Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «besplatnoe»
– Самира станет моей второй женой. Она подарит этому дому наследника, раз ты не смогла.
– А я?
– Останешься первой. Если сумеешь смириться.
В моей сумке лежит снимок УЗИ. Я пришла сказать Ибрагиму, что после двух потерь снова беременна. Но мой муж уже выбрал другую женщину и чужого ребенка.
В ту же ночь я требую развод и исчезаю из его жизни.
Пять лет спустя тяжело раненного Ибрагима привозят в больницу, где я работаю врачом. Он требует объяснить, почему я скрывалась. Но ответ сам входит в палату.
– Мам, а почему этот дядя похож на меня?
Ибрагим смотрит на моего сына и бледнеет.
– Сколько ему лет, Лейла?
– Неважно. Ты уже выбрал наследника. Моего ребенка не трогай.
– А я?
– Останешься первой. Если сумеешь смириться.
В моей сумке лежит снимок УЗИ. Я пришла сказать Ибрагиму, что после двух потерь снова беременна. Но мой муж уже выбрал другую женщину и чужого ребенка.
В ту же ночь я требую развод и исчезаю из его жизни.
Пять лет спустя тяжело раненного Ибрагима привозят в больницу, где я работаю врачом. Он требует объяснить, почему я скрывалась. Но ответ сам входит в палату.
– Мам, а почему этот дядя похож на меня?
Ибрагим смотрит на моего сына и бледнеет.
– Сколько ему лет, Лейла?
– Неважно. Ты уже выбрал наследника. Моего ребенка не трогай.
— Надо было сказать тебе раньше. Когда Аня забеременела.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.
Тарас — человек, который за деньги решает любые проблемы. Эля — правильная девушка, привыкшая всё контролировать. Их миры не должны были пересечься.
Эля всегда была идеальной: умной, собранной, целеустремлённой. Но однажды ей приходится обратиться к тому, за плечами которого не одна сломанная жизнь.
Тарас не ищет любви, не строит планов и никому не доверяет. Но встреча с Элей заставляет вспомнить, что значит быть живым.
Они договариваются о сделке, которая меняет всё. Он даёт ей защиту, она лечит его душу. Но когда у них появляется шанс на будущее, тени прошлого возвращаются.
Эля всегда была идеальной: умной, собранной, целеустремлённой. Но однажды ей приходится обратиться к тому, за плечами которого не одна сломанная жизнь.
Тарас не ищет любви, не строит планов и никому не доверяет. Но встреча с Элей заставляет вспомнить, что значит быть живым.
Они договариваются о сделке, которая меняет всё. Он даёт ей защиту, она лечит его душу. Но когда у них появляется шанс на будущее, тени прошлого возвращаются.
ЗАВЕРШЕНО!
- Я беременна от твоего мужа. Я сделала то, чего не смогла за столько лет ты, жалкая пустышка.
Она смотрит на меня хищно, словно хочет впитать в себя всю мою боль от подобной новости.
Но неожиданно для самой себя я начинаю хохотать.
И нет, я не сошла с ума.
- Ну иди, обрадуй его скорее, - напутствую ту, кого называла своей сестрой.
- Что смешного? – скалится она злобно, недовольная моей реакцией.
Но черта с два я ей расскажу и испорчу такой сюрприз, какой ожидает этих двух предателей.
Ведь мне известно то, о чем сестрица не подозревает.
И я в долгу не останусь.
Теперь больно будет этим двоим.
- Я беременна от твоего мужа. Я сделала то, чего не смогла за столько лет ты, жалкая пустышка.
Она смотрит на меня хищно, словно хочет впитать в себя всю мою боль от подобной новости.
Но неожиданно для самой себя я начинаю хохотать.
И нет, я не сошла с ума.
- Ну иди, обрадуй его скорее, - напутствую ту, кого называла своей сестрой.
