Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»

«Папа сказал, мальчик должен привыкать к нам заранее».
Я прочитала это сообщение трижды. И только на третий раз поняла: «мальчик» — это мой сын.

Десять лет я стирала его рубашки, растила ребёнка по гарнизонам и верила, что у нас крепкая семья. А он спокойно, по пунктам, готовил не уход — зачистку.

Справки, что я «нестабильна». Нужных людей в школе, опеке, суде. Новую «правильную» жену — дочь генерала. И заседание, на котором меня вычеркнут из жизни собственного ребёнка.

Он думал, что я буду плакать.

Он не знал, на что способна мать, у которой отнимают сына.

В день двадцатой годовщины Олег публично объявляет о разводе — в стеклянном павильоне, построенном по эскизам жены. Перед гостями он называет Агнию обычной домохозяйкой, а автором её работы — молодую женщину, на которой собирается жениться.

Но отец оставил Агнии ключ от закрытой мастерской и предупреждение: «Когда у тебя попытаются отнять имя, открой мастерскую».

За старой дверью она находит архив, незавершённый витраж «Второй рассвет» и доказательства того, что муж двадцать лет строил карьеру на её таланте.

Теперь Агнии сорок два. У неё нет должности, известного имени и права на ошибку. Зато есть несколько дней до решающего городского конкурса, дочь, которая не знает, кому верить, и мужчина из прошлого, помнящий, как всё началось.

Олег уверен: стоит Агнии проиграть — и она вернётся.

Он не понял одного: она больше не собирается просить назад собственную жизнь.

Сердце у меня не забилось чаще. Оно, наоборот, будто остановилось на пару ударов, а потом толкнуло где-то в горле, тяжело, с провалом внизу живота. В ушах зазвенело, комната качнулась на полградуса вбок. Я ухватилась за дверную ручку, чтобы не искать равновесие ногами.

— Надя, — сказал Саша. Голос ровный, отработанный, тот, которым он разговаривает с клиентами. — Это не то, что...

Он не договорил. Марина отступила на шаг, прижала ладонь ко рту, и в этом жесте было больше правды, чем в целой Сашиной фразе.
Я развернулась и пошла обратно по коридору. Ноги слушались плохо, я считала шаги, чтобы не упасть — раз, два, три, — мимо стеклянной переговорной, мимо секретарши, вставшей из-за стола с каким-то вопросом на лице, который я не стала читать.

На улице было холодно для сентября. Я остановилась у мусорной урны на углу здания и достала из сумки конверт — тот, с бланком, с моим именем, выведенным лаборантским почерком. Подержала его секунду в руке. Потом бросила.

Двойное предательство кого угодно выбьет из колеи. Но это не про меня.
Сколько тайн и секретов скрывают лжецы и негодяи мне лишь предстоит узнать.
Беру судьбу в свои руки и пусть предатели знают, что после измены — только месть.
***
— У нее такие же духи, как у меня?
— О чем ты, Юль? Устал. Не до загадок.
— Оля. О чем же еще? — Откладываю папку. Подхожу к нему. Останавливаюсь в метре. — Или ты спишь не только с моей лучшей подругой, но и с моим парфюмером?
Супруг фыркает, резко отворачивается, хватается за графин с крепким напитком. Рука чуть дрожит.
— Бред!
— Достаю из кармана кардигана свой планшет. Открываю его. Экран светится в полумраке. — Я видела вашу переписку.

— Как тебя зовут? — зачем-то спрашиваю я.
Любовница мужа, не замедляя шага, смотрит на меня через плечо и говорит своё имя:
— Лейла.
— Ну а как зовут меня, уверена, ты знаешь.
Она едва заметно кивает и продолжает свой путь.
— Я знаю, Полина. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить.
Когда она говорит эти слова, я понимаю, что она ищет способ задеть меня.
И она задевает! Понимание того, что любовница знает обо мне многое, похож на физический удар под дых.
Получается, она жила, зная о моём существовании, а я о её нет?
Девушка подводит меня к какому-то дому и приглашает пройти внутрь. На мгновение я сомневаюсь, но всё равно делаю шаг.
— Это дом моей сестры. Они уехали отдыхать, и нам никто не помешает. Давай поговорим как цивилизованные женщины. Я надеюсь, ты не опустишься до уровня базарной хабалки, пытающейся в ревности, выдрать мне волосы, правда?
Хм... А она не так проста, как показалась. Она уверена в себе и не заметить это невозможно.

