Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
Я жила себе тихо и спокойно. Но один звонок разрушил все:
— Это опасный человек, — сказал мой дядя. — Он поживет у тебя месяц. Держи язык за зубами, делай, как он скажет, и все будет хорошо.
И теперь этот опасный человек ходит по моей квартире с хозяйским видом. Его взгляд с недовольством скользит по стенам, мебели и книгам. А когда он смотрит на меня, его глаза загораются особым пламенем.
Взгляд словно пробирается мне под кожу, и я дрожу. Чувствую внутри предательский отклик.
Этот человек устанавливает правила, которые мне придется нарушить.
Между нами нет понимания. Только животное, непреодолимое притяжение… И месяц под одной крышей.
— Это опасный человек, — сказал мой дядя. — Он поживет у тебя месяц. Держи язык за зубами, делай, как он скажет, и все будет хорошо.
И теперь этот опасный человек ходит по моей квартире с хозяйским видом. Его взгляд с недовольством скользит по стенам, мебели и книгам. А когда он смотрит на меня, его глаза загораются особым пламенем.
Взгляд словно пробирается мне под кожу, и я дрожу. Чувствую внутри предательский отклик.
Этот человек устанавливает правила, которые мне придется нарушить.
Между нами нет понимания. Только животное, непреодолимое притяжение… И месяц под одной крышей.
— Какая ты слабая, ни на что не способная, бесполезная.
Через каждое слово мужчина вставлял какие-то заклинания не на русском, но нетрудно было догадаться, что это мат.
— Отпустите меня тогда, — просипела я.
— Ну уж нет, для одного дела ты сгодишься точно, — Мужчина отпустил мою руку и резко толкнул обратно на кровать.
— Для к-какого? — пропищала, заикаясь.
Хотя по ощупывающему моё тело взгляду кавказца уже поняла, что этот мужлан имеет в виду.
— Не притворяйся тупой! — прорычал он, вновь склоняясь надо мной, — хотя, даже если оно так, не страшно. Для постельных утех много ума не надо.
***
Я слышала, что на Кавказе до сих пор воруют невест. Но никогда не думала, что это коснётся меня…
Через каждое слово мужчина вставлял какие-то заклинания не на русском, но нетрудно было догадаться, что это мат.
— Отпустите меня тогда, — просипела я.
— Ну уж нет, для одного дела ты сгодишься точно, — Мужчина отпустил мою руку и резко толкнул обратно на кровать.
— Для к-какого? — пропищала, заикаясь.
Хотя по ощупывающему моё тело взгляду кавказца уже поняла, что этот мужлан имеет в виду.
— Не притворяйся тупой! — прорычал он, вновь склоняясь надо мной, — хотя, даже если оно так, не страшно. Для постельных утех много ума не надо.
***
Я слышала, что на Кавказе до сих пор воруют невест. Но никогда не думала, что это коснётся меня…
Один поцелуй, который я не должна была допустить. Одна ошибка, за которую придётся платить.
Я не знала, кто он, когда позволила себе потерять контроль.
Он — враг моего отца. Хищник, который привык брать, не спрашивая.
Отец отдал меня ему, чтобы спасти бизнес. Теперь этот мужчина — мой будущий муж. И все вокруг делают вид, что так и должно быть.
Но я не вещь.
Только чем сильнее я пытаюсь вырваться, тем глубже вязну в этой опасной игре, где граница между страхом и желанием стирается с каждым днём.
Я не знала, кто он, когда позволила себе потерять контроль.
Он — враг моего отца. Хищник, который привык брать, не спрашивая.
Отец отдал меня ему, чтобы спасти бизнес. Теперь этот мужчина — мой будущий муж. И все вокруг делают вид, что так и должно быть.
Но я не вещь.
Только чем сильнее я пытаюсь вырваться, тем глубже вязну в этой опасной игре, где граница между страхом и желанием стирается с каждым днём.
❗ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ❗
Злата всматривается в моё лицо и щурится. Переводит взгляд с моих глаз на губы, потом снова на глаза. Наверное, сравнивает с тем, что хранится в памяти.
И только потом в её глазах вспыхивает чёткое осознание.
Я еле сдерживаюсь, чтобы торжествующе не улыбнуться. Но торможу себя. Рано. Пусть сначала переварит и примет новую реальность.
— Рустам?.. — шепчет растерянно.
Первый раз за семь лет слышу её голос. Не в записи, не в воспоминаниях — вживую. Он почти не изменился, только сейчас в нём столько всего — неверие, страх, надежда. Но больше всего — напряжения. Как у дикого зверька, который не понял, капкан перед ним или спасение.
Молчу несколько секунд, просто глядя на неё. Вспоминаю наш последний разговор перед выпускным. Её колючие, насмешливые слова и то, как она выкинула меня из своей жизни.
