Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
Мой жених изменил мне за месяц до свадьбы. А потом добил фразой, что я стала для него слишком толстой и больше не привлекаю.
Плакать и жалеть себя? Ни за что. Я решила найти нового мужа. Тем более свадьба уже оплачена, платье куплено, гости приглашены, а до заветной даты осталось всего три недели.
И тут в моей жизни появляется безумно привлекательный мужчина, который с первого взгляда заявляет, что я — его женщина.
Поэтому я решаю не терять время и сама делаю ему предложение:
— Стань моим мужем.
И он неожиданно соглашается.
Вот только не знала, что мой новый избранник — оборотень. А я — его истинная пара.
Плакать и жалеть себя? Ни за что. Я решила найти нового мужа. Тем более свадьба уже оплачена, платье куплено, гости приглашены, а до заветной даты осталось всего три недели.
И тут в моей жизни появляется безумно привлекательный мужчина, который с первого взгляда заявляет, что я — его женщина.
Поэтому я решаю не терять время и сама делаю ему предложение:
— Стань моим мужем.
И он неожиданно соглашается.
Вот только не знала, что мой новый избранник — оборотень. А я — его истинная пара.
— Ты — мой тюремщик?
— Я — твой шанс выжить, птичка. Не путай.
Меня ведут на расстрел. Горный ветер, автомат в затылок, обрыв под ногами. А потом небо взрывается рёвом лопастей, и из вертолёта выпрыгивает человек, которого нельзя назвать человеком. Серые глаза, шрам на скуле, руки, убивающие без единого звука.
Он спасает меня. Увозит в своё логово — дом-крепость среди гор. И оставляет там. Одну.
Я — студентка-метеоролог, дерзкая и бесстрашная. Он — Полковник Громов, лётчик, который не умеет улыбаться. Я бросаю ему в лицо: «Вы кто, мой тюремщик?» А он усмехается и говорит: «Иди в дом. Сунешься в мою комнату — выкину в окно».
Он командует. Я не подчиняюсь. Он закрывается. Я ломаю стены.
А потом туман рассеивается. И я понимаю: он не держит меня в клетке. Он просто забыл, что сам давно в ней сидит. И я — единственная, у кого есть ключ.
— Я — твой шанс выжить, птичка. Не путай.
Меня ведут на расстрел. Горный ветер, автомат в затылок, обрыв под ногами. А потом небо взрывается рёвом лопастей, и из вертолёта выпрыгивает человек, которого нельзя назвать человеком. Серые глаза, шрам на скуле, руки, убивающие без единого звука.
Он спасает меня. Увозит в своё логово — дом-крепость среди гор. И оставляет там. Одну.
Я — студентка-метеоролог, дерзкая и бесстрашная. Он — Полковник Громов, лётчик, который не умеет улыбаться. Я бросаю ему в лицо: «Вы кто, мой тюремщик?» А он усмехается и говорит: «Иди в дом. Сунешься в мою комнату — выкину в окно».
Он командует. Я не подчиняюсь. Он закрывается. Я ломаю стены.
А потом туман рассеивается. И я понимаю: он не держит меня в клетке. Он просто забыл, что сам давно в ней сидит. И я — единственная, у кого есть ключ.
— Значит, ты всерьёз решила игнорировать меня?
— Нет, я просто стараюсь не смотреть на то, что раздражает.
— Придётся привыкнуть, птичка певчая. Я в твоей жизни надолго.
Я хотела лишь успешно и без проблем учиться в универе. Но с первого дня на меня положил глаз мажор, у кого побед на счету больше, чем зёрен в пакете кофе. Я бы с радостью отказалась от его навязчивого внимания, но, сломав кофемашину в его кофейне, вынуждена работать на него всё лето. И, как назло, сама не замечаю, как начинаю в него влюбляться. Вот только я ещё не знаю, что он поспорил на мою любовь.
— Нет, я просто стараюсь не смотреть на то, что раздражает.
— Придётся привыкнуть, птичка певчая. Я в твоей жизни надолго.
