Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»

У нас в школе беда – новый директор.
Суровый, властный и явно настроенный навести здесь свои порядки.

А ко мне он с первого дня относится особенно предвзято. И я даже знаю почему.

Просто при нашей первой встрече я имела неосторожность нелестно о нём отозваться. Но честно – я не специально! Кто же знал, что тот незнакомец из поезда и есть наш новый директор?

Теперь у меня два варианта: увольняться или пытаться как-то ужиться с Даниилом Викторовичем в одной школе.

И что-то мне подсказывает, легко не будет.

— Ты предал не только меня, но и нашего сына, — смотрю мужу в глаза. — Изменил мне с его невестой. Прямо на их свадьбе.
— Да изменил, и ни о чем не жалею, — Леша равнодушно пожимает плечами. — Я впервые в жизни сделал что-то для себя. И знаешь, мне понравилось. Но нет, ты решила все испортить.
— Испортить? Это я все испортила?
— А кто? Ты собственными руками раздираешь нашу семью на части. Хотя должна была ее хранить — это же твоя прямая обязанность. Но ты и здесь не справилась. Я дал тебе возможность доказать, что ты хорошая жена и мать, а ты выбрала сделать несчастными всех вокруг. В любом случае, развода не будет. Я бывший военный, а мы люди чести. Раз дал обещание, значит сдержу.
— Поэтому ты честно предал меня? — тяжело дышу.
— Ты мой крест, — рявкает муж, хватая меня за подбородок. — Но ничего, я тебя еще воспитаю. Будешь голыми коленями на гречке стоять.

— Папа!
Светленький мальчик в пижаме с динозаврами бежит через мою кухню к моему мужу. Я вернулась домой на день раньше, а у плиты стоит молодая женщина в моём фартуке и пьёт из моей кружки.
Муж подхватывает мальчика на руки:
— Раз уж так вышло, знакомься. Это Юлечка. А это мой сын. Дети в курсе, Марин. Давно.
Я смотрю на сына и дочь. Сын кладёт телефон экраном вниз:
— Мам, давай без истерик.
— Мы тебя берегли, — тихо добавляет дочь.
Двадцать два года я прожила с генералом. Семь переездов, брошенный институт. А теперь мне сорок три, и я жду ребёнка.
Через три дня за моим столом семейный совет. Муж двумя пальцами подвигает ко мне снимок УЗИ моего малыша:
— Ты что, решила меня этим к себе привязать? Ты себя в зеркало видела?
Юля ласково подливает ему чай:
— Гошенька, а ты уверен, что он твой?

…В приёмном – суета.
Я быстро передаю пациента терапевту, отдаю карту.
Дело сделано.
Дима пошёл к кулеру, Сергей Викторович говорит по телефону.
У меня есть несколько минут.
Сердце делает радостный кульбит.
Я успею добежать до ординаторской, уткнуться носом в плечо мужа и пожаловаться на сурового начальника, который сверлил меня взглядом всю дорогу.
Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
Коридоры этой больницы я знаю как свои пять пальцев. Вот поворот, вот сестринский пост, вот дверь в конце крыла.
Она чуть приоткрыта. Из щели на линолеум падает полоска света.
– Анто-о-он... – доносится тягучий женский шёпот.
Я замираю.
– Тише, Лер, ну тише... – хрипловатый, глубокий голос моего мужа. Тот самый, которым сегодня утром говорил мне: «Доброе утро, любимая».
Какая-то часть меня умоляет: развернись, беги, сделай вид, что ничего не слышала.
Но я толкаю дверь…

— Полиночка, там твой муж привёл к вам домой какую-то фифу. С чемоданом!
Сообщение от соседки я прочитала уже в подъезде.
Три часа назад мы вывозили с месторождения мужчину с подозрением на инфаркт. Вертолёт трясло так, что медицинский чемодан дважды уезжал мне под ноги, а пациент всё убеждал нас, что его «уже отпустило».
За годы работы фельдшером санавиации на Ямале я привыкла и к таким полётам, и к тому, что погода способна испортиться быстрее, чем успеешь застегнуть медицинский чемодан.
Я мечтала о горячем душе, чае и мягкой кровати.
Теперь смотрела на экран.
«Высокая. Светлая. Ведёт себя очень нагло, даже не поздоровалась!».
Вероника. Его секретарь.
В прихожей стояли её сапоги и бежевый чемодан.
— Ты же говорил, что она сегодня на смене, — донеслось из гостиной.
— Она могла вернуться раньше, — спокойно ответил Миша.
Вот и вернулась.

