Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»

Я — Доминант. Не по моде, не по увлечению. По природе. Это не роль, которую я играю, снимая пиджак. Это то, кем я являюсь, когда остаюсь наедине с собой.
В восемь вечера должен был прийти новый человек. Я не любил слово "клиент" — оно отдавало коммерцией, а то, чем я занимался, коммерцией не было. Это было искусство. Искусство власти, доверия, границы между болью и экстазом. Я не терпел беспорядка — ни в кабинете, ни в практике.
Звонок в домофон. Я нажал кнопку.
— Здравствуйте, я к Марку Викторовичу, — голос был тихий, чуть дрожащий. Молодой.
— Поднимайтесь. Лифт направо. Пятый этаж. Дверь открыта.
Я слышал, как она — я сразу понял, что это женщина — поднимается. Лифт в старом доме работал с ленивым скрипом. Потом шаги по коридору. Мягкие, неуверенные.
Дверь открылась.
Она стояла на пороге — мокрая от дождя, в бежевом тренче, перехваченном поясом, с мокрыми тёмными волосами, прилипшими к щекам. Лет двадцать три, не больше.

Мила — пышка, которая с детства привыкла втягивать живот и прятаться в мешковатых футболках. Она пришла на ВДНХ просто постоять у мотоциклов и уйти домой. Но байкер Саша подошёл первым — и посмотрел так, будто её формы созданы, чтобы их хотели, а не прятали.

— Ты не привыкла, чтобы на тебя смотрели, — сказал он.
— С чего ты взял?
— Плечи сводишь, стоит кому-то задержать на тебе глаза.


Дальше — ночная Москва на скорости, гараж, пропахший маслом, мужчина, который впервые боится не мотоцикла, а того, что его бросят. Есть и второй — наглый и опасный. И третий — молчаливый, чей взгляд запомнится дольше, чем должен.

Вероника устраивается личным ассистентом к владельцу IT-корпорации Владиславу — социопату и перфекционисту, увольняющему людей за опечатки в письмах. В контракте мелким шрифтом прописан пункт о «личном сопровождении», который включает в себя его специфические методы снятия стресса после провалов сделок. Когда корпорация оказывается на грани поглощения рейдерами, именно их тайные игры во власть и подчинение становятся главным оружием против совета директоров.

«Я пришла лечить ногу. А они заглянули в самую душу.
Сначала — просто руки врача. Профессиональные. Холодные. Но почему от них так жарко?
Я хотела убежать. Я хотела остаться.
— Это неправильно, — шептала я себе.
— Но почему тогда твоё сердце поёт? — отвечало тело.
Они не спрашивали разрешения. Они просто взяли.
И я поняла: бывает боль, которую хочется повторять снова и снова.
Трое. Одна. И целая вселенная, где нет запретов.
Готова заглянуть за дверь, которую открывают не всем?»

— Ближе, Катерина. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь от одного моего взгляда. Думала, пуленепробиваемое стекло тебя спасет? Ошибаешься. Ты уже в моей клетке.

Я пришла в «Спектр-7», чтобы стать его палачом. Изучить монстра, препарировать его разум и навсегда запереть в бездне. Демитрий — зверь, который питается чужой сломленной волей, и я была единственной, кто не побоялся войти в его вольер.

Но охота пошла не по плану.
Я считала себя сильной, пока не проснулась с его клеймом на бедре. Грубый, багровый след от губ — прямое доказательство того, что стены тюрьмы для него не преграда. Он нашел способ выйти, не открывая дверей. Он уже в моей спальне. Он уже в моих мыслях.

Теперь Демитрий не просто ждет меня за стеклом. Он владеет мной. Я должна была уничтожить его, но сама стала его главным трофеем. Бежать некуда: за обман он заставит платить невинностью, а за попытку бунта — жизнью.

— Вы что, решили перформанс устроить? — рявкнул он, отодвигая меня в сторону.
— Я просто хотела согреться!
— Согреться — это чай. А это, — он кивнул на дымящуюся печь, — поджог!
Он влетел в дом, распахнул заслонку, вытащил дымящиеся дрова на железный лист, чертыхаясь. Через пару минут дым рассеялся.
— Вы, художники, все такие? — спросил он, вытирая руки о штаны. — Сначала подожжёте дом, потом скажете, что это искусство?
— Я не художник, я иллюстратор. Это разные вещи.
— Ну-ну. Иллюстратор поджога.
Он повернулся ко мне. Я стояла посреди кухни, перепачканная сажей, с прилипшими к щеке волосами. Он усмехнулся — не зло, а как-то устало.
— Идите умойтесь. Вы похожи на трубочиста.

Я пришла реставрировать старинную коллекцию.
Я не знала, что хозяева коллекции — два брата.
И не знала, что им нужна не только реставрация их книг.
Максимилиан не прикасается. Он смотрит так, что я сама раздеваюсь.
Люциан не приказывает. Он касается так, что я сама молю о боли.
Они не ломают меня. Они реставрируют.
Сдирают слой за слоем — пока я не становлюсь их главным экспонатом.
Но когда два мужчины хотят одну женщину, кому в итоге принадлежит она?

— Почему ты вышла за него?
— Ты исчез.
— Я умирал!
— А я тебя ждала!

Почти через семь лет Евгений вернулся. Поздно. Теперь я жена его брата! Только медведь Жени не отходит от моего сына ни на шаг...

Я медленно подошёл к ней. Мои шаги гулко отдавались от бетонных стен. Она подняла голову. Её глаза были большими, тёмно-карими, полными страха, но также и странного, завораживающего ожидания.
— Ты пришла, — сказал я. Мой голос прозвучал низко, вибрируя в пустоте цеха.
— Вы получили письмо, — ответила она. Её голос дрожал, но был отчётливым.
— Кто ты?
— Меня зовут Алиса, — сказала она. — Мне двадцать пять лет. Я работаю архивариусом в библиотеке. И я устала.
— От чего?
— От свободы, — тихо произнесла она. — От необходимости каждый день выбирать, кем быть. От ответственности за свою жизнь. Я хочу, чтобы кто-то другой решил за меня. Чтобы кто-то сильный взял мою жизнь в свои руки и сказал: «Теперь ты моя. Теперь ты делаешь то, что я скажу».

Он обесчестил мою невесту, я отплачу ему тем же. Совращу нежную девушку накануне свадьбы, а видео солью после свадьбы.
Уверен, план не даст осечки. Но что-то идёт не так...