Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Глеб Орлов — мой главный университетский враг. Наглый мажор, вечный первый номер в рейтинге и человек, который почему-то считает своим долгом доводить меня пошлыми шуточками.
Я успешно терпела его два года. Пока однажды, показывая Орлову средний палец, не въехала в его дорогущую машину.
Теперь у меня два варианта: выплачивать ремонт ближайшую вечность или всего на неделю притвориться его девушкой перед семьёй.
Казалось бы, выбор очевиден.
Я успешно терпела его два года. Пока однажды, показывая Орлову средний палец, не въехала в его дорогущую машину.
Теперь у меня два варианта: выплачивать ремонт ближайшую вечность или всего на неделю притвориться его девушкой перед семьёй.
Казалось бы, выбор очевиден.
Я сбегаю со сцены, на ходу одёргивая короткий медицинский халатик, когда меня останавливает незнакомый мужчина.
— Моему другу нужна сиделка. Все предыдущие сбежали.
— Кто вообще ищет сиделку в ночном клубе?
Он усмехается.
— Моему другу не нужна обычная сиделка. Ему нужен человек, который сможет его встряхнуть.
Я уже хочу отказаться, но он называет сумму.
Триста пятьдесят тысяч в месяц.
За такие деньги я смогу оплатить мамино лечение.
Похоже, ради них я готова рискнуть.
— Моему другу нужна сиделка. Все предыдущие сбежали.
— Кто вообще ищет сиделку в ночном клубе?
Он усмехается.
— Моему другу не нужна обычная сиделка. Ему нужен человек, который сможет его встряхнуть.
Я уже хочу отказаться, но он называет сумму.
Триста пятьдесят тысяч в месяц.
За такие деньги я смогу оплатить мамино лечение.
Похоже, ради них я готова рискнуть.
— Она родит, и ей станет не до нас.
Голос мужа за перегородкой. И второй, женский, — я знаю его с семи лет. Она звала меня сестрой.
Держусь за стойку, а по ногам течёт. Тридцать восьмая неделя.
— Ань? Ты чего тут? — Алёна выходит и даже не бледнеет. — Ну узнала и узнала. Кто, по-твоему, вас познакомил?
Из роддома нас с сыном никто не забирает. В моей двери новый замок, на пороге свекровь заявляет: «Может, ты его вообще нагуляла».
У меня остаётся сын, папка с документами, и семь дней в кризисном центре.
Они уверены, что сирота с младенцем просто пропадёт.
Не дождутся...
Голос мужа за перегородкой. И второй, женский, — я знаю его с семи лет. Она звала меня сестрой.
Держусь за стойку, а по ногам течёт. Тридцать восьмая неделя.
— Ань? Ты чего тут? — Алёна выходит и даже не бледнеет. — Ну узнала и узнала. Кто, по-твоему, вас познакомил?
Из роддома нас с сыном никто не забирает. В моей двери новый замок, на пороге свекровь заявляет: «Может, ты его вообще нагуляла».
У меня остаётся сын, папка с документами, и семь дней в кризисном центре.
Они уверены, что сирота с младенцем просто пропадёт.
Не дождутся...
— Отпусти его. Ты ему родить не можешь, ЭКО не удаются. А я смогу. Рожу. Он должен быть счастлив, понимаешь?
Я смотрю на лучшую подругу, которая стоит полуголая в моём доме, и всё ещё не верю, что слышу это наяву.
— АДАМ! — кричу.
Муж появляется на лестнице в одном полотенце. Я жду объяснений, но он смотрит на меня совершенно спокойно.
— Ты же сама всё слышала. Твои вещи уже в машине. Можешь оставить её себе. Прощальный подарок.
Через сутки я узнаю, что беременна тройней. А ещё — что их отец не хочет иметь с нами ничего общего.
Восемь лет я живу с этой правдой и стараюсь забыть бывшего мужа. Пока он не появляется в школе, куда я привожу детей на линейку первого сентября.
Он уверен, что я давно счастлива с другим. Я уверена, что он восемь лет назад отказался от собственных детей.
Только почему тогда бывший смотрит на моего сына так, словно впервые начинает что-то понимать?
Я смотрю на лучшую подругу, которая стоит полуголая в моём доме, и всё ещё не верю, что слышу это наяву.
— АДАМ! — кричу.
Муж появляется на лестнице в одном полотенце. Я жду объяснений, но он смотрит на меня совершенно спокойно.
— Ты же сама всё слышала. Твои вещи уже в машине. Можешь оставить её себе. Прощальный подарок.
Через сутки я узнаю, что беременна тройней. А ещё — что их отец не хочет иметь с нами ничего общего.
Восемь лет я живу с этой правдой и стараюсь забыть бывшего мужа. Пока он не появляется в школе, куда я привожу детей на линейку первого сентября.
Он уверен, что я давно счастлива с другим. Я уверена, что он восемь лет назад отказался от собственных детей.
