Книги в жанре «Эротика» по тегу «tag»
В зимнем лесу, далеко от города, я слышу крик и иду на помощь тому, кто меня презирает. Этот высокомерный красавчик вдоволь отыгрался, бросаясь оскорблениями в тот день на рынке. Мне стоило пройти мимо, но совесть целителя не позволяет оставить раненого.
Приходится помогать. До города, в одиночку, не дотащить на себе здоровяка с переломом. Придётся приютить гневливого, непокорного дровосека в своей избе и оказать помощь. А ещё заткнуть ему рот, чтобы этот хам прекратил называть меня толстухой!
Знать бы в тот момент, чем обернётся решение остаться в метели один на один с привлекательным чудовищем…
Приходится помогать. До города, в одиночку, не дотащить на себе здоровяка с переломом. Придётся приютить гневливого, непокорного дровосека в своей избе и оказать помощь. А ещё заткнуть ему рот, чтобы этот хам прекратил называть меня толстухой!
Знать бы в тот момент, чем обернётся решение остаться в метели один на один с привлекательным чудовищем…
Она боится своего отражения. Он не отводит глаз.
Злата привыкла быть «слишком»: пышной, громкой, заметной. После отношений, где ей сказали «ты толстая», она не ждёт от лета ничего, кроме вина и попыток спрятать живот под туникой.
Но в доме Полины есть кое-кто ещё. Её отец. 49 лет жёсткого бизнеса и одиночества. Он говорит «ты красивая» — она не верит. Он говорит «баба должна быть мягкой» — и её мир трещит.
Они начинают игру, где ставка — дружба, доверие и тело, которое Злата не научилась любить. Когда тайна перестаёт быть тайной, каждый получает то, чего боялся.
Правда. Страх. И мужчина, который впервые говорит «люблю».
Без фильтров. Без стыда. Без права на отступление.
Злата привыкла быть «слишком»: пышной, громкой, заметной. После отношений, где ей сказали «ты толстая», она не ждёт от лета ничего, кроме вина и попыток спрятать живот под туникой.
Но в доме Полины есть кое-кто ещё. Её отец. 49 лет жёсткого бизнеса и одиночества. Он говорит «ты красивая» — она не верит. Он говорит «баба должна быть мягкой» — и её мир трещит.
Они начинают игру, где ставка — дружба, доверие и тело, которое Злата не научилась любить. Когда тайна перестаёт быть тайной, каждый получает то, чего боялся.
Правда. Страх. И мужчина, который впервые говорит «люблю».
Без фильтров. Без стыда. Без права на отступление.
Я мчусь по едва заметной тропе, продираюсь сквозь папоротники и дыхание джунглей обжигает кожу. Сердце колотится, но не от бега.
Я знаю — он где-то рядом. Идёт по моему следу.
Левон настигает меня. Его руки перехватывают меня за талию и я, пытаясь вырваться, поскальзываюсь на мокром мху. Мы оба теряем равновесие и падаем вместе, прямо на мягкий ковёр из тропических листьев.
Он оказывается сверху, прижимая меня к земле всем своим весом. Не говорит ни слова. Только смотрит — и его глаза, один серый, другой голубой, отражают всполохи света, пробивающегося сквозь кроны.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, приподнимают, прижимают к себе. Его губы касаются моей шеи — горячие, требовательные.
— Теперь не убежишь, — шепчет он.
Ткань туники задирается под его ладонью.
Это безумие. Это неправильно.
Но моё тело уже не слушается рассудка.
Я знаю — он где-то рядом. Идёт по моему следу.
Левон настигает меня. Его руки перехватывают меня за талию и я, пытаясь вырваться, поскальзываюсь на мокром мху. Мы оба теряем равновесие и падаем вместе, прямо на мягкий ковёр из тропических листьев.
Он оказывается сверху, прижимая меня к земле всем своим весом. Не говорит ни слова. Только смотрит — и его глаза, один серый, другой голубой, отражают всполохи света, пробивающегося сквозь кроны.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, приподнимают, прижимают к себе. Его губы касаются моей шеи — горячие, требовательные.
— Теперь не убежишь, — шепчет он.
Ткань туники задирается под его ладонью.
Это безумие. Это неправильно.
Но моё тело уже не слушается рассудка.
Она — пышка за тридцать, мать двоих детей и кондитер, который мечтал о тихой жизни. Они — трое братьев-кавказцев, владельцев элитного ресторана, привыкших брать всё, что хотят. Её первая смена превращается в ловушку: новый унизительный наряд, пристальные взгляды и приказ — она работает только для них.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
«Ты похожа на нашу мать, — говорит Фёдор. — Такая же. Пышная, домашняя. Она ушла, когда нам было десять. И теперь мы думаем: ты тоже уйдёшь? Или останешься?»
— Я остаюсь там, где мне платят, а не с вашими травмами.
— Тебе придётся с ними работать. Мы выбрали тебя, потому что ты не улыбаешься, как они. Ты держишься, как будто мы опасные. Это правильно. Мы опасные.
Она думала, что сможет сохранить дистанцию. Но когда трое мужчин решают сделать тебя своей — у тебя нет выбора. Только отдаться. Полностью. И узнать, что такое настоящая страсть, в которой нет места одиночеству.
