Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «skachat-fb2»
— Ирка никогда не узнает, — смеется Андрей. — Дура думает, что я её люблю. Ещё пару лет потерплю, выведу все активы и брошу эту стареющую курицу.
— А ты не любишь? — игриво спрашивает девушка, раздеваясь.
— Софочка, котёнок, какая любовь? Мне пятьдесят. Ирке сорок пять. Думаешь, меня возбуждает стареющая тётка?
Просто измена? Судьба решила, что за двадцать пять счастливых лет это слишком просто.
На юбилейной годовщине свадьбы я узнаю, что меня предают ВСЕ. Муж, дочь, лучшая подруга. Даже родная мать.
Что делать, когда рушится не просто семья, а вся твоя вселенная?
Я выбираю войну. И это будет самая жестокая битва моей жизни.
— А ты не любишь? — игриво спрашивает девушка, раздеваясь.
— Софочка, котёнок, какая любовь? Мне пятьдесят. Ирке сорок пять. Думаешь, меня возбуждает стареющая тётка?
Просто измена? Судьба решила, что за двадцать пять счастливых лет это слишком просто.
На юбилейной годовщине свадьбы я узнаю, что меня предают ВСЕ. Муж, дочь, лучшая подруга. Даже родная мать.
Что делать, когда рушится не просто семья, а вся твоя вселенная?
Я выбираю войну. И это будет самая жестокая битва моей жизни.
— Я тебе запрещаю! — рычит сквозь зубы. — Услышала?
— Мне ваши запреты, Мирон Владиславович, до того места, где мысленно была ваша ладонь, — напуганная, но дерзкая. — Ты вообще ничего не можешь мне запрещать! Ты мне никто! Мне двадцать лет, и я сама решаю с кем мне встречаться, целоваться или кого куда послать!
— Нет, ты глупая, наивная девчонка! — рявкает Уваров. — Грызи свои цветные карандаши и не бросай вызов взрослым мужчинам, Лиля, не потянешь! Думаешь, Князев остановится на поцелуях?
– По крайней мере, его рот не присасывался к губам моей тети. А язык не вытворял всех тех штук, о которых я даже думать не хочу. И о тебе, Уваров, я не хочу думать по той же причине.
***
Мирон Уваров. Самоуверенный, бессовестный похититель женского спокойствия. Мой преподаватель и мужчина, сломавший жизнь моей тёти. Мне нельзя любить его по многим причинам. Но что я буду делать, когда он поставит целью сделать меня своей?
— Мне ваши запреты, Мирон Владиславович, до того места, где мысленно была ваша ладонь, — напуганная, но дерзкая. — Ты вообще ничего не можешь мне запрещать! Ты мне никто! Мне двадцать лет, и я сама решаю с кем мне встречаться, целоваться или кого куда послать!
— Нет, ты глупая, наивная девчонка! — рявкает Уваров. — Грызи свои цветные карандаши и не бросай вызов взрослым мужчинам, Лиля, не потянешь! Думаешь, Князев остановится на поцелуях?
– По крайней мере, его рот не присасывался к губам моей тети. А язык не вытворял всех тех штук, о которых я даже думать не хочу. И о тебе, Уваров, я не хочу думать по той же причине.
***
Мирон Уваров. Самоуверенный, бессовестный похититель женского спокойствия. Мой преподаватель и мужчина, сломавший жизнь моей тёти. Мне нельзя любить его по многим причинам. Но что я буду делать, когда он поставит целью сделать меня своей?
— Выметайся! — рыкнул муж. — Тебя не учили стучать?!
Я обмерла. Меня не столько поразила откровенная сцена, сколько реакция мужа.
— Господи, — всхлипнула я, зажав рот ладонями.
— Да твою-то ма-а-ть, — прорычал Виктор и с усилием оторвался от перепуганной Жанны. — Только сопли не смей разводить!
Он кивнул Жанне на дверь, и та, запахнув на пышной груди блузку, помчалась к выходу.
Но я заметила ухмылку на её припухших губах. Эта дрянь ни о чём не жалела.
— Это… как понимать?.. Я… я такого обращения не заслужила!
— Да что ты? — в глазах мужа полыхнул гнев. — А я считаю, что заслужила. Я тебе даже больше скажу. Это твоя собственная вина!
Я обмерла. Меня не столько поразила откровенная сцена, сколько реакция мужа.
— Господи, — всхлипнула я, зажав рот ладонями.
— Да твою-то ма-а-ть, — прорычал Виктор и с усилием оторвался от перепуганной Жанны. — Только сопли не смей разводить!