- Что смешного? – скалится она злобно, недовольная моей реакцией.
Но черта с два я ей расскажу и испорчу такой сюрприз, какой ожидает этих двух предателей.
Ведь мне известно то, о чем сестрица не подозревает.
И я в долгу не останусь.
Теперь больно будет этим двоим.
Мы летим в Стамбул на день рождения дочери, и я знаю: этот праздник должен всё исправить. Но муж у трапа протягивает мне посадочный талон на место 27А, а в моё кресло бизнес-класса садится Лиза — лучшая подруга моей дочери. Девочка, которая выросла у меня на глазах.
- Иди на своё место. Я всё объясню, когда прилетим!
Мне хватило трёх часов полёта, чтобы понять: мой брак закончился давно, и об этом знали все, кроме меня.
Перед глазами — чужой город, заблокированная карта и именинница, которая просит «не устраивать драм».
У меня только и осталось — профессия, заначка на чёрный день и место 27А.
Но именно оттуда, с самого конца, открывается лучший вид на мою жизнь.
- Иди на своё место. Я всё объясню, когда прилетим!
Мне хватило трёх часов полёта, чтобы понять: мой брак закончился давно, и об этом знали все, кроме меня.
Перед глазами — чужой город, заблокированная карта и именинница, которая просит «не устраивать драм».
У меня только и осталось — профессия, заначка на чёрный день и место 27А.
Но именно оттуда, с самого конца, открывается лучший вид на мою жизнь.
— Ты не пойдёшь с ним! — рычит он.
Я поднимаю взгляд на друга отца.
— Запрещаете?
— Предупреждаю.
— А если я не послушаюсь? — дерзко заявляю я.
— Буду наказывать! — зло отвечает он и хватает меня за талию. Рывком прижимает к себе.
А потом…
Я выросла на его глазах. Всегда была для него «маленькой девочкой». Но теперь друг отца смотрит на меня иначе…
Я поднимаю взгляд на друга отца.
— Запрещаете?
— Предупреждаю.
— А если я не послушаюсь? — дерзко заявляю я.
— Буду наказывать! — зло отвечает он и хватает меня за талию. Рывком прижимает к себе.
А потом…
Я выросла на его глазах. Всегда была для него «маленькой девочкой». Но теперь друг отца смотрит на меня иначе…
— Пошли отсюда нахрен! Какие документы? Ничего я показывать не буду! Ты вообще знаешь, чья эта машина! – слышу визг из машины, попавшей в аварию.
Интересно, как эта дамочка оказалась в машине моего мужа? Да еще и за рулем?
Замечаю подъезжающий черный джип с номерами администрации. Из внедорожника выходит мой Никишин …
***
Выехала на место ДТП, а застукала мужа с любовницей!
Интересно, как эта дамочка оказалась в машине моего мужа? Да еще и за рулем?
Замечаю подъезжающий черный джип с номерами администрации. Из внедорожника выходит мой Никишин …
***
Выехала на место ДТП, а застукала мужа с любовницей!
«Не жди меня», — сказал муж и уехал.
Через сорок семь минут первая пуля выбила его лицо из нашей семейной фотографии.
Я звонила ему четыре раза. Лежала на кухонном полу, накрывала семилетнего сына собой и повторяла ему то единственное, во что верила пятнадцать лет: папа приедет.
Первый вызов он увидел. И выключил телефон — чтобы не было второго. В тридцати четырёх километрах от нашего дома, в гостиничном номере, оформленном на чужую фамилию.
К нам пришёл не он. Пришёл его друг. Один, без приказа и без группы, — и закрыл собой моего сына.
Дочери четырнадцать. Она заслонила брата и получила осколок под ключицу. Сыну семь. Он до сих пор проверяет ночью дверь.
А потом выяснилось, что люди в масках знали о нашем доме слишком много: во сколько уедет командир Громов, в какой комнате мы ужинаем и что именно три недели лежало в стене детской защищённой комнаты.
