Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»
Она — первокурсница на стипендии, ездит на автобусе, ест в столовой, прячется от внимания. Он — сын владельца университета, третий курс, король кампуса, который развлекается тем, что ломает чужие правила. Их сталкивает нелепая случайность: на вечеринке её фотографируют рядом с ним в компрометирующей ситуации, и фото разлетается по университету. Чтобы спасти её репутацию и его имидж перед советом попечителей, его отец предлагает им обоим притвориться парой на один семестр. Она ненавидит его. Он считает её скучной. Но в «притворстве» они обнаруживают то, чего не ждали: он впервые встретил кого-то, кто не боится его, а она — кого-то, кто видит её не как «стипендиатку», а как женщину.
Она устраивается секретаршей в крупную компанию, не зная, что у фирмы три совладельца, которые делят не только бизнес, но и женщин. Первый — её бывший, с которым она рассталась год назад. Второй — его отчим, который всегда смотрел на неё слишком внимательно. Третий — новый партнёр, идеальный, холодный, который никогда не смешивает работу и pleasure — пока не видит её. Каждый из троих хочет её себе. Но они привыкли делить всё — и не умеют уступать. Когда выясняется, что у компании проблемы с законом и все трое оказываются в одном номере отеля с ней на ночь, правила игры меняются окончательно.
«— Как мы её поделим? — спросил один. — Решим во время переговоров, — ответил второй. — Я уверен, что она останется со мной, — вставил третий. А она молчала. Потому что впервые в жизни не знала, что сказать»...
«— Как мы её поделим? — спросил один. — Решим во время переговоров, — ответил второй. — Я уверен, что она останется со мной, — вставил третий. А она молчала. Потому что впервые в жизни не знала, что сказать»...
Он — криминальный авторитет, который покупает долги людей и забирает их жизни. Она — дочь человека, который задолжал не тем. Долг закрывается просто: она переходит к нему. Не как жена — как собственность. Он не обещает нежности, не обещает свободы. Но в его доме она впервые чувствует, что кто-то видит её по-настоящему. А он понимает, что впервые купил то, что не может отпустить...
Кириллу было тридцать два года. Он был бывшим бойцом спецподразделения, а ныне — инструктором по выживанию и рукопашному бою. Мы знали друг друга давно. Наши пути пересекались на тренировках, в закрытых клубах. Кирилл был полной противоположностью мне. Если я был холодным расчётом, то он был чистой, необузданной силой. Грубой, животной, пугающей. У него были тяжёлые руки, шрамы на костяшках и взгляд хищника, который оценивает добычу не по красоте, а по способности сопротивляться.
Марина боялась его. С первого дня знакомства. Она избегала его взгляда, вздрагивала, когда он входил в комнату. Но я видел и другое. Я видел, как расширяются её зрачки, когда он проходит мимо. Как замирает её дыхание. В её страхе было нечто большее, чем просто ужас. Было притяжение. Притяжение к опасности. К силе, которую нельзя контролировать.
Марина боялась его. С первого дня знакомства. Она избегала его взгляда, вздрагивала, когда он входил в комнату. Но я видел и другое. Я видел, как расширяются её зрачки, когда он проходит мимо. Как замирает её дыхание. В её страхе было нечто большее, чем просто ужас. Было притяжение. Притяжение к опасности. К силе, которую нельзя контролировать.
Я никогда не видела отца своего мужа. Они не общались семь лет, на свадьбу его не позвали — только старая фотография, где он ещё без седины.
А потом я случайно переспала с ним в отеле. Без имён, без обязательств.
Через день он сидит напротив и ставит условие: год под его контролем, или я не получу свою долю.
Он думает, что сможет меня сломать. Пусть попробует.
А потом я случайно переспала с ним в отеле. Без имён, без обязательств.
Через день он сидит напротив и ставит условие: год под его контролем, или я не получу свою долю.
Он думает, что сможет меня сломать. Пусть попробует.
Говорят, пышные формы — это магия. Проверено. Я, Марта Вельская, вдова и артефактор-сенсорик, явилась в эльфийское поместье, чтобы выполнить заказ и сбежать. Но мой наниматель, лорд Элиан, оказался не просто снобом, а живой тюрьмой для древнего дракона, пожирающего радость.
Он не терпит прикосновений, я читаю желания. Он мечтает о покое, я торгую чувственностью. И в его присутствии руны вспыхивают ярче, стоит мне подойти ближе.
Теперь нужно либо создать артефакт, способный обойти проклятие, либо вытащить из льда живое сердце. Лёд уже треснул. Осталось выяснить, что проснётся первым: любовь или дракон.
