Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
– Познакомься, это Лиля. Мы с ней давно.
Передо мной стоит мой муж. А рядом с ним, поправляя ему воротник, стоит девочка,
которую я четыре года назад сама приняла на работу.
Двадцать лет я вела его компанию из-за спины. Контракты, тарифы, тендеры, суды.
Двадцать лет он говорил в микрофон «моя жена и мой тыл», а я в это время считала
неустойки.
– У нас будет ребёнок, Вер, – добавляет он и смотрит на часы. – Тебе останется
твоя железка. Продашь тысяч за восемьсот, если найдёшь дурака.
Он уверен, что оставил мне мусор.
Через сутки я сажусь за руль сама и беру рейс на пять тысяч девятьсот километров.
В кабине со мной поедет заказчик. Человек, которого мой муж когда-то разорил
моими руками.
Девять суток. Четыре квадратных метра. И ни одной двери, чтобы выйти.
Передо мной стоит мой муж. А рядом с ним, поправляя ему воротник, стоит девочка,
которую я четыре года назад сама приняла на работу.
Двадцать лет я вела его компанию из-за спины. Контракты, тарифы, тендеры, суды.
Двадцать лет он говорил в микрофон «моя жена и мой тыл», а я в это время считала
неустойки.
– У нас будет ребёнок, Вер, – добавляет он и смотрит на часы. – Тебе останется
твоя железка. Продашь тысяч за восемьсот, если найдёшь дурака.
Он уверен, что оставил мне мусор.
Через сутки я сажусь за руль сама и беру рейс на пять тысяч девятьсот километров.
В кабине со мной поедет заказчик. Человек, которого мой муж когда-то разорил
моими руками.
Девять суток. Четыре квадратных метра. И ни одной двери, чтобы выйти.
Она — ночная санитарка в районной больнице, студентка-заочница, которая тянет себя сама. Он — новый заведующий отделением, приехавший из столицы с репутацией «человека-скальпеля»: блестящий хирург, холодный, резкий, с тёмным пятном в прошлом, о котором ходят слухи. Первая же ночная смена становится испытанием: экстренная операция, на которой она ассистирует, и его взгляд, от которого у неё подкашиваются ноги. Он запрещает себе трогать подчинённых. Она запрещает себе думать о нём. Но ночные дежурства — это отдельный мир, где дневные правила не работают.
— Что это? — тихо спросил он.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.
Моя сестра оказалась в больнице. Врачи бессильны и не оставляют ей никаких шансов. Эта новость становится слишком тяжелой для меня и мужа сестры. А ведь у них есть маленькая дочка, о которой я обязана позаботиться. Вот только к чему приведут меня эти отношения? Ведь муж сестры теперь почти одинок…
ОДНОТОМНИК Меня зовут Вера. Я была удобной женой: готовила, стирала, тащила фирму и слушала «посмотри на себя». Пока не застала мужа с блондинкой. В моём халате. На моей кровати. А он сказал: «Ты сама виновата».
Я решила: больше я не буду удобной. Ни для кого. Я найду его, верну свои деньги и докажу: быть пышкой — не приговор. А ещё я встречу мужчину, который не просит меня стать меньше. Он просто остаётся.
Я решила: больше я не буду удобной. Ни для кого. Я найду его, верну свои деньги и докажу: быть пышкой — не приговор. А ещё я встречу мужчину, который не просит меня стать меньше. Он просто остаётся.
Я кладу помаду на кухонный стол.
— Тимофей, чья это? — спрашиваю я.
Он поднимает глаза. Морщится — так, будто я положила на стол дохлую мышь. Потом его лицо каменеет.
— Что за глупый вопрос? — он откладывает телефон.
— Это не моя, Тима. Вот моя.
Я достаю из кармана свой блеск. Маленький, прозрачный, с едва заметным розовым отливом.
Тимофей смотрит на мою ладонь. Его челюсть напрягается — желваки играют под кожей, выдавая внутреннее напряжение.
— Отстань от меня, — говорит он уже агрессивно. — Откуда я знаю, чья это помада? Может, твоей мамы.
