Книги в жанре «Романы о неверности»
— Вика была здесь, — произношу я, и мой голос дрожит, несмотря на все попытки контролировать его. — Она все рассказала.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.
- Кем приходитесь больному? - интересуюсь у девицы в пеньюаре.
- Я? Я - флейтистка, - надув силиконовые губы, выдыхает дева.
Услышав, хмыкаю и вскидываю бровь. Но...
В этот момент я еще не знаю, что самое удивительное ждет меня в комнате.
Подойдя к кровати, я настолько ошеломлена, что даже очки приподнимаю. Не верю собственным глазам.
Вытянув руки и ноги, словно труп, в пошлых красных боксерах с золотой надписью «Гигант», лежит мой муж.
Вернув очки на место, произношу:
- Ну что, гигант, доигрался на флейте?
Он приоткрывает глаза и мертвым голосом шепчет:
- Не повод для дурацких шуток, Настя...
- Ну, для шуток, может, и не повод, а вот для развода - самое то...
- Я? Я - флейтистка, - надув силиконовые губы, выдыхает дева.
Услышав, хмыкаю и вскидываю бровь. Но...
В этот момент я еще не знаю, что самое удивительное ждет меня в комнате.
Подойдя к кровати, я настолько ошеломлена, что даже очки приподнимаю. Не верю собственным глазам.
Вытянув руки и ноги, словно труп, в пошлых красных боксерах с золотой надписью «Гигант», лежит мой муж.
Вернув очки на место, произношу:
- Ну что, гигант, доигрался на флейте?
Он приоткрывает глаза и мертвым голосом шепчет:
- Не повод для дурацких шуток, Настя...
- Ну, для шуток, может, и не повод, а вот для развода - самое то...
— Я не изменяла тебе! Клянусь детьми! Я не была ни с кем! Ни разу! За все десять лет!
— Ноль процентов. Ноль. Так от кого ты его нагуляла?
— Я не знаю! Я не понимаю, что происходит! Но я говорю тебе правду!
— Знаешь, что самое отвратительное? Не то, что ты мне изменила. А то, что ты принесла чужого ребёнка в мой дом и три дня кормила его, глядя мне в глаза.
— Марк, послушай, может, ошибка в лаборатории, может…
— В моей лаборатории не путают образцы. У тебя два часа. Собери вещи. Свои. И его. И уходи.
— А Артём? А Соня?
— Мои дети. Останутся со мной. Два часа, Ася. И уходи из моего дома.
Моего. Не «нашего». За тридцать секунд «наш» дом стал «его».
Он выгнал меня в январе. С грудным ребёнком. При минус четырнадцати. Заблокировал карты раньше, чем я дошла до ворот. Забрал у меня Артёма и Соню. А через неделю привёл в мой дом свою беременную коллегу — и женился на ней.
— Ноль процентов. Ноль. Так от кого ты его нагуляла?
— Я не знаю! Я не понимаю, что происходит! Но я говорю тебе правду!
— Знаешь, что самое отвратительное? Не то, что ты мне изменила. А то, что ты принесла чужого ребёнка в мой дом и три дня кормила его, глядя мне в глаза.
— Марк, послушай, может, ошибка в лаборатории, может…
— В моей лаборатории не путают образцы. У тебя два часа. Собери вещи. Свои. И его. И уходи.
— А Артём? А Соня?
— Мои дети. Останутся со мной. Два часа, Ася. И уходи из моего дома.
Моего. Не «нашего». За тридцать секунд «наш» дом стал «его».
Он выгнал меня в январе. С грудным ребёнком. При минус четырнадцати. Заблокировал карты раньше, чем я дошла до ворот. Забрал у меня Артёма и Соню. А через неделю привёл в мой дом свою беременную коллегу — и женился на ней.
Три года я лечилась от бесплодия, которого у меня не было.
Мой муж, который всё знал, держал меня за руку в коридорах, где пахло спиртом и чужой надеждой, и говорил, что мы справимся.
Правду я нашла не в переписке и не в гостиничном номере. Я нашла её в стопке его анализов, разложенных на полу гостиной, — в бланках, которые отличались друг от друга шрифтом заголовка и высотой печати. В клинике мне сказали: пациент был у нас дважды. Три года назад. А врач, чья подпись стоит на последнем заключении, уволился полтора года назад — после проверки по врачебной этике.
