Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
Вкусы у всех разные. Кто-то любит жирное, кто-то – постное, кому-то нравится сладкое, кому-то – соленое. Кому кислое, кому пресное. Кто – плюшки с сахаром, а кто – черный хлеб с горчицей.
Мой муж был всеядный, причем, и в прямом, и в переносном смысле. Еду он любил всевозможную, и чтобы много. Напитки любил от воды до пятидесятиградусного самогона. А уж баб любил всяких и разных. Не пропускал ни одной юбки.
Меня он выбрал исключительно за порядочность – сразу не поддалась.
Мой муж был всеядный, причем, и в прямом, и в переносном смысле. Еду он любил всевозможную, и чтобы много. Напитки любил от воды до пятидесятиградусного самогона. А уж баб любил всяких и разных. Не пропускал ни одной юбки.
Меня он выбрал исключительно за порядочность – сразу не поддалась.
Я увидела его в первый день занятий. Он стоял в холле. Красивый обалденно. Спортивный, накачанный. Высокие скулы, темно-каштановые вьющиеся волосы, на полных губах — вечная ленивая полуулыбка, от которой у девчонок подкашивались колени. Дорогущая одежда, расслабленная поза, взгляд человека, которому никогда в жизни ни в чем и никто не осмеливался отказать. Прекрасный, как Аполлон, и такой же далёкий от всего реального.
— Егорова Римма? — протянул он, когда мы вошли в аудиторию, расселись и староста зачитал список. Он оглядел меня с эдаким циничным, насмешливым прищуром, в котором легко угадывалось, что он думает обо мне и моих формах.— Надо же, какое имя. Редкостное. - И фыркнул: - Римма из Древнего Рима!
Все засмеялись. А я покраснела до кончиков ушей и поскорее уткнулась в телефон.
С того дня начался ад...
— Егорова Римма? — протянул он, когда мы вошли в аудиторию, расселись и староста зачитал список. Он оглядел меня с эдаким циничным, насмешливым прищуром, в котором легко угадывалось, что он думает обо мне и моих формах.— Надо же, какое имя. Редкостное. - И фыркнул: - Римма из Древнего Рима!
Все засмеялись. А я покраснела до кончиков ушей и поскорее уткнулась в телефон.
С того дня начался ад...
Мы любим. И наша любовь выражена в заботе. Зная о своём уходе, ведомые Любовью мы заботимся о своих любимых даже с Того Света.
Полгода прошло с тех пор, как Сергей вышвырнул меня из своей жизни. Нас уже ничего не связывает. Ничего, кроме секрета, который я храню: я беременна от него. Но однажды бывший возвращается с циничным предложением — фиктивный брак на месяц ради сделки с китайским инвестором. Смогу ли я не раскрыть правду и не потерять себя за эти 30 дней? Или хрупкое перемирие обернётся вторым шансом для нас обоих?
Вас ожидают в истории:
🔥 властный герой,
🔥 сильная героиня,
🔥 от ненависти до любви,
🔥 любовь и страсть,
🔥 фиктивный брак,
🔥 коварная подруга,
🔥 беременность от бывшего.
НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ "НРАВИТСЯ"
Ваши комментарии согревают мое сердце.
ГРАФИК ВЫХОДА: первую неделю каждый день.
Вас ожидают в истории:
🔥 властный герой,
🔥 сильная героиня,
🔥 от ненависти до любви,
🔥 любовь и страсть,
🔥 фиктивный брак,
🔥 коварная подруга,
🔥 беременность от бывшего.
НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ "НРАВИТСЯ"
Ваши комментарии согревают мое сердце.
ГРАФИК ВЫХОДА: первую неделю каждый день.
Она выросла в детском доме и мечтала о славе художницы, но, впервые влюбившись, едва не погибла. Он богат и успешен, но полон скорби и больше не верит в любовь. Она слишком молода, в нём слишком много тайны. Станут ли они чудом один для другого или растворятся во мраке дома над морем?
Договорной брак для меня — изначально был простой сделкой.
Коммерция в чистом её виде . Никаких нелепых иллюзий я не питала.
Всё очень просто. Две подписи на бумагах, чёткие границы с двух сторон и взаимная выгода — этот сценарий я выстроила сама, чтобы жить спокойно.
Я точно знала правила.
Только меня никто не предупредил, что этот брак станет — не просто контрактом, а настоящим минным полем.
И я не знаю, что будет, если однажды, я наступлю не туда.
Коммерция в чистом её виде . Никаких нелепых иллюзий я не питала.
Всё очень просто. Две подписи на бумагах, чёткие границы с двух сторон и взаимная выгода — этот сценарий я выстроила сама, чтобы жить спокойно.
Я точно знала правила.
Только меня никто не предупредил, что этот брак станет — не просто контрактом, а настоящим минным полем.
И я не знаю, что будет, если однажды, я наступлю не туда.
🔥За каждым сильным и успешным мужчиной стоит умная и любящая женщина.
За каждой стойкой и решительной женщиной чаще всего стоит скандальный и мучительный развод.
Боль от предательства способна заковать нежное сердце в броню, сделать волю стальной, а язык превратить в острый кинжал янычара.
***
Алиса Стрельцова, настоящая фиалка из Петербурга, после измены мужа превратилась в кактус. Со стальными шипами.🌵
Теперь она не спасает чужие растения – она пересаживает собственную жизнь.
И если бывший решит вернуться… то пусть прихватит перчатки.
Колоться будет больно.
За каждой стойкой и решительной женщиной чаще всего стоит скандальный и мучительный развод.
Боль от предательства способна заковать нежное сердце в броню, сделать волю стальной, а язык превратить в острый кинжал янычара.
***
Алиса Стрельцова, настоящая фиалка из Петербурга, после измены мужа превратилась в кактус. Со стальными шипами.🌵
Теперь она не спасает чужие растения – она пересаживает собственную жизнь.
И если бывший решит вернуться… то пусть прихватит перчатки.
Колоться будет больно.
– Что ты творишь?! – процедил муж сквозь зубы, – Пять лет для тебя ничего не значат?!
– Для меня значат последние два года, что ты пьешь! Ты думаешь, мне легко все это переносить?! Ты не написал ни одной картины с тех пор, как… – я осеклась. Не хотелось снова открывать ему эту рану.
– Я начал писать, когда пришла Таня! И за один день она сделала для меня больше, чем ты за все эти два года!
– Что?! Что она сделала?! Переспала с тобой и выпила несколько бутылок виски?! – мой голос сорвался на крик, – Это ты называешь поддержкой?!
– Ты мне надоела! – он хлопнул кулаком по стене, – Знай: это не ты бросаешь меня, это я бросаю тебя!
– Для меня значат последние два года, что ты пьешь! Ты думаешь, мне легко все это переносить?! Ты не написал ни одной картины с тех пор, как… – я осеклась. Не хотелось снова открывать ему эту рану.
– Я начал писать, когда пришла Таня! И за один день она сделала для меня больше, чем ты за все эти два года!
– Что?! Что она сделала?! Переспала с тобой и выпила несколько бутылок виски?! – мой голос сорвался на крик, – Это ты называешь поддержкой?!
– Ты мне надоела! – он хлопнул кулаком по стене, – Знай: это не ты бросаешь меня, это я бросаю тебя!
В свои двадцать пять Анна давно усвоила: никто не поможет, если не сделаешь сама. Её жизнь — гонка на выживание, где приз — собственная квартира и призрачная свобода. В операционной всё зависит от точной дозы и её рук. Вот только в реальной жизни анестезию не подберёшь.
Артём Алёшин — её противоположность. В тридцать семь он давно прикрыл цинизмом то, что когда-то называлось эмпатией. Его стихия — ночные дежурства, чёрный юмор и пациенты, которых он спасает, не тратя себя на эмоции.Их встреча не могла произойти по собственной воле. Для этого понадобилось происшествие, после которого Анна оказалась на больничной койке — без контроля и привычной брони. Когда близкие отворачиваются, значение имеет только тот, кто остаётся рядом не по инструкции, а по зову сердца.
Это история о том, что доверие иногда нужно довести до состояния клинической смерти, чтобы понять, кому оно принадлежит на самом деле.
Артём Алёшин — её противоположность. В тридцать семь он давно прикрыл цинизмом то, что когда-то называлось эмпатией. Его стихия — ночные дежурства, чёрный юмор и пациенты, которых он спасает, не тратя себя на эмоции.Их встреча не могла произойти по собственной воле. Для этого понадобилось происшествие, после которого Анна оказалась на больничной койке — без контроля и привычной брони. Когда близкие отворачиваются, значение имеет только тот, кто остаётся рядом не по инструкции, а по зову сердца.
Это история о том, что доверие иногда нужно довести до состояния клинической смерти, чтобы понять, кому оно принадлежит на самом деле.
– Я дома, – говорит он из коридора.
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги