в него влезет. Я улыбнулась ему в лицо самой приветливой улыбкой и поставила дно сумочки на его руки.
— Дворецкий, отнесите, пожалуйста, в мою комнату, ох, ещё там в багажнике мой чемодан. Его тоже нужно отнести в дом, — проворковала я и ухохатывалась внутри от вида брюнета. Он не верил своим ушам, но да, милый, я назвала тебя дворецким, чтобы сбить спесь.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он тихо, сквозь зубы. — Я не дворецкий, и мужчины не должны носить в руках женских сумок.
Взяв двумя пальцами аксессуар, собеседник попытался вручить мне его обратно, даже зыркнул на меня глазами, но я была бы не я, если бы не продолжила провокацию, убирая ладони в карманы брюк.
— Хотите сказать, что женщина, уставшая после дороги, должна сама позаботиться о себе? Может, мне ещё и машину помыть, на которой меня при
— Дворецкий, отнесите, пожалуйста, в мою комнату, ох, ещё там в багажнике мой чемодан. Его тоже нужно отнести в дом, — проворковала я и ухохатывалась внутри от вида брюнета. Он не верил своим ушам, но да, милый, я назвала тебя дворецким, чтобы сбить спесь.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он тихо, сквозь зубы. — Я не дворецкий, и мужчины не должны носить в руках женских сумок.
Взяв двумя пальцами аксессуар, собеседник попытался вручить мне его обратно, даже зыркнул на меня глазами, но я была бы не я, если бы не продолжила провокацию, убирая ладони в карманы брюк.
— Хотите сказать, что женщина, уставшая после дороги, должна сама позаботиться о себе? Может, мне ещё и машину помыть, на которой меня при
Она:
Когда император разрешил магию всем, я думала, что жизнь наконец наладится. Но вместо этого я, одна из лучших учениц Академии магии, чиню своей магией соседские крыши и вазы за медяки. Потому что деревенские знахарки сбили цены.
Но тут соседка приносит новость: император ищет няню для своей пятилетней дочери.
Условия: магический дар и возраст до сорока лет.
Я моложе сорока. У меня есть дар. И мне терять нечего.
Ведь уже хуже, чем есть не может быть.
Или может?
Он:
Я правлю империей девять лет. Женился по любви и потерял жену. Легализовал магию, которой боялись веками.
А теперь моя пятилетняя дочь терроризирует дворец своей магией.
Няньки сбегают. Учителя в истерике.
Мне нужен кто-то, кто сможет её обуздать. Кто-то, кому не страшна маленькая девочка.
Ко мне пришла она, магичка из обедневшего рода.
Я ещё не знаю, научит она мою дочь хоть чему-нибудь или сбежит как все остальные.
Но выбора у меня особо нет.
ХЭ
Когда император разрешил магию всем, я думала, что жизнь наконец наладится. Но вместо этого я, одна из лучших учениц Академии магии, чиню своей магией соседские крыши и вазы за медяки. Потому что деревенские знахарки сбили цены.
Но тут соседка приносит новость: император ищет няню для своей пятилетней дочери.
Условия: магический дар и возраст до сорока лет.
Я моложе сорока. У меня есть дар. И мне терять нечего.
Ведь уже хуже, чем есть не может быть.
Или может?
Он:
Я правлю империей девять лет. Женился по любви и потерял жену. Легализовал магию, которой боялись веками.
А теперь моя пятилетняя дочь терроризирует дворец своей магией.
Няньки сбегают. Учителя в истерике.
Мне нужен кто-то, кто сможет её обуздать. Кто-то, кому не страшна маленькая девочка.
Ко мне пришла она, магичка из обедневшего рода.
Я ещё не знаю, научит она мою дочь хоть чему-нибудь или сбежит как все остальные.
Но выбора у меня особо нет.
ХЭ
Я сбежала от нежеланного брака в военную академию, где нет места женщинам. Но ее ректор оказался моим женихом. Мы заключили пари – если продержусь до конца и стану боевым магом, он разорвет помолвку. А я забуду о его маленькой тайне. Но с самого начала все пошло не так, и наше пари превратилось во что-то большее.
На следующее утро Ксения вышла на крыльцо. В шортах. В майке. С растрёпанными волосами. Босиком. Трава была тёплой. Влажной. Живой.
И увидела его.
Он стоял за забором. На соседнем участке. Высокий. Широкоплечий. В выгоревшей рубашке. В джинсах. В сапогах. Загорелый до темноты. Волосы светлые, выгоревшие на солнце. Щетина. Руки в земле. В мозолях. В шрамах.
Он копал. Лопата входила в землю легко. Уверенно. Как будто это было продолжение его тела. Как будто он родился с лопатой в руках.
Ксения смотрела. Не отводя глаз. Не понимая, почему. Просто — смотрела. На то, как играют мышцы под рубашкой. На то, как солнце лежит на его предплечьях. На то, как он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.
Он поднял голову. Увидел её. Посмотрел. Прищурился. Не удивился. Не улыбнулся. Просто посмотрел. Спокойно. Оценивающе. Как смотрят на что-то новое. Не чужое. Но незнакомое.
— Новая соседка? — спросил он. Голос низкий. Густой. С кубанским мягким выговором. Гэкает. Окает. Живой.
— Ксения!
И увидела его.
Он стоял за забором. На соседнем участке. Высокий. Широкоплечий. В выгоревшей рубашке. В джинсах. В сапогах. Загорелый до темноты. Волосы светлые, выгоревшие на солнце. Щетина. Руки в земле. В мозолях. В шрамах.
Он копал. Лопата входила в землю легко. Уверенно. Как будто это было продолжение его тела. Как будто он родился с лопатой в руках.
Ксения смотрела. Не отводя глаз. Не понимая, почему. Просто — смотрела. На то, как играют мышцы под рубашкой. На то, как солнце лежит на его предплечьях. На то, как он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.
Он поднял голову. Увидел её. Посмотрел. Прищурился. Не удивился. Не улыбнулся. Просто посмотрел. Спокойно. Оценивающе. Как смотрят на что-то новое. Не чужое. Но незнакомое.
— Новая соседка? — спросил он. Голос низкий. Густой. С кубанским мягким выговором. Гэкает. Окает. Живой.
— Ксения!
Обычно чудовища не отпускают своих жертв. Особенно, если между ними развивается что-то гораздо опаснее страха.
Объехав ремонт на дороге, я попала на болота, где тут же была принесена в жертву местной нежити — испещренному уродливыми шрамами двухметровому чудовищу, в котором нет ни капли сострадания к людям. Но у меня есть шанс на спасение. Смогу ли я им воспользоваться или сгину на болотах, не сумев выбраться из объятий смерти?
Объехав ремонт на дороге, я попала на болота, где тут же была принесена в жертву местной нежити — испещренному уродливыми шрамами двухметровому чудовищу, в котором нет ни капли сострадания к людям. Но у меня есть шанс на спасение. Смогу ли я им воспользоваться или сгину на болотах, не сумев выбраться из объятий смерти?
— Ты серьёзно думаешь, что я поведусь на такую, как ты? — бросает он, окидывая меня насмешливым взглядом.
А я просто хочу провалиться сквозь землю. Потому что я — пышка, а он — мажор, который въехал в соседнюю квартиру и теперь считает, что все девчонки в доме — его личная гаремная коллекция.
Ну уж нет. Я не собираюсь бегать за ним слюнями. Пусть знает: меня не купить ни дорогим костюмом, ни наглой улыбкой.
Но когда я наряжаюсь на вечеринку просто чтобы повеселиться. И теперь уже он пытается пробить мою броню.
Только я не верю в сказки. Мажоры не влюбляются в таких, как я. Или всё-таки влюбляются?
А я просто хочу провалиться сквозь землю. Потому что я — пышка, а он — мажор, который въехал в соседнюю квартиру и теперь считает, что все девчонки в доме — его личная гаремная коллекция.
Ну уж нет. Я не собираюсь бегать за ним слюнями. Пусть знает: меня не купить ни дорогим костюмом, ни наглой улыбкой.
Но когда я наряжаюсь на вечеринку просто чтобы повеселиться. И теперь уже он пытается пробить мою броню.
Только я не верю в сказки. Мажоры не влюбляются в таких, как я. Или всё-таки влюбляются?
Старый ковёр переносит меня из музейной мастерской в движущийся город орков, который из-за повреждённого магического полога идёт прямо к каменной буре. Починить дорогу могу только я, но каждый стежок навсегда стирает из памяти один пройденный путь. Рядом оказываются суровый вождь Арган и насмешливый хранитель дорог Сайр — и оба слишком быстро становятся для меня важными. А когда откроется дорога домой, придётся решить, что я боюсь потерять сильнее.
Выберите полку для книги