Только почему тогда бывший смотрит на моего сына так, словно впервые начинает что-то понимать?
🍂🍁СПЕЦЦЕНА К ПРАЗДНИКУ - СКОРО ВЫРАСТЕТ🍂🍁
– Бестужев здесь хозяин, – паникует завуч. – Он сотрёт вас в порошок за двойку сына!
– Пусть приходит, – спокойно отвечаю я. – В моём кабинете гравитация работает одинаково для всех слоёв общества.
Если бы я знала, КТО именно придёт!
💍💐👰🏻Еще недавно, застукав жениха на измене, я в свадебном платье прыгнула в случайный «Мерседес», на эмоциях отдалась незнакомцу в президентском люксе, а утром сбежала…
🔔🍁🏫А теперь мой случайный любовник стоит в кабинете физики и сканирует взглядом моё декольте пятого размера. Бестужев решил во что бы то ни стало преподать дерзкой училке несколько уроков покорности.
– Бестужев здесь хозяин, – паникует завуч. – Он сотрёт вас в порошок за двойку сына!
– Пусть приходит, – спокойно отвечаю я. – В моём кабинете гравитация работает одинаково для всех слоёв общества.
Если бы я знала, КТО именно придёт!
💍💐👰🏻Еще недавно, застукав жениха на измене, я в свадебном платье прыгнула в случайный «Мерседес», на эмоциях отдалась незнакомцу в президентском люксе, а утром сбежала…
🔔🍁🏫А теперь мой случайный любовник стоит в кабинете физики и сканирует взглядом моё декольте пятого размера. Бестужев решил во что бы то ни стало преподать дерзкой училке несколько уроков покорности.
— Ты спал с моей сестрой на моей же кухне, пока я вытаскивала людей из-под обстрела, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?
Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.
— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?
Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:
— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.
Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.
— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?
Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.
— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?
Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:
— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.
Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.
У Ярослава Медведева было всё: власть, деньги, семья, уважение. В тот проклятый вечер он ещё считал себя хозяином жизни. Он до сих пор помнит тот момент, когда решил, что ему позволено всё.
Гостиная его особняка. Сотни белых роз на полу. Рояль и обнажённая пианистка в его объятиях, с одним неприятным нюансом - его жена стояла на пороге и наблюдала за ними. В её глазах умирала любовь.
Ярослав не оправдывался, он добил её окончательно: «Не драматизируй, Ева! Это всего лишь измена».
В ту ночь он запер жену в подвале: «Подумай над своим поведением. Это ведь ты довела меня до измены».
Со стороны в этой сцене всё однозначно. Муж - злодей. Жена - жертва. Ярослав считал себя режиссёром, не замечая, что играет по чужому сценарию.
Тогда он даже не думал, что окажется взаперти сам.
Три года он живёт в хижине на краю леса и коротает дни в одиночестве. Теперь он просто Медведь, отшельник, что сбежал от своего прошлого.
Но однажды прошлое стучится в его в дверь, умоляя о помощи
Гостиная его особняка. Сотни белых роз на полу. Рояль и обнажённая пианистка в его объятиях, с одним неприятным нюансом - его жена стояла на пороге и наблюдала за ними. В её глазах умирала любовь.
Ярослав не оправдывался, он добил её окончательно: «Не драматизируй, Ева! Это всего лишь измена».
В ту ночь он запер жену в подвале: «Подумай над своим поведением. Это ведь ты довела меня до измены».
Со стороны в этой сцене всё однозначно. Муж - злодей. Жена - жертва. Ярослав считал себя режиссёром, не замечая, что играет по чужому сценарию.
Тогда он даже не думал, что окажется взаперти сам.
Три года он живёт в хижине на краю леса и коротает дни в одиночестве. Теперь он просто Медведь, отшельник, что сбежал от своего прошлого.
Но однажды прошлое стучится в его в дверь, умоляя о помощи
— Ты чей? Ходить можешь? — Смогу! Просто не сейчас. И маме не говорите, я сам отработаю. Машину вашу каждый день мыть буду!
— Фамилия твоя как?
— Алиев, — вот это совпадение. Однофамильцы.
— А зовут?
— Данияр Арсенович.
Я замираю.
Та же фамилия. Моё имя в отчестве. И тёмноглазый мальчишка, который только что на инвалидной коляске влетел прямиком в мою машину.
Совпадение?
Я тоже так думаю. Пока не захожу в его палату и не вижу женщину, которую семь лет назад отпустил после окончания нашего фиктивного брака.
Семь лет назад нам нужен был брак всего на один год: мне — ради наследства, ей — ради денег. Мы заранее договорились о разводе, никаких чувств и никаких детей.
Мы нарушили оба правила.
Она уверена, что я всегда хотел свободы. Я был уверен, что именно она только и ждала окончания нашего договора.
Похоже, семь лет назад мы оба совершили одну и ту же ошибку — решили всё друг за друга, так и не задав главного вопроса.