Он не терпит прикосновений, я читаю желания. Он мечтает о покое, я торгую чувственностью. И в его присутствии руны вспыхивают ярче, стоит мне подойти ближе.
Теперь нужно либо создать артефакт, способный обойти проклятие, либо вытащить из льда живое сердце. Лёд уже треснул. Осталось выяснить, что проснётся первым: любовь или дракон.
Я очнулась в чужом теле — и узнала, что его хозяйку уже казнили за измену. Теперь мне придется жить во дворце князя, который подписал ее приговор, и носить имя женщины, которую он ненавидит. Я умею восстанавливать старые ткани, а здесь мне предлагают сшить чужую судьбу из лжи, страха и брачного договора. Но я не собираюсь второй раз идти на плаху. Даже если самое опасное во дворце — мужчина, к которому меня тянет.
– Когда ты собирался сообщить мне, что готовишься к разводу?
– Когда понял бы, что сообщать действительно нужно.
– То есть после пятнадцатого ноября, когда меня уже можно будет вывести из фонда без лишнего шума?
– Ты читаешь рекомендации Белозерова как принятые решения.
– А твои пометки я должна читать как литературную критику?
Константин посмотрел на красную надпись еще раз. Когда он заговорил, в его голосе не было ни оправдания, ни просьбы, только та сдержанная жесткость, с которой он всегда сообщал неприятную часть правды.
– Ты объявила войну, Лида, не выяснив, кто нанес первый удар.
– Когда понял бы, что сообщать действительно нужно.
– То есть после пятнадцатого ноября, когда меня уже можно будет вывести из фонда без лишнего шума?
– Ты читаешь рекомендации Белозерова как принятые решения.
– А твои пометки я должна читать как литературную критику?
Константин посмотрел на красную надпись еще раз. Когда он заговорил, в его голосе не было ни оправдания, ни просьбы, только та сдержанная жесткость, с которой он всегда сообщал неприятную часть правды.
– Ты объявила войну, Лида, не выяснив, кто нанес первый удар.
Меня проиграли в карты. Брат поставил на кон не деньги, а меня. Теперь я принадлежу ему — Рустаму, опасному кавказцу с холодным сердцем и тёмным прошлым. Он обещал не трогать. Но его руки уже касались меня, а взгляд говорил: я его. Я ненавижу его. И боюсь, что начала хотеть. Что будет, когда он узнает, что я всё ещё невинна?
- Потанцуем?
Не дождавшись ответа, крепко притягиваю её за талию и двигаю в сторону танцпола. Широко распахнутые глаза Марты говорят о многом. Дрожащие руки нервно то сжимают, то наоборот, разжимают лацканы моего пиджака. Да, милая, я тоже нервничаю и сам не до конца понимаю, зачем затеял всё это.
- Как жизнь семейная? Муж не обижает? - взглядом прожигаю её. Даже моргнуть боюсь, иначе ведь может исчезнуть. Как уже было однажды.
Марта лишь часто моргает и быстро дышит. Если бы не громкая музыка, уверен, слышал бы звук её бешено-колотящегося сердца. Хотя, кому я вру, моё тоже отбивает, не жалея сил.
- Кстати, у вас сын или дочка? - продолжаю задавать свои вопросы, не могу остановиться. И зачем мне эта информация?
Как вдруг Марта резко останавливается, руки плавно и безвольно падают вдоль тела, а в глазах появляется влага.
- Дочка... - почти шёпотом произносит она, и первая слеза, не сдержавшись на ресницах, падает на её щеку.
Не дождавшись ответа, крепко притягиваю её за талию и двигаю в сторону танцпола. Широко распахнутые глаза Марты говорят о многом. Дрожащие руки нервно то сжимают, то наоборот, разжимают лацканы моего пиджака. Да, милая, я тоже нервничаю и сам не до конца понимаю, зачем затеял всё это.
- Как жизнь семейная? Муж не обижает? - взглядом прожигаю её. Даже моргнуть боюсь, иначе ведь может исчезнуть. Как уже было однажды.
Марта лишь часто моргает и быстро дышит. Если бы не громкая музыка, уверен, слышал бы звук её бешено-колотящегося сердца. Хотя, кому я вру, моё тоже отбивает, не жалея сил.
- Кстати, у вас сын или дочка? - продолжаю задавать свои вопросы, не могу остановиться. И зачем мне эта информация?
Как вдруг Марта резко останавливается, руки плавно и безвольно падают вдоль тела, а в глазах появляется влага.
- Дочка... - почти шёпотом произносит она, и первая слеза, не сдержавшись на ресницах, падает на её щеку.
Подборка книг про властных героев
Выберите полку для книги