Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «skachat»
Двое друзей-архитекторов участвуют в одном тендере, и ставки неожиданно становятся личными: победитель получает не только контракт, но и право быть с ней. Она об этом не знает, а они делают вид, что это просто работа. От лица амбициозного героя: для него это очередной трофей, пока он не замечает, как она смотрит на его друга — с тем доверием, которого у неё к нему нет. Теперь тендер — это не про деньги, а про то, сможет ли он выиграть не только проект, но и её взгляд.
Она — Амина, талантливый кондитер из Нальчика, чья пахлава известна на весь Северный Кавказ. Плюс-сайз, яркая, с голосом мягче масляного крема, но с характером твёрже льда на Чегете. Она сбегает от домогательств родственника в горный аул, чтобы спасти семейный бизнес. Он — Марк, московский «мажор», наследник девелоперской империи, уставший от лжи и предательства. В день годовщины его жена изменяет ему с финансовым директором, а отчим ставит ультиматум: фиктивный брак или потеря всего. Марк сбегает в горы, попадает в буран и оказывается в доме Амины. Выдавая себя за нищего фотографа, он не знает, что его отчим уже ищет его, а долги её дяди вплетаются в опасную игру. «Сладость твоего прощения» — это история о том, как два беглеца находят друг друга среди снегов, чтобы разрушить чужие империи и построить свою.
Пятнадцать лет назад Леонид похоронил жену и с тех пор жил по инерции: успешный бизнес, построенный своими руками дом, взрослая дочь, редкие телефонные звонки. Он давно смирился с тем, что тишина — его единственная спутница, а сердце покрыто льдом, который уже не растопить.
Но одна случайная встреча на парковке торгового центра меняет всё. Виктория — женщина с такими же усталыми глазами и такой же пустотой внутри. Она тоже знает, каково это — остаться одной, когда дети вырастают, а жизнь, кажется, уже прожита.
Их стремительное сближение пугает обоих. Но настоящая проверка ждёт впереди. Взрослая дочь Леонида, переживающая собственный семейный кризис, возвращается в отчий дом — и отказывается принимать новую женщину отца. Между любовью и отцовским долгом, между прошлым и будущим, между желанием быть счастливым и страхом причинить боль — Леониду предстоит сделать выбор, который определит всё.
Но одна случайная встреча на парковке торгового центра меняет всё. Виктория — женщина с такими же усталыми глазами и такой же пустотой внутри. Она тоже знает, каково это — остаться одной, когда дети вырастают, а жизнь, кажется, уже прожита.
Их стремительное сближение пугает обоих. Но настоящая проверка ждёт впереди. Взрослая дочь Леонида, переживающая собственный семейный кризис, возвращается в отчий дом — и отказывается принимать новую женщину отца. Между любовью и отцовским долгом, между прошлым и будущим, между желанием быть счастливым и страхом причинить боль — Леониду предстоит сделать выбор, который определит всё.
Юная Изабель де Рошфор приезжает в Версаль — мир, где золото скрывает грязь, а улыбки — ложь. Она мечтает о свободе, но оказывается в паутине дворцовых интриг, где каждый шёпот может стоить жизни.
У неё есть тайна. У неё есть цель. И у неё есть два мужчины, которые могут её погубить или спасти: могущественный король, привыкший брать всё, что захочет, и загадочный офицер, чьи глаза хранят больше секретов, чем весь Версаль.
Она не искала любви. Но любовь нашла её. Теперь Изабель должна выбрать между страстью и нежностью, между властью и свободой. Но в Версале выбор — это роскошь. А за роскошь всегда платят.
У неё есть тайна. У неё есть цель. И у неё есть два мужчины, которые могут её погубить или спасти: могущественный король, привыкший брать всё, что захочет, и загадочный офицер, чьи глаза хранят больше секретов, чем весь Версаль.
Она не искала любви. Но любовь нашла её. Теперь Изабель должна выбрать между страстью и нежностью, между властью и свободой. Но в Версале выбор — это роскошь. А за роскошь всегда платят.
Дверь за мной захлопнулась с тяжёлым щелчком.
— Я ни в чём не виновата, — с этим звуком меня плюхнули на стул, и две мужские головы появились с двух сторон от моей. Лысый клацнул зубами, пугая меня до полусмерти, а Максим Габаров смотрел пристально своими серыми глазами, изучая моё лицо во всех деталях.
