Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»

🔞 Говорят: в тихом омуте водятся черти. Я не верил. Пока не увидел её – лучшую подружку сестры.
Я думал, она просто смотрит. Оказалось — изучает.
Годами.
Каждый мой взгляд, улыбка, жест руки — у неё в книгах.
В книгах, где миллионы прочтений. Где все герои — я, а все героини — она. В самых грязных, самых волнующих позах.

***
🔥 Она думает, я злюсь? О, нет. Я только начинаю играть. По её сценарию. Но с одним изменением — режиссёр теперь я.
Следующий том она будет писать вживую. На своём теле.
Оказывается, тихий омут — не так уж тих, когда его заставляешь говорить правду.

Она привыкла разделять свою жизнь на две части: днём — университет и лекции, ночью — закрытый клуб и танцы в клетке.
В ту ночь она встречает мужчину, который смотрит на неё так, будто давно знает, чего хочет.
ВНИМАНИЕ
!!!ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНО!!!

Мой отец лишился бизнеса и чтобы вернуть холдинг должен был выдать меня замуж за своего старого друга, который пообещал выплатить все наши долги. Я должна была сказать свое «да» у алтаря, но свадьбу прервали вооруженные люди в масках и ОН. Тот, кто не скрывал своего лица.
Его зовут Маттео Росси и он глава итальянского синдиката. Мой жених ему изрядно задолжал. И платить за это мне. Черноволосый мужчина схватил меня за предплечье и, притянув к себе, заявил, что право первой ночи с невестой за ним.

Он - уверенный в себе мужчина — владелец ночного клуба с теневой репутацией. Он замечает девушку, которая приходит туда не за развлечениями, а чтобы спрятаться от проблем. Её уязвимость и независимость одновременно раздражают и притягивают его. Он не собирается «спасать» её по-доброму: он хочет, чтобы она смотрела только на него, слушалась его ритма, чувствовала его власть. История про жёсткий контроль, притяжение на грани и постепенное стирание границ между «нельзя» и «уже невозможно без этого». Он не просил её доверять. Он брал это доверие силой желания...

Я всегда считал, что истинная власть заключается не в способности причинять боль, а в умении дарить безопасность. Люди, далёкие от нашего мира, ошибочно полагают, что БДСМ — это лишь кожа, цепи и жестокость. Они не понимают, что за каждым строгим приказом, за каждой туго затянутой верёвкой скрывается колоссальное доверие. Доверие, которое хрупче хрусталя и тяжелее свинца.
Мне двадцать девять лет. Я архитектор-реставратор. Моя работа заключается в том, чтобы возвращать к жизни старые, полуразрушенные здания. Я вижу их насквозь: я знаю, где скрыты несущие стены, где таится гнилая балка, а где фундамент ещё способен выдержать века. Я умею слушать камень и дерево. И точно так же я умею слушать людей. Точнее, одну конкретную женщину. Её зовут Елена. Ей двадцать четыре, и она — самая сложная и прекрасная симфония, которую мне когда-либо доводилось восстанавливать...

Мы подошли ближе. Алиса обернулась, и я почувствовал, как что-то внутри меня сдвинулось с мёртвой точки, словно в фундаменте моего рационального мира появилась трещина, через которую хлынул ослепительный свет. Её глаза были серыми, как море перед штормом.
— Леонид, — произнесла она, и её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Вы привели кого-то, чтобы оценить мою работу, или вы просто прячетесь от дождя?
Лео улыбнулся своей обезоруживающей улыбке, но я заметил, как напряглась его челюсть. Он был поражён. Мы оба были поражены.
— Это Марк, — сказал Лео, не сводя с неё глаз. — Мой архитектор. Он умеет видеть структуру там, где другие видят лишь хаос. Я подумал, что твой холст требует именно такого взгляда.
Алиса перевела взгляд на меня. В её взгляде не было кокетства, только цепкий, оценивающий интеллект.

Её глаза расширились. Лёгкий румянец предательски выступил на её бледных щеках.
— Это правда? — тихо спросила она.
— В этом кабинете нет места лжи, Елена. Здесь есть только правда. И боль. И удовольствие. Они идут рука об руку. Моя задача — научить вас чувствовать. Сломать ваши барьеры и построить новые, где я буду вашим единственным пропуском. Я буду вашим тренером. Но мои методы... они требуют полной отдачи. Вы готовы подписать контракт?
Я придвинул к ней плотный лист бумаги. Это был не просто договор об оказании услуг. Это был манифест власти и подчинения.
— Здесь прописаны все правила, — объяснил я, наблюдая, как она скользит глазами по строчкам. — Первое: моё слово — закон. Второе: у вас есть стоп-слово. «Красный». Если вы произносите его, всё немедленно прекращается. Но если вы не произносите его, вы принадлежите мне. Третье: никаких вопросов о моей личной жизни. Вы здесь только для того, чтобы работать над собой.
Елена подняла на меня взгляд. В нём читалась интрига, вызов..

Грубоватый, прямолинейный мужчина, который привык решать проблемы силой и действиями, а не словами. Она — тонкая, эмоциональная, и его обычная манера общения её ранит. Он этого не понимает сначала, а потом вдруг замечает каждую мелочь: как она вздрагивает, как прячет взгляд, как старается не показывать обиду. И впервые в жизни он начинает учиться быть осторожнее, мягче, внимательнее — не потому что это правильно, а потому что иначе он её потеряет.
Он не знал, как быть нежным. Но ради неё он научился говорить без слов...

Герой — успешный фотограф, который привык видеть людей как образы: позы, свет, композицию. Он снимает героиню для рекламной кампании, и всё должно быть идеально отрепетировано. Но она не умеет притворяться: в кадре срывается, злится, смеётся невпопад — и именно эта неподдельность сводит его с ума. Профессионализм ломается: он уже не думает о кадре, он думает о том, как удержать её взгляд, как прикоснуться так, чтобы она не отстранилась.
Он снимал сотни женщин. Но только она заставила его забыть про объектив...

Наши встречи в усадьбе стали ежедневными. Я находил десятки причин, чтобы контролировать ход реставрации. Я следил за тем, как она работает, как она кусает губу, когда у неё что-то не получается, как она выдыхает, когда думает, что никто не смотрит. Она была идеальной сабмиссивной, даже не подозревая об этом, или, может быть, подавляя в себе это желание годами.
Интрига начала закручиваться в тот момент, когда в усадьбе появился Глеб. Ему был тридцать один год, он был частным коллекционером и спонсором реставрации. Глеб был из тех мужчин, которые привыкли, что мир крутится вокруг их кошелька. Он был скользким, самоуверенным, с неприятной, липкой улыбкой. Я сразу почувствовал к нему отвращение. Не как Доминант, а просто как мужчина. Он смотрел на Елену не как на мастера, а как на вещь, которую можно оценить и купить.
Я видел, как она сжимается при нём. Как её голос становится тише, как она избегает зрительного контакта. Глеб позволял себе лишнее: клал руку на её стул, слишком близко...