Меня зовут Вера. Пятнадцать лет это было даже смешно.
Через сорок семь минут первая пуля выбила его лицо из нашей семейной фотографии.
Я звонила ему четыре раза. Лежала на кухонном полу, накрывала семилетнего сына собой и повторяла ему то единственное, во что верила пятнадцать лет: папа приедет.
Первый вызов он увидел. И выключил телефон — чтобы не было второго. В тридцати четырёх километрах от нашего дома, в гостиничном номере, оформленном на чужую фамилию.
К нам пришёл не он. Пришёл его друг. Один, без приказа и без группы, — и закрыл собой моего сына.
Дочери четырнадцать. Она заслонила брата и получила осколок под ключицу. Сыну семь. Он до сих пор проверяет ночью дверь.
А потом выяснилось, что люди в масках знали о нашем доме слишком много: во сколько уедет командир Громов, в какой комнате мы ужинаем и что именно три недели лежало в стене детской защищённой комнаты.
Меня зовут Вера. Пятнадцать лет это было даже смешно.
– Мы с твоим мужем давно вместе. Каждый раз, когда ты ночевала одна, Игорь был со мной. Каждый раз после вашей неудачной попытки зачать, он приходил ко мне и говорил, как рад, что ты не забеременела, и как сильно он хочет, чтобы матерью его детей была я. Впрочем, так оно и случилось! Я беременна!
– Я тебе не верю. У тебя нет доказательств, – шепчу я.
Однако, девушка протягивает мне свой телефон, на котором открыта переписка с моим мужем. Я вижу фотографии, на которых он целует свою любовницу, и читаю сообщения, в которых он признаётся, что ненавидит меня.
Спустя три года бесплодия и безуспешных попыток зачать, я, наконец, узнала, что беременна. Но мой муж – известный на всю страну хирург, уже нашёл себе любовницу и заделал ребёнка ей. А меня он считает бесполезной женщиной и планирует вышвырнуть на улицу. Но я не позволю втоптать себя в грязь и подам на развод!
– Я тебе не верю. У тебя нет доказательств, – шепчу я.
Однако, девушка протягивает мне свой телефон, на котором открыта переписка с моим мужем. Я вижу фотографии, на которых он целует свою любовницу, и читаю сообщения, в которых он признаётся, что ненавидит меня.
Спустя три года бесплодия и безуспешных попыток зачать, я, наконец, узнала, что беременна. Но мой муж – известный на всю страну хирург, уже нашёл себе любовницу и заделал ребёнка ей. А меня он считает бесполезной женщиной и планирует вышвырнуть на улицу. Но я не позволю втоптать себя в грязь и подам на развод!
Я в отличном настроении еду к лучшей подруге – и вижу на подземной парковке BMW моего мужа, а ещё через секунду он выходит из лифта в обнимку с молодой девушкой.
— Кристина, какого чёрта ты здесь делаешь? Быстро в машину и езжай домой, — тихо и жёстко произносит Антон. — Я тебе всё вечером объясню.
Вот так он меня встречает. А потом делает то, от чего у меня земля уходит из-под ног окончательно. Муж берёт под локоть ту девицу, садится с ней в машину и уезжает.
Вечером он поставит меня перед выбором: закрыть глаза на его измену или развестись. Два варианта. Две двери. Но он не знает, что есть третья.
— Кристина, какого чёрта ты здесь делаешь? Быстро в машину и езжай домой, — тихо и жёстко произносит Антон. — Я тебе всё вечером объясню.
Вот так он меня встречает. А потом делает то, от чего у меня земля уходит из-под ног окончательно. Муж берёт под локоть ту девицу, садится с ней в машину и уезжает.
Вечером он поставит меня перед выбором: закрыть глаза на его измену или развестись. Два варианта. Две двери. Но он не знает, что есть третья.
Выберите полку для книги