О да, я всё ещё это помню. И до сих пор хочу спросить — почему?
Злата всматривается в моё лицо и щурится. Переводит взгляд с моих глаз на губы, потом снова на глаза. Наверное, сравнивает с тем, что хранится в памяти.
И только потом в её глазах вспыхивает чёткое осознание.
Я еле сдерживаюсь, чтобы торжествующе не улыбнуться. Но торможу себя. Рано. Пусть сначала переварит и примет новую реальность.
— Рустам?.. — шепчет растерянно.
Первый раз за семь лет слышу её голос. Не в записи, не в воспоминаниях — вживую. Он почти не изменился, только сейчас в нём столько всего — неверие, страх, надежда. Но больше всего — напряжения. Как у дикого зверька, который не понял, капкан перед ним или спасение.
Молчу несколько секунд, просто глядя на неё. Вспоминаю наш последний разговор перед выпускным. Её колючие, насмешливые слова и то, как она выкинула меня из своей жизни.
О да, я всё ещё это помню. И до сих пор хочу спросить — почему?
— Это какая-то ошибка... недоразумение... — дрожу от паники, понимая, насколько сильно я попала.
— Да мне всё равно, Полетаева, отрезает босс, — ты это будешь или кто-то другой. Билеты куплены, отель забронирован. Поэтому дуй домой и собирай свои тряпки. Вечером самолет.
— Но я не могу...
А точнее, не хочу. Как можно добровольно согласиться на неделю в обществе этого угрюмого ворчуна? Нет уж. И даже теплое море не способно изменить этого.
— Я разве спросил? Ты летишь, и это не обсуждается. Иначе, — повышает голос, как только я открываю рот, — заявление — на стол!
***
Теплое море, белый песок... Что может быть... ужасней? Ведь в компании моего нового босса даже рай покажется преисподней.
— Да мне всё равно, Полетаева, отрезает босс, — ты это будешь или кто-то другой. Билеты куплены, отель забронирован. Поэтому дуй домой и собирай свои тряпки. Вечером самолет.
— Но я не могу...
А точнее, не хочу. Как можно добровольно согласиться на неделю в обществе этого угрюмого ворчуна? Нет уж. И даже теплое море не способно изменить этого.
— Я разве спросил? Ты летишь, и это не обсуждается. Иначе, — повышает голос, как только я открываю рот, — заявление — на стол!
***
Теплое море, белый песок... Что может быть... ужасней? Ведь в компании моего нового босса даже рай покажется преисподней.
Меня продали за долг отца — в дом самого опасного мужчины в горах. Альбиноска, «дочь дьявола», которую боялись в родном ауле. Я думала, это жестокая случайность. Ошибалась.
— Долг твоего отца. Думаешь, случайность, что именно наш род его выкупил?
— О чём ты?
— Я нашёл этот долг. Придержал его, чтобы вы не расплатились раньше срока. Я хотел, чтобы ты досталась мне.
Меня выбрали задолго до свадьбы — и не тот, за кого я вышла замуж. В доме два брата, старая кровь на снегу и тайна, которую слишком долго прятали молчанием. А ещё — мужчина, который боится любить сильнее, чем боится умереть, и однажды докажет: подчинение может быть выбором, а не поражением. Жёсткая эротика о власти, тайне и любви, рождённой там, где её быть не должно.
— Долг твоего отца. Думаешь, случайность, что именно наш род его выкупил?
— О чём ты?
— Я нашёл этот долг. Придержал его, чтобы вы не расплатились раньше срока. Я хотел, чтобы ты досталась мне.
Меня выбрали задолго до свадьбы — и не тот, за кого я вышла замуж. В доме два брата, старая кровь на снегу и тайна, которую слишком долго прятали молчанием. А ещё — мужчина, который боится любить сильнее, чем боится умереть, и однажды докажет: подчинение может быть выбором, а не поражением. Жёсткая эротика о власти, тайне и любви, рождённой там, где её быть не должно.
Её муж мёртв, агентство разорено, банк звонит каждый день. У свёкра, которого она боялась больше всего на свете, есть предложение: месяц в его доме — уборка, готовка, полное подчинение — и долг исчезнет.
— Ты — домработница.
— Я знаю свои долги, Алексей Валентинович.
— Добро пожаловать в мой дом, Золушка.
Она думает, что унижение — это самое страшное, что случится в этом особняке. Она ошибается. У Алексея есть два друга, с которыми он тридцать лет делит всё: деньги, сделки, женщин. Теперь — её.
Три хищника. Одни правила на троих. И выбор, который никто не готов был ей дать: не выживать — а выбирать самой.
— Ты — домработница.
— Я знаю свои долги, Алексей Валентинович.