Император приказал мне выйти замуж за Элиана Винтерса — наследника Южных земель и врага моего рода. Отказ означал бы государственную измену. А согласие — жизнь рядом с мужчиной, который кажется холодным и равнодушным.
Я была уверена, Элиан женился на мне лишь ради власти. Но оказалось, что я ошибалась. Постепенно, его поступки заставили посмотреть меня на мужа иначе.
А потом мне приказали убить его.
Теперь мне придется выбирать между долгом перед государством и родом и собственным сердцем. Выберу ли я своего мужа, когда исчезнут все другие причины оставаться рядом?
Я была уверена, Элиан женился на мне лишь ради власти. Но оказалось, что я ошибалась. Постепенно, его поступки заставили посмотреть меня на мужа иначе.
А потом мне приказали убить его.
Теперь мне придется выбирать между долгом перед государством и родом и собственным сердцем. Выберу ли я своего мужа, когда исчезнут все другие причины оставаться рядом?
Дарина подписывает фиктивный брак за четыреста тысяч на лечение матери — и думает, что торгуется с сыном. Но настоящий покупатель — его отец.
— Это фиктивный брак.
Он чуть улыбнулся. Без тепла.
— Фиктивный. Вы не с ним будете, Дарина. Вы будете со мной.
Два брата. Один даёт, другой берёт. И оба уверены, что она принадлежит им. Дарина выбирает не между любовью и деньгами — между двумя видами власти, и цена этого выбора растёт с каждой главой. Жёсткая эротика, где подчинение — не слабость, а решение, которое ещё аукнется.
— Это фиктивный брак.
Он чуть улыбнулся. Без тепла.
— Фиктивный. Вы не с ним будете, Дарина. Вы будете со мной.
Два брата. Один даёт, другой берёт. И оба уверены, что она принадлежит им. Дарина выбирает не между любовью и деньгами — между двумя видами власти, и цена этого выбора растёт с каждой главой. Жёсткая эротика, где подчинение — не слабость, а решение, которое ещё аукнется.
— Малыш, опустись на колени.
Эти слова становятся началом моего падения.
Мой брат проиграл три миллиона и решил расплатиться мной.
Теперь я стою перед Ханом — человеком, которому не говорят «нет».
Он не кричит. Не угрожает. Не торгуется. Просто предлагает сделку, отказаться от которой я не могу.
Я готова заплатить любую цену, лишь бы спасти единственного близкого человека.
Но очень скоро понимаю, брат задолжал Хану вовсе не деньги.
И самая страшная часть этой сделки ещё впереди.
Эти слова становятся началом моего падения.
Мой брат проиграл три миллиона и решил расплатиться мной.
Теперь я стою перед Ханом — человеком, которому не говорят «нет».
Он не кричит. Не угрожает. Не торгуется. Просто предлагает сделку, отказаться от которой я не могу.
Я готова заплатить любую цену, лишь бы спасти единственного близкого человека.
Но очень скоро понимаю, брат задолжал Хану вовсе не деньги.
И самая страшная часть этой сделки ещё впереди.
Отец проиграл её в карты — и теперь она должна мужчине, который не повышает голос, потому что в этом нет нужды. У неё отняли выбор. Но не желание выбирать.
«— Ты не боишься меня, — сказал он. — Это странно. Все боятся.
— Боюсь, — сказала я. — Но не показываю.
— Почему?
— Потому что покажу — выиграешь».
Три мужчины в одном доме. Один долг, который нельзя вернуть деньгами. И женщина, которая училась не бояться — а потом решила: если её нельзя спасти, она спасёт себя сама. Власть, тишина и подчинение как выбор, а не поражение — жёсткая эротика о том, что тело может согласиться раньше разума, а разум всё равно найдёт способ победить.
«— Ты не боишься меня, — сказал он. — Это странно. Все боятся.
— Боюсь, — сказала я. — Но не показываю.
— Почему?
— Потому что покажу — выиграешь».
Три мужчины в одном доме. Один долг, который нельзя вернуть деньгами. И женщина, которая училась не бояться — а потом решила: если её нельзя спасти, она спасёт себя сама. Власть, тишина и подчинение как выбор, а не поражение — жёсткая эротика о том, что тело может согласиться раньше разума, а разум всё равно найдёт способ победить.
Меня проверяли на прочность болью, льдом, воском и чужими руками, но вместо того чтобы сломаться, я вдруг поняла: в этом мире унижения есть своя власть, а в подчинении — странная свобода.
Теперь я не знаю, кем стала — жертвой или победительницей, — но я точно знаю, что хочу продолжения.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Теперь я не знаю, кем стала — жертвой или победительницей, — но я точно знаю, что хочу продолжения.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я приехала в Иран за новой жизнью, но потеряла всё в одну секунду — деньги, документы, надежду. Я думала, что это конец, что я сломалась и никогда не выберусь. Но они пришли и спасли меня, и в их руках я нашла не только спасение, но и нечто большее.
Я изменилась той ночью. Я не знаю кем стала. Но знаю точно, что не хочу становиться прежней.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я изменилась той ночью. Я не знаю кем стала. Но знаю точно, что не хочу становиться прежней.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Выберите полку для книги