Я попыталась подняться, но меня усадили на место сразу же.
— Сидеть! — рявкнул Руслан Громов.
— Скажи мне, Кристина, почему ты отвечаешь на мои звонки сама? — прошипел Максим Габаров мне в ухо.
— Потому что вы последний месяц с ума сошли! — выпалила я.
— Поставщик звонил мне, хотел рассказать о конкурентах, но ты со мной не соединила! — рычит Максим Габаров, опаляя мою щёку горячим злым дыханием.
— Получается, я во всём виновата? Не надо делать меня крайней! Я выполняла свою работу! — начала оправдываться я, переходя на крик.
Максим взял меня за горло, продолжая шипеть.
— Ты знаешь, сколько денег мы потеряли? — Максим Габаров кусал меня за щёку своей претензией.
— Я ни в чём не виновата, — с этим звуком меня плюхнули на стул, и две мужские головы появились с двух сторон от моей. Лысый клацнул зубами, пугая меня до полусмерти, а Максим Габаров смотрел пристально своими серыми глазами, изучая моё лицо во всех деталях.
Я попыталась подняться, но меня усадили на место сразу же.
— Сидеть! — рявкнул Руслан Громов.
— Скажи мне, Кристина, почему ты отвечаешь на мои звонки сама? — прошипел Максим Габаров мне в ухо.
— Потому что вы последний месяц с ума сошли! — выпалила я.
— Поставщик звонил мне, хотел рассказать о конкурентах, но ты со мной не соединила! — рычит Максим Габаров, опаляя мою щёку горячим злым дыханием.
— Получается, я во всём виновата? Не надо делать меня крайней! Я выполняла свою работу! — начала оправдываться я, переходя на крик.
Максим взял меня за горло, продолжая шипеть.
— Ты знаешь, сколько денег мы потеряли? — Максим Габаров кусал меня за щёку своей претензией.
Откликов было сотни. Но Алиса прошла предварительный отбор. Её анкета выделялась одной деталью: в графе «слабости» она написала: «Потребность в контроле».
Когда дверь кабинета открылась, вошла она. Алиса была хрупкой, почти прозрачной девушкой с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок. На ней было простое серое платье, которое плохо сидело на её фигуре. Она дрожала. Не от холода, хотя в доме было прохладно, а от внутреннего напряжения.
— Проходите, мисс Соколова, — сказал я, не приглашая её сесть. — Закройте дверь.
Щелчок замка прозвучал громко в тишине. Алиса вздрогнула.
— Вы знаете, зачем вы здесь? — спросил я, обходя стол и подходя к ней ближе.
— Да, милорд, — ответила она тихо. Голос дрожал.
— Прочитали условия?
— Да.
— Понимаете, что они означают?
Алиса подняла на меня взгляд. Её глаза были карими, глубокими, полными страха и... надежды.
— Полное подчинение, — прошептала она. — Выполнение любых приказов. Отсутствие личной жизни.
— Верно, — подтвердил я.
Когда дверь кабинета открылась, вошла она. Алиса была хрупкой, почти прозрачной девушкой с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок. На ней было простое серое платье, которое плохо сидело на её фигуре. Она дрожала. Не от холода, хотя в доме было прохладно, а от внутреннего напряжения.
— Проходите, мисс Соколова, — сказал я, не приглашая её сесть. — Закройте дверь.
Щелчок замка прозвучал громко в тишине. Алиса вздрогнула.
— Вы знаете, зачем вы здесь? — спросил я, обходя стол и подходя к ней ближе.
— Да, милорд, — ответила она тихо. Голос дрожал.
— Прочитали условия?
— Да.
— Понимаете, что они означают?
Алиса подняла на меня взгляд. Её глаза были карими, глубокими, полными страха и... надежды.
— Полное подчинение, — прошептала она. — Выполнение любых приказов. Отсутствие личной жизни.
— Верно, — подтвердил я.
— Я предлагаю вам особые условия работы, Елена, — я наклонился к ней, оказавшись достаточно близко, чтобы она почувствовала запах моего парфюма — сандала, кожи и табака. — Вы будете работать только со мной. Личным ассистентом. Ваш график будет определяться моими потребностями. Ваша зарплата будет в три раза выше рыночной. Но взамен я требую полного подчинения. Абсолютного. Безоговорочного.
