Книги в жанре «Психологическая драма» по тегу «slozhnye-otnosheniya»
Эта книга — художественное исследование тем отчаяния, последствий необдуманных решений и долгого пути к искуплению. Она не содержит призывов или инструкций. Это сильная и социально ответственная проза, где темные моменты служат одной цели — показать ценность жизни и тяжесть неверного выбора в моменты глубокой беспомощности, чтобы через боль героини говорить с читателем о самом важном: о цене каждого нашего шага, о хрупкости психического здоровья и о том, что спасение и искупление возможны даже там, где, кажется, уже ничего нельзя исправить.
Я стерла его из своей жизни. Но он остался в ДНК моего сына.
Елисей Леонтьев получил то, что заслужил: позорную ссылку в Магаданский филиал клиники, подальше от власти и семейных активов. Там, среди снегов и цифр, он пытается построить свою империю заново, выжигая в себе остатки человечности. Но один ночной звонок от брата рушит его ледяной покой.
В дом Марселя и Виолетты врывается Лиза — девушка, которую Елисей три года назад купил, использовал и выбросил, узнав о её беременности. Она пришла не за ним. Она пришла к единственному человеку, которому доверяет — к доктору Марселю Леонтьеву. С собой у неё только измятый паспорт и ребёнок, который как две капли воды похож на человека, разрушившего её жизнь.
Елисею придется вернуться. Не триумфатором, а тем, кому не рады в собственном доме. Ему нужно защитить Лизу от опасных врагов, которые решили использовать его «внебрачную ошибку» как рычаг давления. Но как защитить ту, что боится твоего взгляда больше, чем киллеров?
Елисей Леонтьев получил то, что заслужил: позорную ссылку в Магаданский филиал клиники, подальше от власти и семейных активов. Там, среди снегов и цифр, он пытается построить свою империю заново, выжигая в себе остатки человечности. Но один ночной звонок от брата рушит его ледяной покой.
В дом Марселя и Виолетты врывается Лиза — девушка, которую Елисей три года назад купил, использовал и выбросил, узнав о её беременности. Она пришла не за ним. Она пришла к единственному человеку, которому доверяет — к доктору Марселю Леонтьеву. С собой у неё только измятый паспорт и ребёнок, который как две капли воды похож на человека, разрушившего её жизнь.
Елисею придется вернуться. Не триумфатором, а тем, кому не рады в собственном доме. Ему нужно защитить Лизу от опасных врагов, которые решили использовать его «внебрачную ошибку» как рычаг давления. Но как защитить ту, что боится твоего взгляда больше, чем киллеров?
Мне 45. У нас 27 лет общего быта, взрослые дети и выплаченная ипотека. Со стороны — идеальная картинка. Внутри — прозрачный «стеклянный куб», где я стою абсолютно голая под прицелом его крика.
«Ты будешь делать только то, что я сказал!» — эта фраза годами вытесняла из моих легких воздух. Я привыкла быть «неблагодарной сволочью», виноватой во всем: от цвета купленной машины до его плохого настроения. Я разучилась понимать, чего хочу я сама.
Это история о том, как страшно разбивать стекло, когда осколки летят в самое сердце. О том, как уйти в никуда, имея за спиной только поддержку дочери и нестерпимое желание просто… дышать.
Можно ли простить себя за то, что ты наконец-то выбрала жизнь?
В основе первой главы лежит личный опыт автора. Остальное — художественный вымысел, вдохновленный историями сотен женщин, решивших вернуть себе Право на Себя.
«Ты будешь делать только то, что я сказал!» — эта фраза годами вытесняла из моих легких воздух. Я привыкла быть «неблагодарной сволочью», виноватой во всем: от цвета купленной машины до его плохого настроения. Я разучилась понимать, чего хочу я сама.
Это история о том, как страшно разбивать стекло, когда осколки летят в самое сердце. О том, как уйти в никуда, имея за спиной только поддержку дочери и нестерпимое желание просто… дышать.
Можно ли простить себя за то, что ты наконец-то выбрала жизнь?
В основе первой главы лежит личный опыт автора. Остальное — художественный вымысел, вдохновленный историями сотен женщин, решивших вернуть себе Право на Себя.
— Ир, что мне делать?
— Для начала — перестать быть удобной.
— В смысле?
— Ты удобная, Алиса. Ты готовишь, убираешь, покупаешь продукты, не просишь денег, не требуешь внимания. А когда он просит тебя взять кредит — ты даже не сразу отказываешься, ты думаешь, не виновата ли ты. Понимаешь? Ты уже привыкла, что твои интересы — на последнем месте.
Я молчала. Каждое слово било в цель.
— Ты имеешь право на свою жизнь, — продолжала Ира. — На свои деньги, на свои планы, на своё будущее. Ты не обязана жертвовать собой ради его амбиций. Если он тебя любит, он поймёт. Если нет...
— Если нет?
— Тогда ты будешь знать, что для него важнее...
— Для начала — перестать быть удобной.
— В смысле?
— Ты удобная, Алиса. Ты готовишь, убираешь, покупаешь продукты, не просишь денег, не требуешь внимания. А когда он просит тебя взять кредит — ты даже не сразу отказываешься, ты думаешь, не виновата ли ты. Понимаешь? Ты уже привыкла, что твои интересы — на последнем месте.
Я молчала. Каждое слово било в цель.
— Ты имеешь право на свою жизнь, — продолжала Ира. — На свои деньги, на свои планы, на своё будущее. Ты не обязана жертвовать собой ради его амбиций. Если он тебя любит, он поймёт. Если нет...
— Если нет?
— Тогда ты будешь знать, что для него важнее...