Он кивнул Жанне на дверь, и та, запахнув на пышной груди блузку, помчалась к выходу.
Но я заметила ухмылку на её припухших губах. Эта дрянь ни о чём не жалела.
— Это… как понимать?.. Я… я такого обращения не заслужила!
— Да что ты? — в глазах мужа полыхнул гнев. — А я считаю, что заслужила. Я тебе даже больше скажу. Это твоя собственная вина!
— Как ты это объяснишь? — Матвей разворачивает свой компьютер.
На экране девушка, поразительно похожая на меня, занимается любовью с Сомовым — главным конкурентом Матвея.
— Я не… — осекаюсь, мне не хватает воздуха.
— Не спала с ним? А кто тогда? Кто на видео? Какой же я кретин! Почему я вообще поверил, что это мой ребёнок? — Переводит пренебрежительный взгляд на мой живот. — И по срокам всё идеально совпадает.
Он сам отказался от меня и нашего ребёнка, унизил меня, не поверил, растоптал…
А спустя пять лет мы встретились вновь.
И теперь пришло моё время не верить его оправданиям…
На экране девушка, поразительно похожая на меня, занимается любовью с Сомовым — главным конкурентом Матвея.
— Я не… — осекаюсь, мне не хватает воздуха.
— Не спала с ним? А кто тогда? Кто на видео? Какой же я кретин! Почему я вообще поверил, что это мой ребёнок? — Переводит пренебрежительный взгляд на мой живот. — И по срокам всё идеально совпадает.
Он сам отказался от меня и нашего ребёнка, унизил меня, не поверил, растоптал…
А спустя пять лет мы встретились вновь.
И теперь пришло моё время не верить его оправданиям…
— Меня зовут Оля. Простите, что так, без приглашения, Инга Аркадьевна, но нам надо поговорить. Дело в том, что я беременна от вашего мужа! — нагло заявляет молоденькая блондинка, ворвавшись в мой кабинет.
Всё в теле окаменело. Словно меня вырвали из моей жизни и запихнули в чужую. В мир, в котором оборвалась моя вера, надежда и любовь.
— Что? — переспросила я, задыхаясь. — А, вообще, почему я должна тебе верить? Мой муж поклялся, что будет любить лишь меня одну!
— Значит, он вас обманул! — язвительно прошипела девчонка. — Вы же умная женщина, должны были заметить, что Андрей к вам охладел, потерял интерес. Вы — его прошлое, а я — будущее!
За несколько дней до фарфоровой свадьбы ко мне врывается пигалица, утверждающая, что беременна от моего мужа. Этот разговор разом перечёркивает всё, во что я верила. Мой мир рушится на части, и не знаю, как мне теперь жить. Мне предстоит узнать, можно ли простить измену.
Всё в теле окаменело. Словно меня вырвали из моей жизни и запихнули в чужую. В мир, в котором оборвалась моя вера, надежда и любовь.
— Что? — переспросила я, задыхаясь. — А, вообще, почему я должна тебе верить? Мой муж поклялся, что будет любить лишь меня одну!
— Значит, он вас обманул! — язвительно прошипела девчонка. — Вы же умная женщина, должны были заметить, что Андрей к вам охладел, потерял интерес. Вы — его прошлое, а я — будущее!
За несколько дней до фарфоровой свадьбы ко мне врывается пигалица, утверждающая, что беременна от моего мужа. Этот разговор разом перечёркивает всё, во что я верила. Мой мир рушится на части, и не знаю, как мне теперь жить. Мне предстоит узнать, можно ли простить измену.
- Я хотел подготовить тебя к предстоящему разводу осторожно, не причиняя боли, - холодно произнес муж. - Но ты начала шпионить за мной и Лизой, начала названивать мне и орать как базарная баба. Не разобравшись, не выслушав меня, не попытавшись понять.
- Что я должна понять? - волна праведного гнева ударила в голову так сильно, что заболели виски. – Ты продолжал делить со мной постель!
- Да, я спал с тобой, – зло усмехнулся Антон. – Но все реже и реже. А ты этого даже не заметила.
- Я думала, ты устаешь на работе, и возраст…
— Вот про возраст не надо. На себя посмотри - обабилась совсем. А я до девяноста буду настоящим мужиком.
- Не будь в этом уверен, папа, - рассмеялся Стас. – Ты на жеребца мало похож.
- Не смей так разговаривать со мной, сопляк! – побагровел Антон.
Было страшно смотреть на происходящее. Я верила и не верила собственным глазам. Антон был готов ударить сына, Стас огрызался. Где моя идеальная семья? Да и была ли она идеальной?
