Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Его пальцы сжались на моём бедре — там, где ещё вчера не имели права быть.
- Скажи мне остановиться.
Его голос — хриплый, ломаный. Он просит. Почти умоляет. Мужчина, который никогда никого не просит.
- Нет.
- Лера.
- Нет. Не останавливайся.
Она сбежала от бывшего в загородный дом подруги — отдышаться, прийти в себя, забыть. Но подруга уехала. А её отец — остался. Сорок четыре года, тяжёлые руки, серебро на висках и взгляд, после которого забываешь не бывшего — себя. Он варит ей кофе. Говорит «иди спать». Смотрит так, будто держится из последних сил. И однажды — перестаёт держаться.
- Скажи мне остановиться.
Его голос — хриплый, ломаный. Он просит. Почти умоляет. Мужчина, который никогда никого не просит.
- Нет.
- Лера.
- Нет. Не останавливайся.
Она сбежала от бывшего в загородный дом подруги — отдышаться, прийти в себя, забыть. Но подруга уехала. А её отец — остался. Сорок четыре года, тяжёлые руки, серебро на висках и взгляд, после которого забываешь не бывшего — себя. Он варит ей кофе. Говорит «иди спать». Смотрит так, будто держится из последних сил. И однажды — перестаёт держаться.
Она пришла худеть. А получила его.
Аня Синицина знает, каково это быть удобной. Удобной, чтобы выслушать бывшего, когда ему плохо. Удобной, чтобы накормить борщом среди ночи. Удобной, чтобы согреть в постели, а утром сделать вид, что ничего не было. Она не скандалит, не требует, не выясняет отношений. Просто заедает грусть эклерами и надеется, что однажды кто-то увидит в ней не только «своего человека», но и женщину.
Весна. Очередная попытка что-то изменить. Абонемент в банный комплекс «Медвежий угол», ну а что, говорят, баня выгоняет лишнюю воду. План: погреться, расслабиться, сбросить полкило и сбежать обратно в свой уютный кокон.
Но у судьбы другие планы.
Потому что в «Медвежьем углу» есть хозяин. Михаил Лесной - два метра суровой мужественности, татуировка медведя на груди и взгляд, от которого подкашиваются ноги.
Он не будет спрашивать разрешения.
А когда её бывшие вдруг решат напомнить о себе — хозяин «Медвежьего угла» доходчиво объяснит, что делиться не привык.
Аня Синицина знает, каково это быть удобной. Удобной, чтобы выслушать бывшего, когда ему плохо. Удобной, чтобы накормить борщом среди ночи. Удобной, чтобы согреть в постели, а утром сделать вид, что ничего не было. Она не скандалит, не требует, не выясняет отношений. Просто заедает грусть эклерами и надеется, что однажды кто-то увидит в ней не только «своего человека», но и женщину.
Весна. Очередная попытка что-то изменить. Абонемент в банный комплекс «Медвежий угол», ну а что, говорят, баня выгоняет лишнюю воду. План: погреться, расслабиться, сбросить полкило и сбежать обратно в свой уютный кокон.
Но у судьбы другие планы.
Потому что в «Медвежьем углу» есть хозяин. Михаил Лесной - два метра суровой мужественности, татуировка медведя на груди и взгляд, от которого подкашиваются ноги.
Он не будет спрашивать разрешения.
А когда её бывшие вдруг решат напомнить о себе — хозяин «Медвежьего угла» доходчиво объяснит, что делиться не привык.
— Сними халат, девочка.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
Жаркий летний день в Нью-Йорке, один из самых разыскиваемых контрабандистов оружия решает сдаться властям. Хорошо продуманный план или угрызения совести?
Он – эльф, которого невозможно сломать.
Я – та, кто по ошибке стала его хозяйкой.
Клеймо на его коже должно было подчинить его мне.
Но вместо этого оно связало нас сильнее, чем я могла представить.
Теперь я чувствую его ненависть.
Он – мои страхи.
И чем сильнее мы пытаемся держаться друг от друга подальше, тем больнее становится.
Он хочет свободы.
Я хочу избавиться от этой связи.
Но есть одна проблема:
если разорвать клеймо – один из нас может не выжить.
Я – та, кто по ошибке стала его хозяйкой.
Клеймо на его коже должно было подчинить его мне.
Но вместо этого оно связало нас сильнее, чем я могла представить.
Теперь я чувствую его ненависть.
Он – мои страхи.
И чем сильнее мы пытаемся держаться друг от друга подальше, тем больнее становится.
Он хочет свободы.
Я хочу избавиться от этой связи.
Но есть одна проблема:
если разорвать клеймо – один из нас может не выжить.
— Трое на одну? — усмехается средний. — Справишься, сладкая?
Я не отвечаю. Я уже дрожу.
