Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
Я захожу в свой кабинет и замираю.
Мое кресло занято. В нем сидит Катя— моя младшая сестра. Ее ноги в моих туфлях лежат на столе. Рядом стоит Олег — мой муж, с которым мы прожили восемь лет.
— Что это значит? — мой голос звучит глухо.
Олег даже не поворачивается. Он смотрит на Катю, как на произведение искусства.
— Алин, — говорит он лениво, — ты уволена. Мы разводимся.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— В смысле?
— В прямом, — Катя поднимается и подходит ко мне. Она кладет руку на живот. — Я беременна от Олега. И скоро рожу ему наследника. А ты, сестренка... ты бесплодная клуша. Иди работай в "Пятерочку" кассиршей. Или в уборщицы.
Она смеется. Она всегда смеялась, когда делала мне больно. В детстве она ломала мои куклы, в юности уводила моих парней, а теперь — забрала мужа.
— Ты не можешь так просто... — начинаю я.
— Может, — Олег бросает на стол конверт. — Здесь документы на развод.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Но ты пожалеешь. Вы оба пожалеете...
Мое кресло занято. В нем сидит Катя— моя младшая сестра. Ее ноги в моих туфлях лежат на столе. Рядом стоит Олег — мой муж, с которым мы прожили восемь лет.
— Что это значит? — мой голос звучит глухо.
Олег даже не поворачивается. Он смотрит на Катю, как на произведение искусства.
— Алин, — говорит он лениво, — ты уволена. Мы разводимся.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— В смысле?
— В прямом, — Катя поднимается и подходит ко мне. Она кладет руку на живот. — Я беременна от Олега. И скоро рожу ему наследника. А ты, сестренка... ты бесплодная клуша. Иди работай в "Пятерочку" кассиршей. Или в уборщицы.
Она смеется. Она всегда смеялась, когда делала мне больно. В детстве она ломала мои куклы, в юности уводила моих парней, а теперь — забрала мужа.
— Ты не можешь так просто... — начинаю я.
— Может, — Олег бросает на стол конверт. — Здесь документы на развод.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Но ты пожалеешь. Вы оба пожалеете...
Идеальный брак. Лучшая подруга. Долгожданный ребенок. Ксения была уверена: она счастливица, каких поискать.
Одна трагедия разрушила всё. Но настоящее потрясение ждало впереди — за тонкой гранью доверия, за смятыми чеками в кармане любимого пиджака, за невинным «я просто посижу с тобой» от той, кого она считала сестрой.
Иногда самые страшные удары наносят не враги. Иногда предают те, кто клялся в любви.
Это история о падении в бездну и о том, какой выбор делает женщина, когда терять больше нечего. О боли, которая либо убивает, либо превращает в кого-то совершенно нового.
Одна трагедия разрушила всё. Но настоящее потрясение ждало впереди — за тонкой гранью доверия, за смятыми чеками в кармане любимого пиджака, за невинным «я просто посижу с тобой» от той, кого она считала сестрой.
Иногда самые страшные удары наносят не враги. Иногда предают те, кто клялся в любви.
Это история о падении в бездну и о том, какой выбор делает женщина, когда терять больше нечего. О боли, которая либо убивает, либо превращает в кого-то совершенно нового.
«От тебя пахнет чужими духами», — я сказала это тихо, а внутри всё рухнуло.
Восемь лет я была идеальной женой. Бросила профессию, растила двоих детей, ждала его по вечерам. А он выбрал ту, что моложе и ярче, — и выставил меня с детьми за дверь, будто мы никогда ничего для него не значили.
Ни дома, ни денег, ни права на слабость. Только двое малышей, которых нужно кормить.
Работу мне дал человек, которого боится весь город. Александр Волков. Хладнокровный, опасный, привыкший ломать тех, кто встаёт у него на пути. Говорят, у него нет сердца.
Но со мной он другой. Он не спасает — он защищает. Молча становится стеной между мной и всем, что может причинить мне боль.
А когда бывший увидит, какой я стала, он захочет всё вернуть. Вот только теперь у меня есть тот, кто не отдаст меня никому.
Восемь лет я была идеальной женой. Бросила профессию, растила двоих детей, ждала его по вечерам. А он выбрал ту, что моложе и ярче, — и выставил меня с детьми за дверь, будто мы никогда ничего для него не значили.
Ни дома, ни денег, ни права на слабость. Только двое малышей, которых нужно кормить.
Работу мне дал человек, которого боится весь город. Александр Волков. Хладнокровный, опасный, привыкший ломать тех, кто встаёт у него на пути. Говорят, у него нет сердца.