- Выйди. Вон. Сказала, - рычу в лицо бывшего мужа, не отрываясь.
Оторваться от его взгляда, значит испугаться, а я больше не боюсь.
- Всё та же, - хмыкает. Отступает на полшага. - Ладно. Позже попрошу Леонова, чтобы он приказал тебе приготовить мне яичницу. У тебя ведь всё как всегда - тебе дают приказы, а ты их выполняешь. Идеальная прислуга.
Стискиваю зубы. Так, что скулы каменеют.
Дыхание - рваное, короткое, злое - рвётся сквозь сжатые губы.
- Ты, значит, уверен, что я здесь прислуга? - ухмыляюсь. Вздёргиваю подбородок. Чувствую, как бешенство поднимается откуда-то из солнечного сплетения - горячее, чёрное, ослепительное.
- Отличная, - он кивает, будто оценивая. - Идеальная прислуга – ухмыляется. – Может и не только приготовишь.
Он разворачивается. Уходит.
Ярость оплавляет внутренности.
Ну что же Артур. Стискиваю зубы. Прислуга значит?
Сейчас я тебе покажу прислугу…

— Я хочу усыновить ребёнка, — говорю я за ужином.
— Что ты сказала? — переспрашивает Игорь.
— Ты слышал, — говорю я твёрдо. — Я хочу усыновить ребёнка.
— Нет! — отрезает муж.
Четыре года назад мы похоронили нашего сына. Ему было шесть, его унесла лейкемия. Других детей иметь я не могу, но мой муж категорически против усыновления.
— Мне не нужен чужой ребенок, — заявил он.
И очень скоро я узнала почему. Действительно, зачем воспитывать чужого, если у него есть свой крепкий и здоровый мальчик.
Ему тоже шесть. Я вижу, как мальчуган, до боли похожий на моего сына, задувает свечи на торте, а мой муж стоит рядом и обнимает за талию миловидную блондинку.
Передо мной идеальная, счастливая семья. Его вторая семья!
— Папочка, спасибо! — обнимает малыш Игоря за шею, а я захлебываюсь от понимания, что четыре года назад, когда я одна билась за жизнь нашего сына, этому мальчику уже было два года…

— Зачем ты женишься на этой шармуте, Керим? — шипит свекровь. — Разве ты не знаешь, какие слухи о ней ходят? Она пользованная! Грязная, продажная девка! Она опозорит наш клан, Керим! Со мной перестанут здороваться!
Свекровь с негодованием сплёвывает на землю.
— Всё решено, — цедит он сквозь зубы. — Всевышний свидетель: Алика будет только моей! Убью любого, кто посмеет мне помешать!

Керим Омаров пришёл свататься к моей двоюродной сестре.
Для всех стало неожиданностью, когда вместо благородной девицы он выбрал в жёны такую как я.
Ту, на которой стоит позорное клеймо шармуты.
Ту, вслед которой плюют честные женщины деревни.
Ту, с которой уважаемые люди не едят с одного стола…

Вот только уважаемые люди не знают, что богатый глава клана Омаровых – тот человек, которого я ненавижу больше всего не свете.
Ведь это именно он подло обесчестил меня год назад.

Неудачное свидание, задыхающийся ребёнок на улице и подозрительный бизнесмен, уверенный, что обычная медсестра Лена — наёмный агент конкурентов.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.

— Одна фраза, Надя. Скажи комиссии, что я предупреждал тебя про Белогорье. И всё. Отряд не разгонят, ребят не раскидают. Ты же умеешь.

Умею. Я годами раскладываю чужой хаос так, чтобы в нём можно было выжить. Только теперь меня просят так же аккуратно разложить его ложь.

Мой муж — лучший спасатель в отряде. Я — голос в его рации. Нас называли идеальной связкой, и я в это верила. Пока не узнала, какой он описывал меня другой.

В кармане его зимней куртки до сих пор лежат мои резинки для волос. Он носил их на всякий случай. Как и меня. И я уже не знаю, что в нашей жизни было любовью, а что просто навыком.

А рядом вдруг оказывается человек из чужой группы. Он ничего за меня не решает. Не бережёт. Не спрашивает, выдержу ли я. И от этого страшнее, чем от любого обвала.

Сказать «нет» тому, кто вёл меня с самого первого выхода? Или остаться надёжным тылом, в котором давно никто не видит женщину?