Он сделал вазэктомию тайно. За три с половиной года до того дня, когда я произнесла это вслух в кафе и услышала: «Потому что я никогда не хотел детей. А развестись было невыгодно — у тебя связи и репутация, которые открывали двери, недоступные мне».
Мой муж, который всё знал, держал меня за руку в коридорах, где пахло спиртом и чужой надеждой, и говорил, что мы справимся.
Правду я нашла не в переписке и не в гостиничном номере. Я нашла её в стопке его анализов, разложенных на полу гостиной, — в бланках, которые отличались друг от друга шрифтом заголовка и высотой печати. В клинике мне сказали: пациент был у нас дважды. Три года назад. А врач, чья подпись стоит на последнем заключении, уволился полтора года назад — после проверки по врачебной этике.
Он сделал вазэктомию тайно. За три с половиной года до того дня, когда я произнесла это вслух в кафе и услышала: «Потому что я никогда не хотел детей. А развестись было невыгодно — у тебя связи и репутация, которые открывали двери, недоступные мне».
С ужасом смотрю в любимые глаза:
— Ты мне всё это время изменял?
В ответ лишь усмешка:
— Нельзя изменять с собственной женой. Это я ей изменял с тобой.
Мне хочется разрыдаться.
— Но зачем ты говорил про свадьбу? Знакомился с родителями, просил моей руки?
— Потому что иначе ты не была бы моей, — выдал беспощадную правду. — Нина, ты не из тех, кого можно просто взять на содержание и превратить в благодарную любовницу. Ты бы не переехала, не подпустила бы меня близко без всего этого — без колец в перспективе, без знакомства с роднёй, без разговоров о ЗАГСе. Тебе нужны были обещания. Я их давал. Что в этом плохого? Мы оба получали то, что хотели.
— Что теперь будет? Жена обо всем узнала.
— Оставайся моей любовницей.
— Никогда.
Мой избранник оказался женат. Жена обвинила в связи меня и разрушила всю мою жизнь. Я потеряла даже имя и фамилию.
Но сказку о фениксе придумали не дураки. Воскреснув, я спела реквием по всем предателям
— Ты мне всё это время изменял?
В ответ лишь усмешка:
— Нельзя изменять с собственной женой. Это я ей изменял с тобой.
Мне хочется разрыдаться.
— Но зачем ты говорил про свадьбу? Знакомился с родителями, просил моей руки?
— Потому что иначе ты не была бы моей, — выдал беспощадную правду. — Нина, ты не из тех, кого можно просто взять на содержание и превратить в благодарную любовницу. Ты бы не переехала, не подпустила бы меня близко без всего этого — без колец в перспективе, без знакомства с роднёй, без разговоров о ЗАГСе. Тебе нужны были обещания. Я их давал. Что в этом плохого? Мы оба получали то, что хотели.
— Что теперь будет? Жена обо всем узнала.
— Оставайся моей любовницей.
— Никогда.
Мой избранник оказался женат. Жена обвинила в связи меня и разрушила всю мою жизнь. Я потеряла даже имя и фамилию.
Но сказку о фениксе придумали не дураки. Воскреснув, я спела реквием по всем предателям
– Гоша, ты в своем уме? – я медленно поднялась со стула. – Ты сейчас серьезно повторяешь бред своей матери? Дети не обязаны быть клонами родителей. Генетика так не работает.
Георгий посмотрел на меня прямо. В его глазах не было злости или агрессии. Там было упрямое, железобетонное сомнение, которое въелось в него намертво.
– Я просто хочу снять этот вопрос, Рита. Чтобы мама успокоилась. Чтобы я сам успокоился.
– Какой вопрос? – мой голос сорвался на хрип.
– Я хочу сделать ДНК-тест на Арину.
Кухня покачнулась. Гул холодильника внезапно показался оглушительным.
Я уставилась на мужа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он стоял напротив, спокойный, уверенный в своем праве на этот "разумный шаг". Он не просто транслировал паранойю свекрови. Он поверил ей. Мой муж, человек, с которым мы планировали эту беременность, с которым вместе выбирали имя для дочери, прямо сейчас, на нашей кухне, обвинил меня в измене.