- Что я должна понять? - волна праведного гнева ударила в голову так сильно, что заболели виски. – Ты продолжал делить со мной постель!
- Да, я спал с тобой, – зло усмехнулся Антон. – Но все реже и реже. А ты этого даже не заметила.
- Я думала, ты устаешь на работе, и возраст…
— Вот про возраст не надо. На себя посмотри - обабилась совсем. А я до девяноста буду настоящим мужиком.
- Не будь в этом уверен, папа, - рассмеялся Стас. – Ты на жеребца мало похож.
- Не смей так разговаривать со мной, сопляк! – побагровел Антон.
Было страшно смотреть на происходящее. Я верила и не верила собственным глазам. Антон был готов ударить сына, Стас огрызался. Где моя идеальная семья? Да и была ли она идеальной?
«Любимый, скучаю… Вчера было волшебно».
Экран снова погас, будто сам почувствовал, что был слишком откровенен.
***
Муж мне изменял на протяжении нескольких месяцев. Отверг меня и дочь.
Я решила ему отомстить. Идеально, со вкусом. Выпущу в него семь "пуль".
Экран снова погас, будто сам почувствовал, что был слишком откровенен.
***
Муж мне изменял на протяжении нескольких месяцев. Отверг меня и дочь.
Я решила ему отомстить. Идеально, со вкусом. Выпущу в него семь "пуль".
– Дядя помоги! Нас хотят укласть!
Две белобрысые пигалицы ворвались в кабинет и, перевернув вверх тормашками испуганного бухгалтера, влезли мне на спину.
Вскарабкались как на Эверест.
– Помоги! – закричала в ухо правая, тормоша меня за воротник рубашки.
– Там ведьма маму пытает! – икала левая.
Моё обычное утро было разрушено. Сначала в кабинет ворвался ураган из двух малявок-близняшек, потом я узнал, что мачеха выкрала их из садика и устроила драку с их матерью.
И следом, как вишенка на торте: женщина, которую я старался забыть, оказалась главным действующим лицом этой драки.
Две белобрысые пигалицы ворвались в кабинет и, перевернув вверх тормашками испуганного бухгалтера, влезли мне на спину.
Вскарабкались как на Эверест.
– Помоги! – закричала в ухо правая, тормоша меня за воротник рубашки.
– Там ведьма маму пытает! – икала левая.
Моё обычное утро было разрушено. Сначала в кабинет ворвался ураган из двух малявок-близняшек, потом я узнал, что мачеха выкрала их из садика и устроила драку с их матерью.
И следом, как вишенка на торте: женщина, которую я старался забыть, оказалась главным действующим лицом этой драки.
— Как я устал играть влюблённого мужаю. Эти её глупые глазки, постоянные «я тебя люблю». Тошно! — жалуется мой муж своей любовнице.
— Потерпи ещё немного, сладкий, совсем скоро всё закончится, и мы будем вместе открыто.
— Когда можно будет развестись? — спрашивает с раздражением. — Сил нет терпеть эту тупую шавку. Притворяться, особенно в постели...
— Еще два месяца.
— Ладно, но после развода три дня не выпущу из койки!
После катастрофы, в которой я потеряла родителей, муж и моя тётя обворовали, унизили и предали меня. Только не ожидали, что у "тупой шавки" есть острые зубы, и она способна на месть.
— Потерпи ещё немного, сладкий, совсем скоро всё закончится, и мы будем вместе открыто.
— Когда можно будет развестись? — спрашивает с раздражением. — Сил нет терпеть эту тупую шавку. Притворяться, особенно в постели...
— Еще два месяца.
— Ладно, но после развода три дня не выпущу из койки!
После катастрофы, в которой я потеряла родителей, муж и моя тётя обворовали, унизили и предали меня. Только не ожидали, что у "тупой шавки" есть острые зубы, и она способна на месть.
Они долго молчали. Только шуршание листвы, запах травы, тепло солнца. И тогда он взял её за руку. Легко. Почти без силы. Но так, чтобы она знала, что это важно. Она не отдернула. Только смотрела на его пальцы, которые двигались по её коже, будто искали ответ, который она не могла дать.
Артём наклонился к ней. Его лицо приблизилось. Она не отодвинулась. Не говорила. Только дышала. И в этот момент она поняла: то, что происходило между ними, было не просто романтикой. Это был диалог двух сердец, которые давно искали друг друга.
Артём наклонился к ней. Его лицо приблизилось. Она не отодвинулась. Не говорила. Только дышала. И в этот момент она поняла: то, что происходило между ними, было не просто романтикой. Это был диалог двух сердец, которые давно искали друг друга.
Выберите полку для книги