В кабинете повисла тишина. Слышно было только шум дождя и тяжёлое дыхание девушки.
— Подчинения? — переспросила она, и в её голосе прозвучала нотка испуга.
— Да, — подтвердил я. — Вы будете выполнять любые мои поручения. В рабочее время и вне его. Вы будете носить то, что я скажу. Говорить то, что я разрешу. Быть там, где я прикажу. Это не сексуальные домогательства, Елена. Это контракт. Контракт на передачу контроля.
Я достал из ящика стола тонкую папку и положил перед ней.
— Здесь подробно описаны правила. Прочитайте. Если хоть один пункт вызовет у вас отвращение или страх, вы можете встать и
В кабинете повисла тишина. Слышно было только шум дождя и тяжёлое дыхание девушки.
— Подчинения? — переспросила она, и в её голосе прозвучала нотка испуга.
— Да, — подтвердил я. — Вы будете выполнять любые мои поручения. В рабочее время и вне его. Вы будете носить то, что я скажу. Говорить то, что я разрешу. Быть там, где я прикажу. Это не сексуальные домогательства, Елена. Это контракт. Контракт на передачу контроля.
Я достал из ящика стола тонкую папку и положил перед ней.
— Здесь подробно описаны правила. Прочитайте. Если хоть один пункт вызовет у вас отвращение или страх, вы можете встать и
Она собиралась провести одну ночь с незнакомцем и больше никогда его не увидеть. Но утром обнаруживает, что мужчина, с которым она решила забыться, теперь занимает важное место в её жизни. Они пытаются сделать вид, что ничего не произошло. Получается плохо. Особенно когда выясняется, что случайная встреча вовсе не была случайной.
Он держит меня рядом, как держат опасного зверя на коротком поводке. Но чем дольше я рядом, тем сильнее запутываюсь. Тем яснее вижу: правда, в которую я верила, была ложью. А человек, которого я ненавидела, возможно, единственный, кто пытался меня спасти.
Между нами вспыхивает страсть, которую я не могу — и не хочу — контролировать. Его прикосновения обжигают. Его власть над моим телом пугает. И когда я думаю, что готова его уничтожить, он смотрит на меня так, словно я — единственное, что имеет значение.
Между нами вспыхивает страсть, которую я не могу — и не хочу — контролировать. Его прикосновения обжигают. Его власть над моим телом пугает. И когда я думаю, что готова его уничтожить, он смотрит на меня так, словно я — единственное, что имеет значение.
Для Харпер университет — это поле боя, где главная тактика выживания — оставаться невидимой. Она привыкла быть серой мышью среди золотой молодежи, пока одна случайная встреча в холле не превращает её тихую жизнь в эпицентр урагана.
Коул — воплощение всего, что Харпер презирает: богатство, элитные факультеты, пугающая харизма и самоуверенность, которая кажется ему естественным правом. Когда он впервые замечает её, это не просто случайность, а начало опасной игры. Одна оброненная книга, один дерзкий ответ, и их миры сталкиваются, оставляя осколки былого спокойствия.
Коул привык брать от жизни всё, и теперь его целью стала Харпер. Он предлагает ей «урок», за который придется заплатить слишком высокую цену. Она называет его высокомерным, он называет её своей новой навязчивой идеей. Сможет ли Харпер устоять перед тем, кто привык подчинять себе всё вокруг, или их противостояние перерастет в нечто гораздо более опасное и разрушительное?
Коул — воплощение всего, что Харпер презирает: богатство, элитные факультеты, пугающая харизма и самоуверенность, которая кажется ему естественным правом. Когда он впервые замечает её, это не просто случайность, а начало опасной игры. Одна оброненная книга, один дерзкий ответ, и их миры сталкиваются, оставляя осколки былого спокойствия.
Коул привык брать от жизни всё, и теперь его целью стала Харпер. Он предлагает ей «урок», за который придется заплатить слишком высокую цену. Она называет его высокомерным, он называет её своей новой навязчивой идеей. Сможет ли Харпер устоять перед тем, кто привык подчинять себе всё вокруг, или их противостояние перерастет в нечто гораздо более опасное и разрушительное?
Подборка книг
Выберите полку для книги