Я хотела лишь успешно и без проблем учиться в универе. Но с первого дня на меня положил глаз мажор, у кого побед на счету больше, чем зёрен в пакете кофе. Я бы с радостью отказалась от его навязчивого внимания, но, сломав кофемашину в его кофейне, вынуждена работать на него всё лето. И, как назло, сама не замечаю, как начинаю в него влюбляться. Вот только я ещё не знаю, что он поспорил на мою любовь.
— А новенькая, ничё такая, — похабно ухмыляется мой университетский приятель, провожая Азизу взглядом.
— Полегче, братишка, это моя жена, — обозначаю границы.
— Жена? — ошарашенные взгляды парней обращаются ко мне, — когда ты женился?
— На днях. Отец заставил. Традиции, все дела. Да и тот случай в сауне стал пределом его терпения.
Парни начинают громко хохотать, а я глаз не свожу с Азизы, остановившейся рядом с сопливым и слащавым первокурсником.
— Слушай, ну в принципе, я бы тоже не был против того, чтоб мне такой цветочек каждый день грел постель, — говорит друг, продолжая смеяться.
А меня от чего-то его слова вгоняют в ярость.
— Это мой цветочек. Уймись, — пресекаю я, продолжая смотреть на то, как она улыбается не мне.
Она моя жена! Пусть ещё сама этого не поняла и продолжает думать, что всё понарошку.
Но сегодня ночью для неё всё станет более чем очевидным. Ведь я потребую от неё исполнения супружеского долга.
И смотреть отныне она будет только на меня.
— Полегче, братишка, это моя жена, — обозначаю границы.
— Жена? — ошарашенные взгляды парней обращаются ко мне, — когда ты женился?
— На днях. Отец заставил. Традиции, все дела. Да и тот случай в сауне стал пределом его терпения.
Парни начинают громко хохотать, а я глаз не свожу с Азизы, остановившейся рядом с сопливым и слащавым первокурсником.
— Слушай, ну в принципе, я бы тоже не был против того, чтоб мне такой цветочек каждый день грел постель, — говорит друг, продолжая смеяться.
А меня от чего-то его слова вгоняют в ярость.
— Это мой цветочек. Уймись, — пресекаю я, продолжая смотреть на то, как она улыбается не мне.
Она моя жена! Пусть ещё сама этого не поняла и продолжает думать, что всё понарошку.
Но сегодня ночью для неё всё станет более чем очевидным. Ведь я потребую от неё исполнения супружеского долга.
И смотреть отныне она будет только на меня.
– Это не моё, клянусь! – дрожащим голосом выдавливаю из себя я.
Андрей переводит с пакета на меня равнодушный взгляд, и в его глазах зажигается недобрый огонёк.
– В полицию поедем, Верочка, или как?
– Это не моё! – повторяю, как заклинание.
Он проводит пальцами по моей щеке, и я перестаю дышать.
– Мы можем решить этот вопрос по-другому, малышка. Едем в ментовку или ко мне?
Андрей переводит с пакета на меня равнодушный взгляд, и в его глазах зажигается недобрый огонёк.
– В полицию поедем, Верочка, или как?
– Это не моё! – повторяю, как заклинание.
Он проводит пальцами по моей щеке, и я перестаю дышать.
– Мы можем решить этот вопрос по-другому, малышка. Едем в ментовку или ко мне?
— Не хочешь, скажи «нет». Отвезу домой. Долг от этого не вырастет.
— Хочу.
Ян Игоревич ни разу меня не целовал и не смотрел мне в глаза. А в ту ночь все изменилось.
Но наутро вернулся мой бывший. Тот, которого обожает мама и рядом с которым я не могу пошевелиться.
Теперь у меня на запястье чужие синяки, мама на стороне Стаса, а мужчина, которого я хочу, вдруг начал спрашивать у меня разрешения.
Я всю жизнь была удобной. Пора научиться говорить «нет». Даже ему.
— Хочу.
Ян Игоревич ни разу меня не целовал и не смотрел мне в глаза. А в ту ночь все изменилось.
Но наутро вернулся мой бывший. Тот, которого обожает мама и рядом с которым я не могу пошевелиться.
Теперь у меня на запястье чужие синяки, мама на стороне Стаса, а мужчина, которого я хочу, вдруг начал спрашивать у меня разрешения.
Я всю жизнь была удобной. Пора научиться говорить «нет». Даже ему.
— Где я? — слова вырвались хриплыми, чужими.
Он наконец поднял взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни жалости — только холодная насторожённость, как у зверя, который не знает, друг перед ним или добыча.
— В моём лесу, — коротко ответил он. — И если хочешь выжить, не делай резких движений. Здесь резкие движения заканчиваются кровью.
Один вечер на пыльном чердаке обернулся катастрофой. Еще недавно я ходила на скучную нелюбимую работу, как вдруг оказалась в странном лесу, заполненном оборотнями. Волнительнее всего оказалось то, что на меня обратил внимание сам Альфа стаи.
Альфа, над которым зависло проклятье... проклятье, к которому каким-то образом я имею прямое отношение.
Он наконец поднял взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни жалости — только холодная насторожённость, как у зверя, который не знает, друг перед ним или добыча.
— В моём лесу, — коротко ответил он. — И если хочешь выжить, не делай резких движений. Здесь резкие движения заканчиваются кровью.
Один вечер на пыльном чердаке обернулся катастрофой. Еще недавно я ходила на скучную нелюбимую работу, как вдруг оказалась в странном лесу, заполненном оборотнями. Волнительнее всего оказалось то, что на меня обратил внимание сам Альфа стаи.
Альфа, над которым зависло проклятье... проклятье, к которому каким-то образом я имею прямое отношение.
— Ты влезла между нами. В щель, которой раньше не было. Теперь он смотрит на меня как на врага. Из-за тебя.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.
"История о невестке Юлии, познавшей особые отношения со свекром и его армейскими друзьями"
"...Его дыхание опалило кожу, заставляя меня вздрогнуть. - Но теперь ты здесь, со мной. Забудь о том, что ты слышала от этого мальчишки. В моих руках ты поймешь, что значит быть желанной по-настоящему..."
"...Его дыхание опалило кожу, заставляя меня вздрогнуть. - Но теперь ты здесь, со мной. Забудь о том, что ты слышала от этого мальчишки. В моих руках ты поймешь, что значит быть желанной по-настоящему..."
— Ты! Я запрещаю приближаться к моей дочери. Усвоила, девочка?
Мужчина приближается слишком близко. От него веет силой и властью. Дыхание снова учащается, но теперь, оно горячее и возбужденное.
— Но… — пытаюсь сказать, что мы хорошие подруги и ничего такого не делали, но меня грубо прерывают.
— Никаких «но». Ты плохо на неё влияешь. – Глаза Филиппа скользят по моему лицу, спускаясь ниже.
Его взгляд темнеет, останавливаясь в районе моего декольте.
— Я не… — слова тонут, мысли путаются от его томного властного взгляда. Мое тело странно реагирует на этого брутального взрослого мужчину. – Влияю. Мы дружим.
— Больше нет.
Наши лица в сантиметре друг то друга. Медленно он направляет голову в сторону моего уха. Мощная загорелая шея с ровными линиями бороды, источает сумасшедший аромат.
— У меня есть предложение… – вибрирующий шепот течет в меня. — Я отмажу тебя от отчисления. А ты… — эта пауза сводит с ума, его руки ложатся на мои хрупкие предплечья, — будешь мне должна.
Мужчина приближается слишком близко. От него веет силой и властью. Дыхание снова учащается, но теперь, оно горячее и возбужденное.
— Но… — пытаюсь сказать, что мы хорошие подруги и ничего такого не делали, но меня грубо прерывают.
— Никаких «но». Ты плохо на неё влияешь. – Глаза Филиппа скользят по моему лицу, спускаясь ниже.
Его взгляд темнеет, останавливаясь в районе моего декольте.
— Я не… — слова тонут, мысли путаются от его томного властного взгляда. Мое тело странно реагирует на этого брутального взрослого мужчину. – Влияю. Мы дружим.
— Больше нет.
Наши лица в сантиметре друг то друга. Медленно он направляет голову в сторону моего уха. Мощная загорелая шея с ровными линиями бороды, источает сумасшедший аромат.
— У меня есть предложение… – вибрирующий шепот течет в меня. — Я отмажу тебя от отчисления. А ты… — эта пауза сводит с ума, его руки ложатся на мои хрупкие предплечья, — будешь мне должна.
Подборка книг про властных героев
Выберите полку для книги