Но на этот раз я отпускать её не собираюсь.
— Фамилия твоя как?
— Алиев, — вот это совпадение. Однофамильцы.
— А зовут?
— Данияр Арсенович.
Я замираю.
Та же фамилия. Моё имя в отчестве. И тёмноглазый мальчишка, который только что на инвалидной коляске влетел прямиком в мою машину.
Совпадение?
Я тоже так думаю. Пока не захожу в его палату и не вижу женщину, которую семь лет назад отпустил после окончания нашего фиктивного брака.
Семь лет назад нам нужен был брак всего на один год: мне — ради наследства, ей — ради денег. Мы заранее договорились о разводе, никаких чувств и никаких детей.
Мы нарушили оба правила.
Она уверена, что я всегда хотел свободы. Я был уверен, что именно она только и ждала окончания нашего договора.
Похоже, семь лет назад мы оба совершили одну и ту же ошибку — решили всё друг за друга, так и не задав главного вопроса.
Но на этот раз я отпускать её не собираюсь.
Если бы не сбежал мой кот, об измене мужа я бы так и не узнала.
Но из-за этого рыжего паразита я сижу на ветке высокого дерева и случайно бросаю взгляд в окно соседнего дома…
За полупрозрачной занавеской мелькают две фигуры, и до меня вдруг доносится до боли знакомый мужской голос из приоткрытого окна.
— Лидочка, малышка, иди сюда…
В первый момент кажется, что у меня галлюцинации. Ну что здесь делать моему мужу, который сейчас должен наматывать круги в бассейне?
Несколько раз моргаю, но отвратительная картинка становится только четче…
Не показалось. Мой муж в окне чужой квартиры… Обнимает какую-то девицу. А за ними расстеленная кровать со смятыми простынями, куда он ее и заваливает, видимо, чтобы приступить к основной части своей “тренировки”.
Меня же накрывает слабостью и тошнотой от увиденного. И если бы не подоспевший вовремя хмурый спасатель, убилась бы я с этого дерева вместе с котом!
Но судьба решает мне показать, что иногда спасение приходит откуда не ждали…
Но из-за этого рыжего паразита я сижу на ветке высокого дерева и случайно бросаю взгляд в окно соседнего дома…
За полупрозрачной занавеской мелькают две фигуры, и до меня вдруг доносится до боли знакомый мужской голос из приоткрытого окна.
— Лидочка, малышка, иди сюда…
В первый момент кажется, что у меня галлюцинации. Ну что здесь делать моему мужу, который сейчас должен наматывать круги в бассейне?
Несколько раз моргаю, но отвратительная картинка становится только четче…
Не показалось. Мой муж в окне чужой квартиры… Обнимает какую-то девицу. А за ними расстеленная кровать со смятыми простынями, куда он ее и заваливает, видимо, чтобы приступить к основной части своей “тренировки”.
Меня же накрывает слабостью и тошнотой от увиденного. И если бы не подоспевший вовремя хмурый спасатель, убилась бы я с этого дерева вместе с котом!
Но судьба решает мне показать, что иногда спасение приходит откуда не ждали…
— Либо эта собака, либо я.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда уходи.
Он ждал слёз. Не дождался. И тогда выплеснул остальное: что у него давно появилась другая, что он целый год жил со мной из жалости, и что никчёмная жена, не сумевшая уберечь ребёнка, не имеет права на «либо». Что у него скоро родится сын. И что своим уходом он делает мне одолжение.
— От кого? — спросила я, глядя на фото на холодильнике, где наш Стёпа и его лучший друг Ромка стояли в одинаковых кепках.
— От Светы.
Год назад я потеряла сына. У меня остались только походный рюкзак, собака и нарисованная им карта: «Куда мы поедем с Лисом». Горы. Озеро. Палатка. И я отправилась туда. А они — муж, свекровь и бывшая подруга — остались в уверенности, что я окончательно сошла с ума и в Стёпиной комнате давно пора делать кабинет...
— Хорошо, — ответила я. — Тогда уходи.
Он ждал слёз. Не дождался. И тогда выплеснул остальное: что у него давно появилась другая, что он целый год жил со мной из жалости, и что никчёмная жена, не сумевшая уберечь ребёнка, не имеет права на «либо». Что у него скоро родится сын. И что своим уходом он делает мне одолжение.
— От кого? — спросила я, глядя на фото на холодильнике, где наш Стёпа и его лучший друг Ромка стояли в одинаковых кепках.
— От Светы.
Год назад я потеряла сына. У меня остались только походный рюкзак, собака и нарисованная им карта: «Куда мы поедем с Лисом». Горы. Озеро. Палатка. И я отправилась туда. А они — муж, свекровь и бывшая подруга — остались в уверенности, что я окончательно сошла с ума и в Стёпиной комнате давно пора делать кабинет...
Выберите полку для книги