Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «izmena»
Однажды вечером Варя получает сообщение, которое рушит её десятилетний брак–любовница мужа беременна. Юра уходит к любовнице и бросает Варе жестокие слова: «Ты бесплодная как бубен». Он даже не подозревает, что тест с двумя полосками уже лежит в её шкатулке — она ждала годовщины, чтобы сделать сюрприз.
Два года спустя судьба сталкивает их снова. Юра видит мальчика, который похож на него как две капли воды и понимает, что натворил. Но можно ли вернуть ту, которую предал? И простит ли Варя человека, однажды назвавшего её «пустым местом»?
Два года спустя судьба сталкивает их снова. Юра видит мальчика, который похож на него как две капли воды и понимает, что натворил. Но можно ли вернуть ту, которую предал? И простит ли Варя человека, однажды назвавшего её «пустым местом»?
Я приоткрываю тихонько дверь,которая была неплотно прикрыта.И только сейчас до меня дошло,что в нашем доме нет привычки плотно закрывать двери.Потому что есть доверие,потому что нечего скрывать.Или теперь это было?Артём полулежал на нашей кровати, рубашка обтягивала его идеальные мощные плечи, яркий свет из окна падал на его жгучую шевелюру. Какой же он красивый и статный.
-Юля??Ты чего вернулась?-спросил Артем,когда увидел меня в проеме двери.Его серо-голубые глаза сверкнули острым взглядом.
Он не ожидал.По всему его виду было понятно,что он не ожидал,что я вернусь.Но я вернулась,по стечению обстоятельств, я вернулась…Он понял,что я слышала его разговор по телефону.
-Юля??Ты чего вернулась?-спросил Артем,когда увидел меня в проеме двери.Его серо-голубые глаза сверкнули острым взглядом.
Он не ожидал.По всему его виду было понятно,что он не ожидал,что я вернусь.Но я вернулась,по стечению обстоятельств, я вернулась…Он понял,что я слышала его разговор по телефону.
- А ты не знаешь? - Она подняла бровь. Одну. Это был ее фирменный жест - одна поднятая бровь, и ты чувствуешь себя тараканом на белой скатерти. - Ты думала, что можно подсунуть моему сыну чужого ребенка и жить припеваючи?
Слова ударили не сразу. Сначала я услышала звук - ее голос, мягкий, почти бархатный. Потом - смысл. И смысл был таким чудовищным, таким невозможным, что мозг отказался его принимать. Как организм отторгает инородное тело. Как желудок выталкивает яд.
- Что?.. О чем вы...
- Не разыгрывай спектакль. У меня есть результаты теста. У Максима тоже. Это не его ребенок.
У меня в глазах потемнело. Буквально - как будто кто-то убавил яркость мира. Стены поплыли, пол качнулся, и я инстинктивно прижала Тиму крепче, потому что если я упаду - он не должен удариться. Я могу. Он - нет.
- Это его ребенок. Наш ребенок. - Мой голос звучал как из-под воды. Глухо, далеко, будто не я говорю, а кто-то другой, а я стою рядом и слушаю. - Я никогда... Галина Сергеевна, я никогда ни с кем..
Слова ударили не сразу. Сначала я услышала звук - ее голос, мягкий, почти бархатный. Потом - смысл. И смысл был таким чудовищным, таким невозможным, что мозг отказался его принимать. Как организм отторгает инородное тело. Как желудок выталкивает яд.
- Что?.. О чем вы...
- Не разыгрывай спектакль. У меня есть результаты теста. У Максима тоже. Это не его ребенок.
У меня в глазах потемнело. Буквально - как будто кто-то убавил яркость мира. Стены поплыли, пол качнулся, и я инстинктивно прижала Тиму крепче, потому что если я упаду - он не должен удариться. Я могу. Он - нет.
- Это его ребенок. Наш ребенок. - Мой голос звучал как из-под воды. Глухо, далеко, будто не я говорю, а кто-то другой, а я стою рядом и слушаю. - Я никогда... Галина Сергеевна, я никогда ни с кем..
Захожу в кабинет мужа и вижу его в объятиях Алины, его бывшей невесты. Её руки на его плечах, его ладони на её талии. Их губы соприкасаются снова и снова, неторопливо, будто никто не должен их застать.
– Лариса, – произносит муж голосом, в котором нет ни капли раскаяния. – Какого черты ты здесь делаешь?!
– Ой, прости, что прервала ваше срочное служебное совещание. Может, мне выйти и заново зайти? – отвечаю с иронией.
– Лариса, обойдемся без драм, – говорит муж. – У нас трехгодовалая дочь, ты беременна вторым ребенком. Подумай о детях, прежде чем устраивать истерику.
– Подумай о детях? – повторяю. – А ты думал о них, когда изменял мне?
***
Бывшая невеста мужа работает в его компании и планирует занять моё место не только в постели, но и в жизни. Но что, если я не сломаюсь? Если та, которую пять лет методично уничтожали, окажется сильнее, чем все думали?
– Лариса, – произносит муж голосом, в котором нет ни капли раскаяния. – Какого черты ты здесь делаешь?!
– Ой, прости, что прервала ваше срочное служебное совещание. Может, мне выйти и заново зайти? – отвечаю с иронией.
– Лариса, обойдемся без драм, – говорит муж. – У нас трехгодовалая дочь, ты беременна вторым ребенком. Подумай о детях, прежде чем устраивать истерику.
– Подумай о детях? – повторяю. – А ты думал о них, когда изменял мне?
***
Бывшая невеста мужа работает в его компании и планирует занять моё место не только в постели, но и в жизни. Но что, если я не сломаюсь? Если та, которую пять лет методично уничтожали, окажется сильнее, чем все думали?
В атмосфере уютного кафе «У перекрёстка», где звон чашек сплетается с шёпотом гостей, а воздух пропитан ароматом свежесваренного кофе и малиновых пирожных, разворачивается история о лжи, искренности и цене настоящих чувств.
Люба, официантка с открытым сердцем, оказывается втянута в чужую игру: Артём, обаятельный и нерешительный, предлагает ей сыграть роль своей невесты — всего на один вечер, «ради благой цели». Он верит, что этот спектакль заставит Лизу, его настоящую возлюбленную, осознать свои чувства. Но для Любы притворство — как кислота: оно разъедает душу и стирает границы между правдой и вымыслом.
Люба, официантка с открытым сердцем, оказывается втянута в чужую игру: Артём, обаятельный и нерешительный, предлагает ей сыграть роль своей невесты — всего на один вечер, «ради благой цели». Он верит, что этот спектакль заставит Лизу, его настоящую возлюбленную, осознать свои чувства. Но для Любы притворство — как кислота: оно разъедает душу и стирает границы между правдой и вымыслом.
Девятнадцать лет брака, в котором я уже давно не чувствовала себя любимой женой, постоянные срывы мужа, его претензии касательно всего, что бы я ни делала, моя интуиция, посоветовавшая проверить некогда любимого мужчину, и горькая правда, позволившая мне правильно расставить приоритеты – вот как можно кратко описать мою жизнь, которой я уже не была довольна.
Душа требовала перемен, а сердце – любви. Но начать стоило с любви к себе. А ещё лучше – с развода, ведь рядом с мужем я угасала, теряя саму себя.
– Какая ты, оказывается, стерва, Злата!
– И это всё, что ты можешь мне сказать? Даже не попытаешься извиниться за свою измену?
– А чего ты от меня ждала? Думала, что у нас всё будет как в сказке? Любовь до гроба, секс до последнего вздоха? М-да, как была наивной дурой, такой и осталась. У всего есть срок годности, Злата, даже у любви.
– А я думала, что вышла замуж за мужчину!
Душа требовала перемен, а сердце – любви. Но начать стоило с любви к себе. А ещё лучше – с развода, ведь рядом с мужем я угасала, теряя саму себя.
– Какая ты, оказывается, стерва, Злата!
– И это всё, что ты можешь мне сказать? Даже не попытаешься извиниться за свою измену?
– А чего ты от меня ждала? Думала, что у нас всё будет как в сказке? Любовь до гроба, секс до последнего вздоха? М-да, как была наивной дурой, такой и осталась. У всего есть срок годности, Злата, даже у любви.
– А я думала, что вышла замуж за мужчину!
– Я ухожу, – муж говорит ровно, будто ставит подпись. – Просто прими это.
– Но… – я касаюсь пальцами лба, а он продолжает:
– Наша семья давно закончилась. Мы – чужие друг другу люди. Ты меня не замечаешь, ты погрязла в своем горе… И я потерял тебя, понимаешь? К тому же у меня давно своя, параллельная жизнь.
– И что там?
– Где? – вскидывает брови.
– Ну, в той, в параллельной жизни… – смотрю на мужа и понимаю, что, в отличие от меня, он выглядит до сих пор привлекательно, даже прекрасно. Это я, постаревшая, с лишним весом, с неокрашенной сединой… А муж… Муж в свои сорок пять настоящий красавчик.
– А, – откашливается, – У меня другая. Причем давно, очень давно.