Горный отель. Три брата-хозяина. И я — их новый администратор, которая впервые в жизни скажет «да» вместо «как скажете».
Я не отвечаю. Я уже дрожу.
Горный отель. Три брата-хозяина. И я — их новый администратор, которая впервые в жизни скажет «да» вместо «как скажете».
— Ты уверена, что хочешь войти? — спрашивает он, держа дверь.
За его спиной — двое. Виски в бокалах, расстёгнутые запонки, тишина, от которой звенит в ушах.
Я делаю шаг. Дверь закрывается.
Я унаследовала клуб. А вместе с ним — троих хозяев, которые привыкли, что им не отказывают. Холодный. Молчаливый. Улыбчивый. Каждый по отдельности опасен. Вместе — смертельны. Они дали мне месяц, чтобы доказать, что я имею право на это место. Я докажу. Только сначала мне придётся пережить одну ночь, где я перестану понимать, где заканчиваюсь я и начинаются они.
За его спиной — двое. Виски в бокалах, расстёгнутые запонки, тишина, от которой звенит в ушах.
Я делаю шаг. Дверь закрывается.
Я унаследовала клуб. А вместе с ним — троих хозяев, которые привыкли, что им не отказывают. Холодный. Молчаливый. Улыбчивый. Каждый по отдельности опасен. Вместе — смертельны. Они дали мне месяц, чтобы доказать, что я имею право на это место. Я докажу. Только сначала мне придётся пережить одну ночь, где я перестану понимать, где заканчиваюсь я и начинаются они.
За неделю до моего девятнадцатилетия Миша собрал мои вещи и выгнал с позором. От этих отношений у меня осталась только растоптанная самооценка и привычка вечно искать вину в себе. Я слишком долго пыталась быть для всех удобной, заслуживать любовь и помалкивать, когда внутри всё просто горело. Свой день рождения я встретила с ощущением, что я полностью разрушена.
Но потом в моей жизни появился Артём. Взрослый, уверенный в себе, и по совместительству… младший брат моего отчима. Связь с ним — это табу, которое должно было меня напугать. Но то, что началось как глупая минутная слабость в тесной машине, слишком быстро превратилось в опасную игру за спиной у матери и отчима. Артёму плевать на мои комплексы. Он не собирается меня воспитывать или жалеть — он просто видит во мне женщину и заставляет наконец поверить в себя.
Похоже, чтобы перечеркнуть годы боли, действительно хватает трех дней и одного мужчины. Но смогу ли я пойти до конца, когда на кону покой моей семьи?
Но потом в моей жизни появился Артём. Взрослый, уверенный в себе, и по совместительству… младший брат моего отчима. Связь с ним — это табу, которое должно было меня напугать. Но то, что началось как глупая минутная слабость в тесной машине, слишком быстро превратилось в опасную игру за спиной у матери и отчима. Артёму плевать на мои комплексы. Он не собирается меня воспитывать или жалеть — он просто видит во мне женщину и заставляет наконец поверить в себя.
Похоже, чтобы перечеркнуть годы боли, действительно хватает трех дней и одного мужчины. Но смогу ли я пойти до конца, когда на кону покой моей семьи?
Он поклялся умирающей жене, что будет заботиться о её дочери как о родной. Но когда Изабелла вернулась из Англии, Оливер понял: он больше не видит в ней ребёнка. Она теперь женщина. И запретнее любой пиратской добычи, потому что её кровь — тёмная, её статус — ничтожен, а его честь — не позволяет. Но что, если честь это единственное, что мешает ему сдаться поглощающей любви?
Я просто ехала на девичник к подруге, но дурацкий навигатор такси сошел с ума, завез меня в глухой глухомань и оставил одну в грозу. Шаг на странный свет – и привет, другой мир!
Теперь я в Элирионе, королевстве идеальных, утонченных и невыносимо высокомерных эльфов. И ладно бы просто попала, так древнее пророчество в один голос заявляет, что я – истинная жена их правителя. Единственная, кто способна подарить ему сильного наследника и спасти угасающую магию.
Вот только сам король Эллион от меня не в восторге.
Но что делать, если под его ледяным взглядом по телу пробегает опасный огонь, а его редкие прикосновения заставляют меня забыть обо всем на свете? Мы погубим друг друга… или растопим этот лед навсегда.
Теперь я в Элирионе, королевстве идеальных, утонченных и невыносимо высокомерных эльфов. И ладно бы просто попала, так древнее пророчество в один голос заявляет, что я – истинная жена их правителя. Единственная, кто способна подарить ему сильного наследника и спасти угасающую магию.
Вот только сам король Эллион от меня не в восторге.
Но что делать, если под его ледяным взглядом по телу пробегает опасный огонь, а его редкие прикосновения заставляют меня забыть обо всем на свете? Мы погубим друг друга… или растопим этот лед навсегда.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги