Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»

Они пили какао, ели булочки, и Лика вдруг поймала себя на мысли, что это и есть «мы». Настоящие люди. Не какая-то идеальная картинка, не глянцевая сцена из фильма, а вот так: на скамейке, с бумажными стаканчиками, с крошками на коленях.
— Ты его береги, — вдруг тихо сказала бабушка Лике, наклонившись к ней, так, чтобы Стас не услышал. — Он не из тех, кто будет тебя ломать, чтобы под себя подогнать.
Лика кивнула, чувствуя, как внутри что-то теплеет.
— Я постараюсь, — прошептала она.
Они шли обратно, не торопясь, и Лика вдруг почувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не резко, не громко, а тихо, как наступает рассвет: она больше не боялась быть «недостаточно хорошей» рядом с ним. Потому что он не мерил её никакими мерками. Он просто видел её настоящей.

- Если ты разобьешь своей жене сердце, ты мне больше не брат!
- Это неизбежно, Влад… Сюзи снова свободна! Ты просто не представляешь, что со мной делает эта новость.
Влад молчит и после выдает то, что кажется подростково-наивным:
- Тогда пока не говори ничего Юле. Сюзанна снова с тобой наиграется и бросит, но ты хотя бы свою настоящую семью не потеряешь!

Влад ошибся - муж потерял. Не смог от меня утаить, что хочет бывшую, и ушел к ней. А уже через пару месяцев вернулся и сказал:
- Я так жалею, что отпустил тебя…

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я.
— Хорошо, — сказал он, приближая своё лицо к моему. — Я хочу, чтобы ты ненавидела меня. Пока ты ненавидишь, ты чувствуешь. А чувствовать — это всё, что осталось.
Он поцеловал меня. Не как тогда, в саду — нежно и дразняще. Не как на складе — с жадной, запретной сладостью. Он поцеловал меня так, будто хотел выпить меня до дна, будто хотел доказать мне, что я принадлежу ему. Его губы были жёсткими, властными. Его язык ворвался в мой рот без спроса, и я застонала — против собственной воли. Мои руки вцепились в его волосы. Я хотела оттолкнуть его, но мои пальцы сжимались, притягивая его ближе.
— Будь проклят, — прошептала я в его губы.
Он рванул мою блузку — пуговицы посыпались на пол, звеня, как маленькие колокольчики похоронного звона. Я вскрикнула, но он зажал мне рот ладонью, прижимая меня к стене. Его глаза метали молнии...

— Алина, — сказал Денис. Голос его был холодным, как лёд. — Познакомься, это Катя. Она будет жить со мной.
Я замерла. Мир вокруг меня остановился.
— Что? — выдохнула я. — Что ты сказал?
— Ты слышала, — ответил он, не глядя на меня. — Я ухожу от тебя. Мы ждём ребёнка. У нас будет семья.
— Я не понимаю, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Мы же… мы же семья. У нас Миша.
— Миша — это проблема, — сказал Денис, и я услышала в его голосе такую жестокость, какой никогда не слышала. — Катя родит мне нормального ребенка.

Казалось, что жизнь рухнула, когда муж привел домой беременную любовницу. Но жизнь показала, что все, что происходит — приводит нас к лучшему.

В сорок лет я думала, что знаю о своем браке все.

Двадцать лет я была женой генерала Арсения Грановского. Его тылом. Его спокойствием. Женщиной, которая ждала, понимала и молчала, когда он снова выбирал службу вместо семьи.

А потом я увидела рядом с ним молодую беременную женщину.

Он не объяснил. Не защитил. Только сказал:

— Ника, сейчас не время.

Значит, время пришло у меня.

Я сняла кольцо и подала на развод.

Но очень скоро оказалось, что из жизни мужа меня начали вычеркивать не просто так. На мое имя оформлены документы, которых я не подписывала. Фонд, которому я отдала годы, стал ловушкой. А женщина, которую я считала любовницей Арсения, знает тайну, из-за которой могут уничтожить нас обоих.

Арсений клянется, что не изменял.

Может быть.

Только предательство бывает не только в чужой постели. Иногда оно в молчании. В приказах. В решениях, которые приняли за тебя.

Он привык командовать.

А я больше не жена генерала.

– Моя жена – серая мышь! Я её давно не люблю! – голос мужа доносится из-за дверей кабинета врача. – Когда она родит, я заберу ребёнка и подам на развод! Женюсь на тебе, любимая!
Я останавливаюсь, как вкопанная.
С кем это говорит мой муж? Кому адресованы эти ужасные слова?
Малыш в животе начинает беспокойно пинаться, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон.
В следующий миг из кабинета врача выходит та, кого я никак не могла подозревать. Моя лучшая подруга Ирина…
– Ира, это ты? – со слезами на глазах спрашиваю я.
– Да! Я сплю с твоим мужем уже пять лет! – смеётся мерзавка. – Нельзя быть такой слепой и наивной дурой. Любая другая уже давно бы догадалась, что твой муж гуляет от тебя!
Я молчу, а Ира продолжает убивать меня своими словами.
– Захар никогда не любил тебя! Брак с тобой – это ошибка, о которой он жалеет каждый божий день! И пока ты мыла полы и варила борщи, твой был со мной! Я беременна!

«Ты ему не пара», — сказал мне отец моего парня.
А потом забрал меня себе.

Я ненавидела его. Ненавидела за то, как он смотрел на меня. За то, как спокойно сказал сыну: «Привези её ко мне».
За то, как потом прижимал меня к столу в своём кабинете и шептал: «Он бы так не сделал».

Я сопротивлялась. Плакала. Пыталась убежать. Но он не давал мне выбора. Каждый раз, когда я говорила «ненавижу», он лишь сильнее сжимал меня и тихо приказывал: «Повтори. Чтобы я был уверен, что ты действительно хочешь от меня уйти».

Я повторяла. И каждый раз врала всё хуже.

Их брак — холодный расчёт, призванный скрепить мир между семьями. Он привёз её в свой дом, чтобы медленно уничтожить, но не учёл одного: она уже была сломлена задолго до их встречи. Сможет ли монстр, привыкший только разрушать, спасти то, что сам же и уничтожил?

— Опять ты, рыжая, — сказал он без особо удивления, скорее констатируя факт. Как будто я стала частью его привычного распорядка: утро, кофе, соседка с претензиями.
Это «опять ты» кольнуло сильнее, чем если бы он накричал. Но если я сейчас промолчу, если просто вернусь к себе, это будет означать, что мои границы — это что то необязательное, что можно отодвинуть.
— Да, опять я пытаюсь работать, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без надрыва. — А вы опять включили музыку.
Он чуть наклонил голову, будто прислушивался не ко мне, а к чему то ещё — к самой музыке, к шуму в своей квартире.
— Это не вечеринка, — сказал он, будто это всё объясняло. — Просто слушаю.
— Да мне плевать, — выпалила я, и в этот раз в голосе прорвалась та злость, которую я так старательно прятала. — Мне важно, чтобы у меня было тихо. Ты не понимаешь, что твоя музыка раздражает?
Вдруг в его взгляде мелькнуло что то, чего я не ожидала увидеть, — не раздражение, а скорее хищный интерес.

Кирилл знал: он уже перешёл какую-то невидимую черту. Не поступком, а чувством. И эта черта вела прямо к Игорю — к человеку, который ему был как брат. К человеку, чьё доверие он не имел права предавать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.