– Но… – я касаюсь пальцами лба, а он продолжает:
– Наша семья давно закончилась. Мы – чужие друг другу люди. Ты меня не замечаешь, ты погрязла в своем горе… И я потерял тебя, понимаешь? К тому же у меня давно своя, параллельная жизнь.
– И что там?
– Где? – вскидывает брови.
– Ну, в той, в параллельной жизни… – смотрю на мужа и понимаю, что, в отличие от меня, он выглядит до сих пор привлекательно, даже прекрасно. Это я, постаревшая, с лишним весом, с неокрашенной сединой… А муж… Муж в свои сорок пять настоящий красавчик.
– А, – откашливается, – У меня другая. Причем давно, очень давно.
– Как ты мог? - смотрю на мужа, в глазах которого нет даже капли вины.
– Да, у меня есть любовница. Постоянная. И что тут такого?
У меня перехватывает дыхание от такой наглости.
– Зачем тебе я? - не понимаю.
– А что тебя не устраивает? Ты - моя жена. Я - мужчина, потому имею на все право. К тому же моя любовница - моя бывшая. Я ее люблю. До сих пор.
– Да, у меня есть любовница. Постоянная. И что тут такого?
У меня перехватывает дыхание от такой наглости.
– Зачем тебе я? - не понимаю.
– А что тебя не устраивает? Ты - моя жена. Я - мужчина, потому имею на все право. К тому же моя любовница - моя бывшая. Я ее люблю. До сих пор.
- Ты любишь ее?
Он посмотрел на меня. Не с виной. Не с жалостью. С раздражением. Как смотрят на надоевшую вещь.
- Посмотри на себя, Полина. Просто посмотри. Когда ты последний раз видела себя в зеркале? Ты перестала быть женщиной. Ты - обслуга. Повариха. Уборщица. Я тринадцать лет жил с обслугой и молчал.
Я схватила его за руку. Вцепилась. Как тонущий хватается за веревку.
Он посмотрел вниз. На мою руку. Опухшую. С потрескавшейся кожей. С ненакрашенными, обломанными ногтями.
И снял мои пальцы со своей руки. По одному. Медленно. Аккуратно. Как снимают что-то грязное.
- Не унижайся. Тебе не идет.
- А дети? - я задыхалась. - Дети, Андрей...
Он замолчал. Надолго. И я увидела, как его лицо стало каменным.
- Дети... Дети вообще мои, Полина? Данил на меня не похож. Ни лицом. Ни характером. Мать заметила. Я заметил. Может, хватит врать?
Он посмотрел на меня. Не с виной. Не с жалостью. С раздражением. Как смотрят на надоевшую вещь.
- Посмотри на себя, Полина. Просто посмотри. Когда ты последний раз видела себя в зеркале? Ты перестала быть женщиной. Ты - обслуга. Повариха. Уборщица. Я тринадцать лет жил с обслугой и молчал.
Я схватила его за руку. Вцепилась. Как тонущий хватается за веревку.
Он посмотрел вниз. На мою руку. Опухшую. С потрескавшейся кожей. С ненакрашенными, обломанными ногтями.
И снял мои пальцы со своей руки. По одному. Медленно. Аккуратно. Как снимают что-то грязное.
- Не унижайся. Тебе не идет.
- А дети? - я задыхалась. - Дети, Андрей...
Он замолчал. Надолго. И я увидела, как его лицо стало каменным.
- Дети... Дети вообще мои, Полина? Данил на меня не похож. Ни лицом. Ни характером. Мать заметила. Я заметил. Может, хватит врать?
– Егор, это кто?
– Лера… успокойся… это ничего не значит.
Ничего?
Тогда почему её красные трусы нашли под нашей кроватью?
Я застала мужа с любовницей. В нашем номере, в нашей постели.
Муж уверен, что я перебешусь и вернусь.
А его любовница смотрела на меня так, будто я просто досадная помеха.
Я не буду устраивать истерики, я просто подам на развод.
Теперь муж злится, угрожает и ревнует меня к адвокату, который ведёт наше дело.
И если мой бывший думает, что я всё ещё его жена, то он сильно ошибается.
– Лера… успокойся… это ничего не значит.
Ничего?
Тогда почему её красные трусы нашли под нашей кроватью?
Я застала мужа с любовницей. В нашем номере, в нашей постели.
Муж уверен, что я перебешусь и вернусь.
А его любовница смотрела на меня так, будто я просто досадная помеха.
Я не буду устраивать истерики, я просто подам на развод.
Теперь муж злится, угрожает и ревнует меня к адвокату, который ведёт наше дело.
И если мой бывший думает, что я всё ещё его жена, то он сильно ошибается.
Подборка мелодрам об измене
Выберите полку для книги