Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
Я всегда была тихой и правильной, но смерть лучшей подруги заставила меня понять: жизнь слишком коротка, чтобы бояться.
У нее было одно самое горячее желание. И я решила исполнить её желание за неё.
В одну безумную ночь я решилась.
Мне было больно, стыдно, я предавала все свои принципы — но сквозь унижение и слом пробивалось такое острое удовольствие, что я наконец поняла, что чувствую себя по-настоящему свободной.
У нее было одно самое горячее желание. И я решила исполнить её желание за неё.
В одну безумную ночь я решилась.
Мне было больно, стыдно, я предавала все свои принципы — но сквозь унижение и слом пробивалось такое острое удовольствие, что я наконец поняла, что чувствую себя по-настоящему свободной.
Татьяна бухгалтер на металлургическом заводе, разведена и давно подавляет свои истинные желания. Однажды, принеся документы в цех, она оказывается между двумя грубыми мужчинами — и привычный мир рушится, уступая место жёсткой, животной страсти, которую она так долго искала. Заводской гул становится фоном для её освобождения, а каждый обеденный перерыв превращается в испытание.
Продолжение Давида и Жанны. Где раскроются их тайные желания и возвращение к чему-то новому , интересно какой она стала...
— Ты знаешь, что это неправильно.
— Знаю. — она смотрит на него, не отрываясь. — Но я не могу остановиться.
Офис, где запреты только разжигают желание. Двое мужчин, которые привыкли получать всё. И одна женщина, которая оказалась в центре их внимания.
Она не искала этого. Она просто делала свою работу. Но когда твой босс смотрит на тебя так, будто уже раздел взглядом, а его партнёр шепчет тебе то, что не должен говорить, — работа перестаёт быть просто работой.
Контракт подписан. Проект запущен. Страсть — вне плана.
— Знаю. — она смотрит на него, не отрываясь. — Но я не могу остановиться.
Офис, где запреты только разжигают желание. Двое мужчин, которые привыкли получать всё. И одна женщина, которая оказалась в центре их внимания.
Она не искала этого. Она просто делала свою работу. Но когда твой босс смотрит на тебя так, будто уже раздел взглядом, а его партнёр шепчет тебе то, что не должен говорить, — работа перестаёт быть просто работой.
Контракт подписан. Проект запущен. Страсть — вне плана.
Она пришла к гинекологу с болью. Он оказался единственным свободным врачом. И свёкром.
Яна привыкла быть пустым местом в холодном браке. Но когда седой, статный мужчина с длинными пальцами касается её там, где не должен касаться никто, — она просыпается. Желание. Голод. Жажда быть увиденной.
Он старше на двадцать пять лет. Он отец её мужа. И он смотрит на неё не как на пациентку.
Когда она встала, чтобы уйти, он открыл дверь и сказал почти шёпотом:
«Яна. То, что я видел тебя сегодня — это останется между нами. Никто не узнает.»
Она замерла. В его глазах была тайна. Их общая тайна. Та, что свяжет крепче любых уз.
Запретная страсть, рискованные встречи и выбор, который разрушит всё. Или подарит ей жизнь, о которой она не смела мечтать.
Яна привыкла быть пустым местом в холодном браке. Но когда седой, статный мужчина с длинными пальцами касается её там, где не должен касаться никто, — она просыпается. Желание. Голод. Жажда быть увиденной.
Он старше на двадцать пять лет. Он отец её мужа. И он смотрит на неё не как на пациентку.
Когда она встала, чтобы уйти, он открыл дверь и сказал почти шёпотом:
«Яна. То, что я видел тебя сегодня — это останется между нами. Никто не узнает.»
Она замерла. В его глазах была тайна. Их общая тайна. Та, что свяжет крепче любых уз.
Запретная страсть, рискованные встречи и выбор, который разрушит всё. Или подарит ей жизнь, о которой она не смела мечтать.
Я приехала в Абхазию, чтобы спрятаться от собственного тела — от мужа, который разлюбил меня за лишние килограммы, от зеркал, от взглядов. А нашла двух мужчин, для которых «пышная» — не диагноз, а приговор: они решили, что я их, ещё до того, как я успела отказаться.
— Что я понимаю?
— Что ты наша. С этого момента.
— Я не вещь.
— Я и не говорю, что вещь. Я говорю, что мы тебя уже заметили.
Алан и Даур — братья, и оба хотят меня одну. Один берёт нежностью, другой — тишиной, от которой холодеет кожа. Я приехала забыть, что желанна. Уезжать не собираюсь.
— Что я понимаю?
— Что ты наша. С этого момента.
— Я не вещь.
— Я и не говорю, что вещь. Я говорю, что мы тебя уже заметили.