— Моя мама не пользуется такой косметикой, — возражаю я тихо.
— Ну, значит, какая-то твоя подруга забыла!
— Какая подруга? Ты за последний месяц никого из моих подруг не возил, кроме Марины, а она…
Я замолкаю. Потому что только что сказала то, о чём не хотела говорить. Но Тимофей не возит Марину. Никогда. У неё своя машина, и она принципиально не пользуется нашими услугами такси, потому что «муж должен сам возить жену, это интимно».
— Тимофей, чья это? — спрашиваю я.
Он поднимает глаза. Морщится — так, будто я положила на стол дохлую мышь. Потом его лицо каменеет.
— Что за глупый вопрос? — он откладывает телефон.
— Это не моя, Тима. Вот моя.
Я достаю из кармана свой блеск. Маленький, прозрачный, с едва заметным розовым отливом.
Тимофей смотрит на мою ладонь. Его челюсть напрягается — желваки играют под кожей, выдавая внутреннее напряжение.
— Отстань от меня, — говорит он уже агрессивно. — Откуда я знаю, чья это помада? Может, твоей мамы.
— Моя мама не пользуется такой косметикой, — возражаю я тихо.
— Ну, значит, какая-то твоя подруга забыла!
— Какая подруга? Ты за последний месяц никого из моих подруг не возил, кроме Марины, а она…
Я замолкаю. Потому что только что сказала то, о чём не хотела говорить. Но Тимофей не возит Марину. Никогда. У неё своя машина, и она принципиально не пользуется нашими услугами такси, потому что «муж должен сам возить жену, это интимно».
— Майор, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — вы слишком долго работаете. Идите домой. Это приказ.
Он замер.
Я видела, как его глаза расширились на долю секунды. Как в них мелькнуло удивление. Он смотрел на меня и не верил своим ушам.
— Вера, — начал он, — я не могу…
— Можете, — перебила я. — Вы сделали всё, что нужно. Сейчас вы пойдёте домой, выпьете чай и ляжете спать. Это не обсуждается.
— Слушаюсь, — сказал он.
В тот момент я поняла: впервые в жизни мой голос имел вес. Впервые я не боялась сказать. Впервые я была кем-то.
А всё началось с того, что он спросил: «Можно?»
Никто и никогда не спрашивал меня об этом. Ни бывший муж, ни кто-либо ещё. А этот мужчина спросил. У разведённой, тихой, «никакой».
И я влюбилась. Окончательно. Безвозвратно.
_______
💔 История о том, как можно потерять всё, включая себя, а затем заново найти. О мужской бережности и женской силе. О тихом счастье, которое начинается с одного вопроса: «Можно я буду рядом?»
Он замер.
Я видела, как его глаза расширились на долю секунды. Как в них мелькнуло удивление. Он смотрел на меня и не верил своим ушам.
— Вера, — начал он, — я не могу…
— Можете, — перебила я. — Вы сделали всё, что нужно. Сейчас вы пойдёте домой, выпьете чай и ляжете спать. Это не обсуждается.
— Слушаюсь, — сказал он.
В тот момент я поняла: впервые в жизни мой голос имел вес. Впервые я не боялась сказать. Впервые я была кем-то.
А всё началось с того, что он спросил: «Можно?»
Никто и никогда не спрашивал меня об этом. Ни бывший муж, ни кто-либо ещё. А этот мужчина спросил. У разведённой, тихой, «никакой».
И я влюбилась. Окончательно. Безвозвратно.
_______
💔 История о том, как можно потерять всё, включая себя, а затем заново найти. О мужской бережности и женской силе. О тихом счастье, которое начинается с одного вопроса: «Можно я буду рядом?»
Чат-Рулетка – калейдоскоп лиц, характеров, образов. Место, где возможно все. Мужчина, ненавидящий окружающих, попробует полюбить. Женщина, сломанная внутри, постарается вновь стать целой. Смогут ли они дойти до конца, не потеряв то, что для них по-настоящему дорого?
---------------------------------------------------------
– А мужчины разве не играют в интернете? Хочешь сказать, в Рулетку все заходят только с серьезными намерениями?
– Хочу сказать, что они не строят из себя других людей. Идиоты в жизни – идиоты в интернете. Все вполне естественно.
Если посмотреть с этой стороны... Я задумчиво побарабанила пальцами по серой поверхности ноутбука.
– Возможно, в этом есть смысл. И что предлагаешь делать?
Он наклонился к экрану еще ближе. Так, что кадр почти полностью заняло лицо.
– Нужно не играть, девочка. Нужно захотеть соблазнить. Действительно стать той, кого будут желать, а не стараться казаться ею.
---------------------------------------------------------
– А мужчины разве не играют в интернете? Хочешь сказать, в Рулетку все заходят только с серьезными намерениями?
– Хочу сказать, что они не строят из себя других людей. Идиоты в жизни – идиоты в интернете. Все вполне естественно.
Если посмотреть с этой стороны... Я задумчиво побарабанила пальцами по серой поверхности ноутбука.
– Возможно, в этом есть смысл. И что предлагаешь делать?
Он наклонился к экрану еще ближе. Так, что кадр почти полностью заняло лицо.
– Нужно не играть, девочка. Нужно захотеть соблазнить. Действительно стать той, кого будут желать, а не стараться казаться ею.
Как найти себя в мире, где гораздо безопаснее казаться, чем быть?
Трем грациям, циничному арт-дилеру и уличному художнику с фиолетовым монстром в подсознании предстоит разбиться вдребезги, чтобы собрать себя заново.
Вас ждет интеллектуальный дарк-романс, где власть и контроль сталкиваются с искренностью и бунтом. Готовьтесь к эмоциональным качелям: от уютных посиделок с кофе до предательств, ломающих жизнь.
Первая книга саги «Так себе герои».
Трем грациям, циничному арт-дилеру и уличному художнику с фиолетовым монстром в подсознании предстоит разбиться вдребезги, чтобы собрать себя заново.
Вас ждет интеллектуальный дарк-романс, где власть и контроль сталкиваются с искренностью и бунтом. Готовьтесь к эмоциональным качелям: от уютных посиделок с кофе до предательств, ломающих жизнь.
Первая книга саги «Так себе герои».
В три семнадцать ночи я просыпаюсь от чужого звука.
Дверь заперта изнутри. Камеры никого не видели. Но стол сдвинут, на полу лежит записанный в миллиметрах размер стены, а раму моего зеркала кто-то заменил почти точной копией.
Утром на пороге появляется Ренат Градов. Он знает о ночном проникновении слишком много — и показывает мне фотографию комнаты, которая выглядит почти как моя гостиная.
Почти.
Кто-то строит точную копию моей квартиры. Переносит туда мои вещи, повторяет каждую деталь и готовит запись, способную уничтожить мою профессиональную репутацию.
Чтобы остановить их, мне придется довериться мужчине, у которого есть собственные тайны и собственная причина искать этих людей.
Но чем ближе мы подбираемся к правде, тем страшнее становится вопрос:
если кто-то может войти в мой дом, пока я сплю, что помешает ему однажды подойти к моей кровати?
Дверь заперта изнутри. Камеры никого не видели. Но стол сдвинут, на полу лежит записанный в миллиметрах размер стены, а раму моего зеркала кто-то заменил почти точной копией.
Утром на пороге появляется Ренат Градов. Он знает о ночном проникновении слишком много — и показывает мне фотографию комнаты, которая выглядит почти как моя гостиная.
Почти.
Кто-то строит точную копию моей квартиры. Переносит туда мои вещи, повторяет каждую деталь и готовит запись, способную уничтожить мою профессиональную репутацию.
Чтобы остановить их, мне придется довериться мужчине, у которого есть собственные тайны и собственная причина искать этих людей.
Но чем ближе мы подбираемся к правде, тем страшнее становится вопрос:
если кто-то может войти в мой дом, пока я сплю, что помешает ему однажды подойти к моей кровати?
Подборка эмоциональных любовных романов
Выберите полку для книги