— Что здесь происходит? — спросила Татьяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
Тринадцать лет назад в жизни Элис выключили солнце. Стоя под проливным дождем, она отдала способность чувствовать в обмен на избавление от невыносимой боли предательства. С тех пор она живет в «скафандре» нормальности: образцовая жена холодного интеллектуала, заботливая мать, тихая воспитательница в детском саду. Её мир стерилен, сер и безопасен.
Но когда в её жизнь возвращается «призрак» из прошлого, а случайное хобби — озвучка сказок — внезапно дарит ей настоящий Голос, скафандр дает трещину. Это история о том, как трудно прорастать сквозь пепел, когда тебя окружают тирания логики и липкая мольба падшего человека. Сможет ли Элис выйти из зоны вечного холода, если цена свободы — разрушение всего, что считалось «правильным»?
Это не сказка о принце. Это манифест женщины, которая учится дышать на руинах собственной души.
!Содержит сцены распития алкоголя!
Но когда в её жизнь возвращается «призрак» из прошлого, а случайное хобби — озвучка сказок — внезапно дарит ей настоящий Голос, скафандр дает трещину. Это история о том, как трудно прорастать сквозь пепел, когда тебя окружают тирания логики и липкая мольба падшего человека. Сможет ли Элис выйти из зоны вечного холода, если цена свободы — разрушение всего, что считалось «правильным»?
Это не сказка о принце. Это манифест женщины, которая учится дышать на руинах собственной души.
!Содержит сцены распития алкоголя!
После череды жестоких ударов судьбы, которые один за другим разрушают её жизнь, Марина позволяет себе довериться тайному поклоннику – Стасу, чьи благородство и надёжность кажутся ей последним якорем в бушующем море. Но после выясняется: каждое несчастье Марины было тщательно спланировано Стасом, чтобы он мог явиться «спасителем». Она пытается разорвать эти отношения, и тогда «ангел-хранитель» превращается в тюремщика, чтобы силой доказать своё право обладать ею.
– Что ты творишь?! – процедил муж сквозь зубы, – Пять лет для тебя ничего не значат?!
– Для меня значат последние два года, что ты пьешь! Ты думаешь, мне легко все это переносить?! Ты не написал ни одной картины с тех пор, как… – я осеклась. Не хотелось снова открывать ему эту рану.
– Я начал писать, когда пришла Таня! И за один день она сделала для меня больше, чем ты за все эти два года!
– Что?! Что она сделала?! Переспала с тобой и выпила несколько бутылок виски?! – мой голос сорвался на крик, – Это ты называешь поддержкой?!
– Ты мне надоела! – он хлопнул кулаком по стене, – Знай: это не ты бросаешь меня, это я бросаю тебя!
– Для меня значат последние два года, что ты пьешь! Ты думаешь, мне легко все это переносить?! Ты не написал ни одной картины с тех пор, как… – я осеклась. Не хотелось снова открывать ему эту рану.
– Я начал писать, когда пришла Таня! И за один день она сделала для меня больше, чем ты за все эти два года!
– Что?! Что она сделала?! Переспала с тобой и выпила несколько бутылок виски?! – мой голос сорвался на крик, – Это ты называешь поддержкой?!
– Ты мне надоела! – он хлопнул кулаком по стене, – Знай: это не ты бросаешь меня, это я бросаю тебя!
Ей 34. Работа, которая медленно убивает.
Подруга, которая дружит из жалости. Бывший с беременной женой. Мать с вечным «ну и когда замуж?».
В пятницу вечером, сидя на полу ванной с бокалом дешевого вина, Аня находит в интернете программу психологической помощи. Чат-бот. Алгоритм. Набор строк кода.
Но он не говорит: «У других проблемы хуже».
Он просто спрашивает: «Расскажи, почему ты продолжаешь делать то, от чего тебе плохо?»
И это меняет всё.
Подруга, которая дружит из жалости. Бывший с беременной женой. Мать с вечным «ну и когда замуж?».
В пятницу вечером, сидя на полу ванной с бокалом дешевого вина, Аня находит в интернете программу психологической помощи. Чат-бот. Алгоритм. Набор строк кода.
Но он не говорит: «У других проблемы хуже».
Он просто спрашивает: «Расскажи, почему ты продолжаешь делать то, от чего тебе плохо?»
И это меняет всё.
«Счастье, как холодец: чтобы оно получилось прозрачным и крепким, нужно выварить из себя всю горечь обид»
⋆┈┈。゚❃ུ۪ ❀ུ۪ ❁ུ۪ ❃ུ۪ ❀ུ۪ ゚。┈┈⋆
«Традиции варить холодец» — это не про кухню. Это про сорок лет в одном доме, где воздух пропитан не только ароматами праздника, но и тяжелой памятью. Ошибка, ставшая целой жизнью: ложь о ребенке превратила их брак в бесконечный, мучительный процесс, похожий на медленное томление на плите. Они долго вываривали из себя яд недоверия, чтобы понять: даже самый горький опыт может стать фундаментом. Удастся ли им, наконец, снять кастрюлю с огня и впервые за долгие годы просто посидеть рядом?
⋆┈┈。゚❃ུ۪ ❀ུ۪ ❁ུ۪ ❃ུ۪ ❀ུ۪ ゚。┈┈⋆
«Традиции варить холодец» — это не про кухню. Это про сорок лет в одном доме, где воздух пропитан не только ароматами праздника, но и тяжелой памятью. Ошибка, ставшая целой жизнью: ложь о ребенке превратила их брак в бесконечный, мучительный процесс, похожий на медленное томление на плите. Они долго вываривали из себя яд недоверия, чтобы понять: даже самый горький опыт может стать фундаментом. Удастся ли им, наконец, снять кастрюлю с огня и впервые за долгие годы просто посидеть рядом?
Подборка психологических драм о сложных отношениях
Выберите полку для книги