Алан и Даур — братья, и оба хотят меня одну. Один берёт нежностью, другой — тишиной, от которой холодеет кожа. Я приехала забыть, что желанна. Уезжать не собираюсь.
Никс был монстром.
Он охотился на эльфов на протяжении двадцати лет и ненавидел их всем сердцем. Уйдя в отставку, он думал, что больше никогда не столкнется с ними, пока не встретил ее. В лесу, где она должна была умереть и стать жертвой нового отряда, он протянул ей руку, сам не понимая зачем. Не как охотник — как человек, который устал ненавидеть. Она вошла в его дом, и он отдал ей свою постель, еду и тепло. А она отдала ему то, чего у него никогда не было — право быть не монстром, а мужчиной.
Он охотился на эльфов на протяжении двадцати лет и ненавидел их всем сердцем. Уйдя в отставку, он думал, что больше никогда не столкнется с ними, пока не встретил ее. В лесу, где она должна была умереть и стать жертвой нового отряда, он протянул ей руку, сам не понимая зачем. Не как охотник — как человек, который устал ненавидеть. Она вошла в его дом, и он отдал ей свою постель, еду и тепло. А она отдала ему то, чего у него никогда не было — право быть не монстром, а мужчиной.
— Я тебя унижал, — прошептал он. — Я тебя оскорблял. Ты должна ненавидеть меня.
— Я ненавижу тебя, — сказала я. — Но это не значит, что я не хочу тебя.
Он замер. Его глаза расширились, и я видела, как в них разгорается что-то новое. Не страх. Не паника. Желание.
— Что? — выдохнул он.
— Ты не ослышался, — сказала я. — Я хочу тебя. Но на моих условиях. Сегодня ты узнаешь, кто здесь на самом деле главный. Ты готов?
Вот так легко начальник оказался готов ползать передо мной на коленях. Потому что я так решила. Потому что Я так сказала.
— Я ненавижу тебя, — сказала я. — Но это не значит, что я не хочу тебя.
Он замер. Его глаза расширились, и я видела, как в них разгорается что-то новое. Не страх. Не паника. Желание.
— Что? — выдохнул он.
— Ты не ослышался, — сказала я. — Я хочу тебя. Но на моих условиях. Сегодня ты узнаешь, кто здесь на самом деле главный. Ты готов?
Вот так легко начальник оказался готов ползать передо мной на коленях. Потому что я так решила. Потому что Я так сказала.
Её обещали в жёны принцу. Но по дороге к алтарю её украли орки.
Одри проснулась в теле принцессы, чья судьба уже решена: брак с соседним принцем, мирный договор и спасение королевства. Она даже смирилась с этой ролью. Но вместо замка и шёлка — лес, клетка и грубые зелёные руки. Её новый «жених» — не бледнолицый аристократ, а вождь орков, который смотрит на неё как на трофей. Она должна была править, а теперь должна выжить. Но чем дольше она смотрит в его горящие глаза, тем меньше хочет возвращаться к нормальной жизни...
Одри проснулась в теле принцессы, чья судьба уже решена: брак с соседним принцем, мирный договор и спасение королевства. Она даже смирилась с этой ролью. Но вместо замка и шёлка — лес, клетка и грубые зелёные руки. Её новый «жених» — не бледнолицый аристократ, а вождь орков, который смотрит на неё как на трофей. Она должна была править, а теперь должна выжить. Но чем дольше она смотрит в его горящие глаза, тем меньше хочет возвращаться к нормальной жизни...
Когда отец сбежал, Алина Воронова сама стала расплатой. Ей придется вернуть долг самому Руслану Гасанову — жёсткому и властному кавказцу из Москвы.
---
Он посмотрел на меня жёстко.
— А ты пока ничего толком не делаешь, только ходишь с кислым лицом. Может, долг поднять надо? Чтобы мотивация появилась. А то спишь, как барыня, а долг сам по себе не закроется.
Я поставила перед ним готовую тарелку с нарезкой и тихо сказала:
— Руслан, я всё буду делать. Только объясните, где мой отец, пожалуйста.
Руслан только посмотрел меня через чашку – новую порцию кофе он пил с каким-то садистским удовольствием, разглядывая меня.
---
Он посмотрел на меня жёстко.
— А ты пока ничего толком не делаешь, только ходишь с кислым лицом. Может, долг поднять надо? Чтобы мотивация появилась. А то спишь, как барыня, а долг сам по себе не закроется.
Я поставила перед ним готовую тарелку с нарезкой и тихо сказала:
— Руслан, я всё буду делать. Только объясните, где мой отец, пожалуйста.
Руслан только посмотрел меня через чашку – новую порцию кофе он пил с каким-то садистским удовольствием, разглядывая меня.
Подборка книг про властных героев
Выберите полку для книги