Но со мной он другой. Он не спасает — он защищает. Молча становится стеной между мной и всем, что может причинить мне боль.
А когда бывший увидит, какой я стала, он захочет всё вернуть. Вот только теперь у меня есть тот, кто не отдаст меня никому.
— Я смотрю, вы тут зря время не теряете… — собрав остатки сил, произнесла я, замерев в дверях гостинной.
Голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине ударил громче крика.
— Аня, ты всё не так поняла… — первым заговорил Рома и шагнул ко мне.
Я инстинктивно отступила назад.
Даже присутствие его теперь казалось грязным.
— Да, Ань, правда… — Таня нервно поправила волосы. — Мы просто разговаривали. Ты сейчас в таком состоянии… тебе показалось.
Я медленно перевела взгляд на неё.
На женщину, которую впустила в свой дом.
Которой доверяла.
Какой же дурой я была.
— Показалось?.. — переспросила я тихо.
Таня сглотнула.
— Ань, не накручивай себя…
— Я больная, конечно… — голос задрожал, — но не слепая.
Рома раздражённо выдохнул.
Этот звук добил меня окончательно.
Будто это я сейчас создавала неудобства.
— Пошла вон из моего дома! — сорвалась я на крик.
Когда болезнь отнимает силы, предательство бьёт больнее диагноза. Он клялся быть рядом, но оказался рядом с другой…
Голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине ударил громче крика.
— Аня, ты всё не так поняла… — первым заговорил Рома и шагнул ко мне.
Я инстинктивно отступила назад.
Даже присутствие его теперь казалось грязным.
— Да, Ань, правда… — Таня нервно поправила волосы. — Мы просто разговаривали. Ты сейчас в таком состоянии… тебе показалось.
Я медленно перевела взгляд на неё.
На женщину, которую впустила в свой дом.
Которой доверяла.
Какой же дурой я была.
— Показалось?.. — переспросила я тихо.
Таня сглотнула.
— Ань, не накручивай себя…
— Я больная, конечно… — голос задрожал, — но не слепая.
Рома раздражённо выдохнул.
Этот звук добил меня окончательно.
Будто это я сейчас создавала неудобства.
— Пошла вон из моего дома! — сорвалась я на крик.
Когда болезнь отнимает силы, предательство бьёт больнее диагноза. Он клялся быть рядом, но оказался рядом с другой…
— Выдохлась, как флакон без крышки. Сломанный инструмент. Парфюмера найму нового.
Это мой муж. В телефон. Про меня — не зная, что я слышу каждое слово из-за двери.
Двадцать лет я была парфюмером его Дома. Безымянным. Все его бестселлеры — сделаны моими руками, его фамилия на флаконе. А теперь он продаёт компанию инвесторам под легенду честного люкса и собирается списать меня, как пустую тару.
Три дня назад на его воротнике я поймала аромат, который составила ровно один раз. Для одного человека на земле. Я знаю этот аккорд, как знаю своё имя. И знаю, на чьём запястье он живёт: это мой врач. Та, что ведёт мое угасающее обоняние — и спит с моим мужем.
Только он забыл одну деталь. Его флагман — дешёвая синтетика в дорогом стекле. А единственный "инструмент", который это докажет, — тот, что он назвал сломанным.
Ты списал инструмент, милый. Инструмент тебя и похоронит.
Это мой муж. В телефон. Про меня — не зная, что я слышу каждое слово из-за двери.
Двадцать лет я была парфюмером его Дома. Безымянным. Все его бестселлеры — сделаны моими руками, его фамилия на флаконе. А теперь он продаёт компанию инвесторам под легенду честного люкса и собирается списать меня, как пустую тару.
Три дня назад на его воротнике я поймала аромат, который составила ровно один раз. Для одного человека на земле. Я знаю этот аккорд, как знаю своё имя. И знаю, на чьём запястье он живёт: это мой врач. Та, что ведёт мое угасающее обоняние — и спит с моим мужем.
Только он забыл одну деталь. Его флагман — дешёвая синтетика в дорогом стекле. А единственный "инструмент", который это докажет, — тот, что он назвал сломанным.
Ты списал инструмент, милый. Инструмент тебя и похоронит.
В три часа ночи врач Анна Соколова прячет в карман халата бумаги о разводе и идёт на обход. Утром в её отделение привозят Артёма Громова — строителя, привыкшего отдавать приказы, но впервые беззащитного после инфаркта. Палата №7 — место, где срастаются не только швы, но и решения о новой жизни.