– Ты что, совсем чокнулась?! – его рёв перекрывает шум дождя. Он тычет пальцем в своё разбитое сокровище. – Ты в своём уме?! Ты знаешь, сколько стоит это стекло?! Да ты таких денег в жизни своей не видела!
Его слова ударяют по мне с новой силой. Не «прости», не «я виноват». Деньги. Его волнуют только деньги и его драгоценная машина.
Я выпрямляюсь, сжимая мокрые, дрожащие от холода и адреналина пальцы в кулаки.
– А ты не обнаглел мне высказывать всё это при своей любовнице? – мой голос звучит тихо, но с такой ледяной яростью, что Витя отступает на шаг. – Ты. Тут. У всех на виду изменяешь мне с какой-то… прошмандовкой? И ещё позволяешь себе так со мной разговаривать?
Он бросает взгляд на машину, где его юная пассия высокомерно наблюдает за нашей сценой, а потом снова смотрит на меня. На его лице появляется самодовольная ухмылка, которая всегда проявлялась, когда он чувствовал своё превосходство. Но сегодня впервые он позволяет себе её показать именно мне.

— Ань, — перебивает он. — Давай без истерики.
Я смотрю на него и не узнаю. Это не Мирон. Это кто-то другой. Чужой, холодный.
— Без истерики? — переспрашиваю я. — Ты семь лет врал мне. У тебя там семья, дети, ты...
— У меня здесь семья, — перебивает он снова. — Ты и Дима. А там... там другое.
— Что другое?
Он вздыхает. Проводит рукой по лицу. Устало. Как будто это я его утомила, а не он мне сейчас сердце вынимает.
— Ань, ты хочешь честно?
— Хочу.
— С Леной — всё по-другому. — Он усмехается. Уголки губ поднимаются, но глаза остаются холодными. — С ней легко. Восемь лет — и ни одной ссоры. Никакой бытовухи. Никаких «ты где был?», «почему не позвонил?», «когда приедешь?». Она знает своё место. Но ты не переживай, тебя я не брошу…
***
Всё случилось ровно наоборот, я ушла. Прошло семь лет, у меня новая жизнь, и вдруг он появился на пороге с двумя детьми в надежде, что я его приму его обратно.

– Даш, не истери, а? – просит муж после измены.
– Хорошо, не буду, – киваю. – На развод подам и все, какие истерики…
– Это ничего не значит, и в наших отношениях ничего не меняет.
– Для меня это меняет все!
– Никакого развода не будет, – морщится он. – Дай мне нормально объяснить, и все сама поймешь… и еще спасибо скажешь…
– Да я уже могу – спасибо, что увидела тебя настоящего.

— Толя, — сказала я негромко, но отчётливо, — выходи. Я знаю, что ты там.
Тишина. Ни звука, ни шороха. Только где-то за спиной что-то тихо говорила мать ребёнка.
Я повернула голову и посмотрела на неё — она стояла в коридоре и смотрела на меня огромными влажными глазами.
— Откройте дверь, — сказала я уже ей, кивнув на комнату. — Не доводите до греха.
***
Я лечила чужих детей, а своих родить так и не смогла. Муж обещал быть рядом, но однажды на вызове к чужому ребёнку я нашла его куртку в прихожей, услышала его голос из дальней комнаты и увидела в кроватке его дочь…

– Вика... – позвал муж, привлекая моё внимание.
– Что? – еле слышно ответила я. Внутри моей души все выворачивалось от тупой боли. Сердце стучало настолько тихо, что казалось, будто оно вот-вот остановится.
– Я думаю, нам надо поговорить… – произнес муж, обходя стол, чтобы встать напротив.
– Наверное, – согласилась я, криво усмехнувшись. – Сейчас ты мне скажешь, что это не то, что я подумала, что мне показалось… Или что это ошибка, и ты сам не понял, каким образом эта девица оказалась в твоей постели?
– Прекрати, – он поморщился, присаживаясь. – Нет, Вика, я скажу тебе правду. Эту девушку зовут Наталья, и мы с ней встречаемся уже три месяца.