— Добро пожаловать в мой дом, Золушка.
Она думает, что унижение — это самое страшное, что случится в этом особняке. Она ошибается. У Алексея есть два друга, с которыми он тридцать лет делит всё: деньги, сделки, женщин. Теперь — её.
Три хищника. Одни правила на троих. И выбор, который никто не готов был ей дать: не выживать — а выбирать самой.
— София! Ты совсем охренела?! — он рычит, пытаясь стереть сок с лица.
— Да! Когда поверила тебе!
— Ну и катись, вечная недотрога!
— Это я недотрога? — вспыхивает дикий эльфик.
Она, отступая, натыкается на меня. Ее спина касается моей груди. Девушка оборачивается. Ее взгляд, полный слез, стыда и безумной отваги, впивается в меня. Я вижу в нем отражение собственного одиночества, ту самую боль, которую я ношу в себе годами, но тщательно скрываю.
И я понимаю. Я уже не просто наблюдатель. Я — соучастник.
— Простите, дедушка, — ее голос дрожит, но в нем сталь. — Сыграйте в моего любовника? Пожалуйста?
И прежде чем я успеваю что-то сообразить, она встает на цыпочки, хватает меня за плечи и целует.
— Да! Когда поверила тебе!
— Ну и катись, вечная недотрога!
— Это я недотрога? — вспыхивает дикий эльфик.
Она, отступая, натыкается на меня. Ее спина касается моей груди. Девушка оборачивается. Ее взгляд, полный слез, стыда и безумной отваги, впивается в меня. Я вижу в нем отражение собственного одиночества, ту самую боль, которую я ношу в себе годами, но тщательно скрываю.
И я понимаю. Я уже не просто наблюдатель. Я — соучастник.
— Простите, дедушка, — ее голос дрожит, но в нем сталь. — Сыграйте в моего любовника? Пожалуйста?
И прежде чем я успеваю что-то сообразить, она встает на цыпочки, хватает меня за плечи и целует.
— Ты в моей власти, красавица, пока не попробую, не отпущу!
Приехала в рабочую командировку, чтобы заключить важный договор с капризным клиентом, но попала в плен к озабоченному горцу, который обожает девушек с пышными формами.
— Как вы попали в мой номер? Кто вас пустил?
— Сладкая, — усмехается огромный накачанный кавказец, — в этом городе я захожу, куда захочу, и никто меня не остановит.
Не успеваю возмутиться, как он зажимает меня в угол.
— Красавица, — говорит он хрипло, — я знаю твою страшную тайну, и одного моего звонка хватит, чтобы упечь тебя за решётку… хочешь остаться на свободе, тебе придётся очень постараться.
На этих словах он впивается в мои губы жарким поцелуем.
И начинает раздевать…
Приехала в рабочую командировку, чтобы заключить важный договор с капризным клиентом, но попала в плен к озабоченному горцу, который обожает девушек с пышными формами.
— Как вы попали в мой номер? Кто вас пустил?
— Сладкая, — усмехается огромный накачанный кавказец, — в этом городе я захожу, куда захочу, и никто меня не остановит.
Не успеваю возмутиться, как он зажимает меня в угол.
— Красавица, — говорит он хрипло, — я знаю твою страшную тайну, и одного моего звонка хватит, чтобы упечь тебя за решётку… хочешь остаться на свободе, тебе придётся очень постараться.
На этих словах он впивается в мои губы жарким поцелуем.
И начинает раздевать…
Два года Дзера прятала шрам под волосами и терпела крики тётки в дешёвом кафе — лишь бы не вспоминать мужа, который однажды ударил её бутылкой.
Потом в кафе вошёл Заур. Глава клана, которого боится весь город.
— Покажи, — сказал он, увидев кровь на её пальце.
Он не отвёл взгляд от шрама. А через два дня вернулся с предложением, от которого нельзя отказаться:
— Я пришёл предложить тебе выйти за меня замуж.
— Что?
— Ты не ослышалась. Даю тебе три дня на раздумья.
Брак по расчёту должен был стать просто крышей над головой. Но у власти Заура — своя цена, а у его врагов — свои планы на женщину, которая стала его слабостью.
Потом в кафе вошёл Заур. Глава клана, которого боится весь город.
— Покажи, — сказал он, увидев кровь на её пальце.
Он не отвёл взгляд от шрама. А через два дня вернулся с предложением, от которого нельзя отказаться:
— Я пришёл предложить тебе выйти за меня замуж.
— Что?
— Ты не ослышалась. Даю тебе три дня на раздумья.
Брак по расчёту должен был стать просто крышей над головой. Но у власти Заура — своя цена, а у его врагов — свои планы на женщину, которая стала его слабостью.
Подборка книг про властных героев
Выберите полку для книги