Она — терапевт и мама на пороге суда за опеку; он умеет возводить города, но не знает, как построить близость. Между ними — больничные коридоры, запах хлорки и кофе, девочка, ловящая снежинки, и фраза, которая меняет всё: «Ваше сердце с этим не согласно». Реалистичная история медленного сближения без сиропа, где ставки — здоровье, суд и смелость быть рядом.
Она — терапевт и мама на пороге суда за опеку; он умеет возводить города, но не знает, как построить близость. Между ними — больничные коридоры, запах хлорки и кофе, девочка, ловящая снежинки, и фраза, которая меняет всё: «Ваше сердце с этим не согласно». Реалистичная история медленного сближения без сиропа, где ставки — здоровье, суд и смелость быть рядом.
- Это все было ошибкой, понимаешь?
Горюнов делает к Веронике несколько шагов.
- Вероника послушай меня!
- Я не хочу тебя слушать, Николай! Все кончено! Мы расходимся!
- Мы никуда не разойдемся, Ника! Я не знаю что ты там себе придумала! Ты больна, тебе нужно должностное лечение! Считаешь что у твоего ФСБШНИКА деньги есть? Ах он же теперь крутой сыскарь!
- Прекрати, Николай! Ты спал с моей сестрой все эти годы! Вика погибла…. Знаешь, я не верю в совпадения, и случайности!
Красивое лицо Горюнова темнеет. По нему идут желваки, он делает шаг вперед и неожиданно больно хватает Веронику за горло, прижав к стене.
- Ты моя и я тебя не отпущу!
В его глазах такая ненависть, а в бок Веронике упирается что то острое. Кажется это конец и она это понимает, прекрасно понимает.
Горюнов делает к Веронике несколько шагов.
- Вероника послушай меня!
- Я не хочу тебя слушать, Николай! Все кончено! Мы расходимся!
- Мы никуда не разойдемся, Ника! Я не знаю что ты там себе придумала! Ты больна, тебе нужно должностное лечение! Считаешь что у твоего ФСБШНИКА деньги есть? Ах он же теперь крутой сыскарь!
- Прекрати, Николай! Ты спал с моей сестрой все эти годы! Вика погибла…. Знаешь, я не верю в совпадения, и случайности!
Красивое лицо Горюнова темнеет. По нему идут желваки, он делает шаг вперед и неожиданно больно хватает Веронику за горло, прижав к стене.
- Ты моя и я тебя не отпущу!
В его глазах такая ненависть, а в бок Веронике упирается что то острое. Кажется это конец и она это понимает, прекрасно понимает.
«Так что уж прости, Лейла, но я тебя верну себе. С женой разведусь, сыну уже пять. Пора и мне стать счастливым».
Эти слова читаю на записке, которую принесла мне бывшая мужа.
- Уж извините, Дарья, что приношу плохие вести, но Вик стал меня преследовать! А я не хочу назад, понимаете? Удержите его рядом уж как-то, прошу…
Любимая женщина моего мужа, которую он не забыл, пришла с новостями - мой супруг снова хочет вернуть ее. И я бы поверила в то, что она со мной искренна, если бы совсем скоро не выяснилось, какой секрет скрывали от меня эти двое.
Эти слова читаю на записке, которую принесла мне бывшая мужа.
- Уж извините, Дарья, что приношу плохие вести, но Вик стал меня преследовать! А я не хочу назад, понимаете? Удержите его рядом уж как-то, прошу…
Любимая женщина моего мужа, которую он не забыл, пришла с новостями - мой супруг снова хочет вернуть ее. И я бы поверила в то, что она со мной искренна, если бы совсем скоро не выяснилось, какой секрет скрывали от меня эти двое.
Я знала, на что шла. Он — мой босс. Он — женат. Он — человек, которого нельзя любить. Но разве сердце слушает доводы рассудка? Наша связь была тайной за семью печатями, пока я не увидела две полоски на тесте. Максим плакал от счастья и клялся уйти от жены. Мы были счастливы. Тайно, украдкой, но счастливы. Я носила под сердцем нашего малыша и верила, что скоро мы станем настоящей семьёй. Но осталась только пустота. И тишина внутри, где раньше билось маленькое сердце.
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?
Мой муж-хирург считал мою работу игрушкой. Пока я спасала пушистых героев, он принимал любовницу в нашем доме. Я увидела всё через камеру в день нашей годовщины.
У тебя нет сердца!
А тот, кто подставил мне плечо, оказался военный кинолог с раненым псом.
У тебя нет сердца!
А тот, кто подставил мне плечо, оказался военный кинолог с раненым псом.
Подборка коротких романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги