Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»

Они поднялись на смотровую площадку Башни. Сэйрен достал инструменты. Линзу. Призму. Направил свет. Посмотрел. Долго. Молча.
Потом выпрямился. Лицо было бледным.
— Это не трещина, — сказал он. — Это прокол. Намеренный. Кто-то ввёл иглу в третий слой. Тонкую. Острую. И оставил. Она расширяет отверстие. Медленно. День за днём.
— Кто?
— Не знаю. Но это не случайность. Это работа. Точная. Умелая. Кто-то, кто знает структуру купола. Кто-то из плетельщиков. Или зеркальщиков.
Ирис почувствовала холод. Не от ветра. От понимания. Кто-то из своих. Разрушает купол. Изнутри.
— Что делать? — спросила она.
— Вытащить иглу. Заплатить трещину. Но это временно. Если не найдём того, кто это делает, он вернётся. С новой иглой.
Они работали до вечера. Сэйрен вырезал иглу. Тонкую. Стеклянную. Почти невидимую. Ирис плела заплату. Луч за лучом. Слой за слоем. Заполняла трещину светом. Застывшим. Плотным.
Когда закончили, солнце садилось. Купол стал тёмно-синим. Звёзды-трещинки зажглись.

Утром третьего дня Даша пришла на пляж Паданг-Паданг. Маленькая бухта, зажатая между скалами, с бирюзовой водой и белым песком. Волны были небольшими, но живыми. Даша сидела на песке, поджав ноги, и смотрела, как сёрферы ловят волну.
— Первый раз?
Она обернулась. Перед ней стоял мужчина. Высокий, загорелый до глубокого бронзового оттенка. Волосы — чёрные, чуть вьющиеся, собраны в короткий хвост. Тело — сухое, жилистое, с рельефными мышцами плеч и пресса. На бёдрах — бордшорты, на плече — доска. Лицо — скуластое, с широким носом и тёмными глазами, в которых плясали смешинки.
— Что? — переспросила Даша.
— Сёрфинг. Первый раз? — он кивнул на доску у своих ног. — Ты сидишь и смотришь так, будто хочешь, но боишься.
Даша рассмеялась.
— Так заметно?
— Очень. Я Ваян. Инструктор. Давай научу. Первый урок бесплатный. Для тех, кто смотрит такими глазами.
Она не знала, почему согласилась. Может, потому что три года не делала ничего просто так. Без цели. Без плана. Просто потому что хочется

Мой отпуск в Абу-Даби превратился в шпионский боевик, когда банда наемников похитила меня прямо с пляжа. Эти идиоты перепутали меня с элитной содержанкой — «живым подарком» для влиятельного восточного шейха.
Теперь я заперта на вилле у Камиля — сурового миллионера и босса службы безопасности, который обязан доставить меня заказчику в абсолютной неприкосновенности. Он привык к покорности, но я устрою ему кулинарный бунт, побеги по простыням и сущий ад на земле! Между нами летят крышесносные искры, но ситуация становится смертельно опасной, когда Камиль узнает, что я невинна. Шейх не отступит от такого трофея, но мой невыносимый похититель вдруг понимает, что ни за какие миллионы мира меня не отдаст

Яра была хранительницей Леса. Жила в избе на опушке. Каждое утро обходила деревья. Слушала. Проверяла. Не появились ли трещины в памяти. Не потускнели ли старые воспоминания. Не поселилась ли гниль.
В то утро она шла по Старой Тропе. Пальцы скользили по стволам. Дуб — воспоминание о ребёнке, который обнимал кору и смеялся. Сосна — поцелуй двух влюблённых, сто лет назад, на закате. Берёза — слёзы женщины, которая прощалась.
Яра не задерживалась. Шла дальше. К Сердцу Леса. К самому старому дереву. К Прадубу, которому было две тысячи лет. Потому что вчера Прадуб позвал её. Не шёпотом. Криком. Тихим, глухим криком коры, которая трескается.
Она вышла на поляну. Прадуб стоял в центре. Огромный. Ствол в пять обхватов. Крона закрывала небо. Но кора... кора была серой. Мёртвой. Не гнилой. Не больной. Пустой. Как будто воспоминания вытекли. Как кровь из раны.
Яра прижала обе ладони к стволу. Закрыла глаза.
Тишина. Ни одного воспоминания. Две тысячи лет жизни — и ничего. Пусто.
А потом — вс

Кира работала быстро. Пинцет, изолирующие перчатки, заговорённый контейнер. Кристалл не поддавался — прирос к катушке, впился рунами в медь. Пришлось использовать одновременно паяльник и заклинание разрыва. Левой рукой — паяльник, правой — жест, губы шепчут формулу. Искра. Треск. Кристалл отвалился.
Кира бросила его в контейнер, захлопнула крышку. Генератор вздохнул. Гул выровнялся. Руны загорелись ровно, тепло, голубым.
— Готово, — выдохнула она. Вытерла лоб тыльной стороной ладони.
Дарен смотрел на неё. С интересом. Без подозрения.
— Ты управляешь двумя руками одновременно. Паяльник и магия.
— Инженер-чародей. Суть профессии.
— Я видел таких. Обычно они не лезут в генераторы голыми руками.
— А я лезу. — Кира защёлкнула панель. — Этот кристалл — не случайность. Кто-то поставил его целенаправленно. Точно в третью катушку. Знал схему.
Дарен помрачнел.
— Третий за месяц. В Южном форте и в Башне Сигналов тоже нашли. Я думал, совпадение.
— Не совпадение. Кто-то гасит генератор.

Старый ковёр переносит меня из музейной мастерской в движущийся город орков, который из-за повреждённого магического полога идёт прямо к каменной буре. Починить дорогу могу только я, но каждый стежок навсегда стирает из памяти один пройденный путь. Рядом оказываются суровый вождь Арган и насмешливый хранитель дорог Сайр — и оба слишком быстро становятся для меня важными. А когда откроется дорога домой, придётся решить, что я боюсь потерять сильнее.

Мы вышли к озеру. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, и в ней отражались звёзды, которых в небе было втрое больше, чем я привыкла видеть. На берегу стоял второй эльф.
Он отличался от Кайлена, как ночь отличается от сумерек. Светлые, почти белые волосы падали ему на плечи свободными прядями. Телосложение было более плотным, плечи — шире, а в движениях чувствовалась сдержанная сила хищника. Глаза его оказались серо-голубыми, холодными, как зимнее небо, но когда он посмотрел на меня, в них мелькнуло что-то живое и голодное.
— Финаэ́ль, — представился он. Голос его был ниже, чем у Кайлена, с металлическим оттенком. — Я тоже ждал.
— Оба ждали? — я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя нелепо в своём походном свитере и потёртых джинсах.
Финаэль усмехнулся:
— В Эльдарионе, когда душа зовёт двоих, это значит лишь одно. Ты — наша. А мы — твои.

В ночь полнолуния мы всегда вместе. Все четверо. Это традиция, которую мы завели в первый год нашего брака. Большая кровать в центральной зале башни, свечи, вино, и никакой магии — только мы.
Дариан наливает вино. Северин зажигает свечи одним щелчком пальцев. Каэль бросает на кровать шёлковые подушки. Я стою посреди комнаты в длинном халате, и трое мужчин смотрят на меня...

Дом Тэвиона был сплетён из живых ветвей цветущего дерева. Внутри пахло жасмином и тёплым деревом. Он усадил меня на мягкое ложе, принёс воду в резной чаше, фрукты, хлеб. Я ела жадно, а он сидел напротив и просто смотрел. Не с осуждением. С нежностью. С тихим, терпеливым восхищением.
Я успела умыться, переодеться в чистую рубашку, которую он мне дал, — тонкую, шёлковую, пахнущую цветами, — когда дверь открылась.
Вошёл второй эльф. И если Тэвион был похож на музыку, то этот был похож на тишину после грозы. Серебристо-белые волосы, коротко остриженные. Резкие, точёные скулы. Глаза — глубокого фиалкового цвета, с тёмной каймой вокруг радужки. Тело — крепкое, подтянутое, с широкими плечами и длинными руками. На предплечье — тонкий шрам. Ему было тридцать лет.
— Аэрон, — представился он. Голос низкий, ровный, с хрипотцой. Страж Садов.
Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом перевёл взгляд на Тэвиона, и между ними прошёл безмолвный разговор — быстрый, тёплый, привычный.
— Это она

История сильной девушки, которая начала новую жизнь в большом, незнакомом городе. Найдет ли она тихую гавань или её жизнь обернется рухнувшими надеждами?

*****
Я укусила его за нижнюю губу.

Виктор отстранился, вытирая тыльной стороной ладони кровь. В его глазах вспыхнуло удивление, а затем — восхищение.
— С характером, — произнёс он, и улыбка стала шире. — Мне это нравится.

— А мне нет, — выплюнула я, хотя колени подкашивались. — Пустите меня.

— Нет. У меня выбор, либо лишить тебя работы, либо сломать в этой комнате. Я выбрал второе — сказал он и снова прижал меня к стене, на этот раз крепче.

Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои запястья и завёл их над головой, удерживая одной рукой. Другой он начал медленно расстёгивать пуговицы моей блузки.