Георгий посмотрел на меня прямо. В его глазах не было злости или агрессии. Там было упрямое, железобетонное сомнение, которое въелось в него намертво.
– Я просто хочу снять этот вопрос, Рита. Чтобы мама успокоилась. Чтобы я сам успокоился.
– Какой вопрос? – мой голос сорвался на хрип.
– Я хочу сделать ДНК-тест на Арину.
Кухня покачнулась. Гул холодильника внезапно показался оглушительным.
Я уставилась на мужа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он стоял напротив, спокойный, уверенный в своем праве на этот "разумный шаг". Он не просто транслировал паранойю свекрови. Он поверил ей. Мой муж, человек, с которым мы планировали эту беременность, с которым вместе выбирали имя для дочери, прямо сейчас, на нашей кухне, обвинил меня в измене.
В его кармане был чек из ресторана и рисунок. Портрет молодой женщины. «Моя радость».
- Ты мне изменяешь? – она нашла в себе мужество тем же вечером задать мужу вопрос.
Он не отрицал.
Жизнь с глухим стуком рухнула.
Потом был развод. Раздел имущества. Он купил ей крохотную «однушку» и выплачивал содержание с барского плеча.
Хотелось умереть. И она почти умерла, однажды, увидев своё отражение дико испугалась и решила… жить.
А через год он вернулся, сказав, что ошибся.
- Ты должна вернуться, или я…
- Ты мне изменяешь? – она нашла в себе мужество тем же вечером задать мужу вопрос.
Он не отрицал.
Жизнь с глухим стуком рухнула.
Потом был развод. Раздел имущества. Он купил ей крохотную «однушку» и выплачивал содержание с барского плеча.
Хотелось умереть. И она почти умерла, однажды, увидев своё отражение дико испугалась и решила… жить.
А через год он вернулся, сказав, что ошибся.
- Ты должна вернуться, или я…
Он изменял, я закрывала глаза на это. Он унижал, я молчала. Из-за серьезной травмы он лишился всего, но я осталась.
С самого начала наш брак был похож на фарс: свадьба ради выгоды родителей, никакой любви и уважения. Он – сынок банкира, мажор, если так еще кто-то говорит, Я – серая мышь, но с влиятельным отцом из госаппарата. Наш союз стал грузом для него и адом для меня. Адом, который он создавал специально, наказывая за женитьбу по принуждению.
Но все изменила одна ночь и одна трагедия. Она жестоко отняла его прежнюю жизнь, но подарила нам надежду на любовь.
ХЭ ❤️
С самого начала наш брак был похож на фарс: свадьба ради выгоды родителей, никакой любви и уважения. Он – сынок банкира, мажор, если так еще кто-то говорит, Я – серая мышь, но с влиятельным отцом из госаппарата. Наш союз стал грузом для него и адом для меня. Адом, который он создавал специально, наказывая за женитьбу по принуждению.
Но все изменила одна ночь и одна трагедия. Она жестоко отняла его прежнюю жизнь, но подарила нам надежду на любовь.
ХЭ ❤️
— Инга! Вот это встреча. Тебя можно поздравить?
— Да. Вот, жду прибавления.
— А кто же счастливый отец? — до сих пор не могу поверить, что лучшая подруга не рассказала о беременности сестры.
— Это… — снова мнется. — Ты его не знаешь.
— Кто-то с работы?
— Ну, да…
— А ты тут с кем? — спрашиваю;
— Малыш, ты куда убежала? — слышу мужской голос и кажется у меня даже сердце перестает биться. — Я оплатил доставку. Завтра привезут. Ты рада? — мужчина подходит к Инге, обнимая ее со спины. — Ты чего такая напряженная? — прослеживает за ее взглядом, и наши глаза встречаются. — Вот черт… — ругается он.
У нас с мужем второй медовый месяц. Дети выросли, и мы наконец-то живем для себя. Но все меняется, когда я встречаю беременную сестру лучшей подруги, и узнаю о двойной жизни своего мужа. Я не могу простить неверности. Но предатели никогда не уходят красиво.
— Да. Вот, жду прибавления.
— А кто же счастливый отец? — до сих пор не могу поверить, что лучшая подруга не рассказала о беременности сестры.
— Это… — снова мнется. — Ты его не знаешь.
— Кто-то с работы?
— Ну, да…
— А ты тут с кем? — спрашиваю;
— Малыш, ты куда убежала? — слышу мужской голос и кажется у меня даже сердце перестает биться. — Я оплатил доставку. Завтра привезут. Ты рада? — мужчина подходит к Инге, обнимая ее со спины. — Ты чего такая напряженная? — прослеживает за ее взглядом, и наши глаза встречаются. — Вот черт… — ругается он.
У нас с мужем второй медовый месяц. Дети выросли, и мы наконец-то живем для себя. Но все меняется, когда я встречаю беременную сестру лучшей подруги, и узнаю о двойной жизни своего мужа. Я не могу простить неверности. Но предатели никогда не уходят красиво.
— Кто она?
Захар отводит взгляд. Потом едва слышно произносит:
— Не важно.
— Поэтому тебя больше суток не было дома? Зачем ты привез её с собой?
— У неё не осталось ничего. Ни дома, ни родных, ничего. Я должен был помочь.
— Зачем тебе помогать какой-то девушке? Объясни!
— Потому что я влюбился в неё.
— Что? — шепчу я, потому что других слов у меня нет.
— Ты не представляешь, через что я прохожу ежедневно. Мне нужна разрядка.
— Я ждала тебя, была тебе верна. Молилась днями и ночами, чтобы с тобой всё было хорошо. Что я сделала не так?!
— Тебя не было рядом, — сухо бросает муж.
— Но…
— На развод подам в ближайшее время. Не переживай, квартиру оставлю тебе. На этом всё.
Однажды мой муж заявляет, что влюбился в другую и просит развода. После этого он пропадает без вести на долгие годы, и я вычеркиваю его из своей жизни. Пока однажды мой маленький сын не заявляет:
— Мам, я папу нашел! Это точно он, я видел!
Захар отводит взгляд. Потом едва слышно произносит:
— Не важно.
— Поэтому тебя больше суток не было дома? Зачем ты привез её с собой?
— У неё не осталось ничего. Ни дома, ни родных, ничего. Я должен был помочь.
— Зачем тебе помогать какой-то девушке? Объясни!
— Потому что я влюбился в неё.
— Что? — шепчу я, потому что других слов у меня нет.
— Ты не представляешь, через что я прохожу ежедневно. Мне нужна разрядка.
— Я ждала тебя, была тебе верна. Молилась днями и ночами, чтобы с тобой всё было хорошо. Что я сделала не так?!
— Тебя не было рядом, — сухо бросает муж.
— Но…
— На развод подам в ближайшее время. Не переживай, квартиру оставлю тебе. На этом всё.
Однажды мой муж заявляет, что влюбился в другую и просит развода. После этого он пропадает без вести на долгие годы, и я вычеркиваю его из своей жизни. Пока однажды мой маленький сын не заявляет:
— Мам, я папу нашел! Это точно он, я видел!
Выберите полку для книги
Романы о неверности: истории любви, боли и выбора
Романы о неверности — это эмоциональные книги о людях, которые сталкиваются с предательством, сомнениями, тайнами и последствиями сложных решений. В таких историях измена редко бывает просто сюжетным поворотом: чаще она становится испытанием для чувств, семьи, доверия и самого представления героев о любви.
На Литмаркет собраны книги, в которых отношения показаны без сахарной глазури: с ревностью, обидами, внутренними противоречиями, неожиданными признаниями и непростым выбором. Одни герои пытаются сохранить брак, другие — начинают жизнь заново, третьи понимают, что правда иногда приходит слишком поздно.
Что почитать в жанре романов о неверности
В подборке можно найти современные любовные романы, семейные драмы, истории о вторых шансах, запретных чувствах и отношениях на грани разрыва. Такие книги подойдут читателям, которым важны сильные эмоции, психологическая глубина персонажей и напряжение между «простить», «уйти» и «попробовать снова».
Если вам интересны истории, где любовь проходит проверку предательством, а герои вынуждены честно взглянуть на себя и свои чувства, выбирайте книгу из жанра «Романы о неверности» и читайте онлайн на Литмаркет.