Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
Я захожу в свой кабинет и замираю.
Мое кресло занято. В нем сидит Катя— моя младшая сестра. Ее ноги в моих туфлях лежат на столе. Рядом стоит Олег — мой муж, с которым мы прожили восемь лет.
— Что это значит? — мой голос звучит глухо.
Олег даже не поворачивается. Он смотрит на Катю, как на произведение искусства.
— Алин, — говорит он лениво, — ты уволена. Мы разводимся.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— В смысле?
— В прямом, — Катя поднимается и подходит ко мне. Она кладет руку на живот. — Я беременна от Олега. И скоро рожу ему наследника. А ты, сестренка... ты бесплодная клуша. Иди работай в "Пятерочку" кассиршей. Или в уборщицы.
Она смеется. Она всегда смеялась, когда делала мне больно. В детстве она ломала мои куклы, в юности уводила моих парней, а теперь — забрала мужа.
— Ты не можешь так просто... — начинаю я.
— Может, — Олег бросает на стол конверт. — Здесь документы на развод.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Но ты пожалеешь. Вы оба пожалеете...
Мое кресло занято. В нем сидит Катя— моя младшая сестра. Ее ноги в моих туфлях лежат на столе. Рядом стоит Олег — мой муж, с которым мы прожили восемь лет.
— Что это значит? — мой голос звучит глухо.
Олег даже не поворачивается. Он смотрит на Катю, как на произведение искусства.
— Алин, — говорит он лениво, — ты уволена. Мы разводимся.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— В смысле?
— В прямом, — Катя поднимается и подходит ко мне. Она кладет руку на живот. — Я беременна от Олега. И скоро рожу ему наследника. А ты, сестренка... ты бесплодная клуша. Иди работай в "Пятерочку" кассиршей. Или в уборщицы.
Она смеется. Она всегда смеялась, когда делала мне больно. В детстве она ломала мои куклы, в юности уводила моих парней, а теперь — забрала мужа.
— Ты не можешь так просто... — начинаю я.
— Может, — Олег бросает на стол конверт. — Здесь документы на развод.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Но ты пожалеешь. Вы оба пожалеете...
«От тебя пахнет чужими духами», — я сказала это тихо, а внутри всё рухнуло.
Восемь лет я была идеальной женой. Бросила профессию, растила двоих детей, ждала его по вечерам. А он выбрал ту, что моложе и ярче, — и выставил меня с детьми за дверь, будто мы никогда ничего для него не значили.
Ни дома, ни денег, ни права на слабость. Только двое малышей, которых нужно кормить.
Работу мне дал человек, которого боится весь город. Александр Волков. Хладнокровный, опасный, привыкший ломать тех, кто встаёт у него на пути. Говорят, у него нет сердца.
Но со мной он другой. Он не спасает — он защищает. Молча становится стеной между мной и всем, что может причинить мне боль.
А когда бывший увидит, какой я стала, он захочет всё вернуть. Вот только теперь у меня есть тот, кто не отдаст меня никому.
Восемь лет я была идеальной женой. Бросила профессию, растила двоих детей, ждала его по вечерам. А он выбрал ту, что моложе и ярче, — и выставил меня с детьми за дверь, будто мы никогда ничего для него не значили.
Ни дома, ни денег, ни права на слабость. Только двое малышей, которых нужно кормить.
Работу мне дал человек, которого боится весь город. Александр Волков. Хладнокровный, опасный, привыкший ломать тех, кто встаёт у него на пути. Говорят, у него нет сердца.
Но со мной он другой. Он не спасает — он защищает. Молча становится стеной между мной и всем, что может причинить мне боль.
А когда бывший увидит, какой я стала, он захочет всё вернуть. Вот только теперь у меня есть тот, кто не отдаст меня никому.
Я знала, на что шла. Он — мой босс. Он — женат. Он — человек, которого нельзя любить. Но разве сердце слушает доводы рассудка? Наша связь была тайной за семью печатями, пока я не увидела две полоски на тесте. Максим плакал от счастья и клялся уйти от жены. Мы были счастливы. Тайно, украдкой, но счастливы. Я носила под сердцем нашего малыша и верила, что скоро мы станем настоящей семьёй. Но осталась только пустота. И тишина внутри, где раньше билось маленькое сердце.
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?
Сможет ли наша любовь пережить то, что случилось. Смогу ли я простить. Смогу ли забыть. И главное — как жить дальше, если внутри до сих пор звенит тишина?
Двадцать лет я помогала мужу строить нашу сеть кафе: придумывала рецепты, меню, атмосферу, встречала поставки и спасала провалы. А потом он вышел на сцену, поблагодарил молодую любовницу за “новую жизнь бренда” и подписал мой самый личный рецепт её именем. Он решил, что я тихо приму развод, деньги за молчание и место в прошлом. Но если он отдал другой всё, что мы строили, я заберу обратно хотя бы то, что всегда было моим.
Мой муж — идеальный.
Звонит из каждой командировки, помнит про мой гастрит, пишет «целую вас с Сонькой» перед сном.
Я засыпаю рядом с ним и точно знаю: мне повезло.
А потом кадровичка на работе роняет фразу, которая застревает во мне, как осколок: «Хорошие изменщики делают всё правильно. Ты его подозревать не будешь — ты на него молиться будешь».
Я смеюсь. Я же не такая дура, правда?
Но в кармане его куртки лежит детская варежка. Розовая, с помпоном. Нашей дочери она мала года на четыре.
Он говорит — соседки. Только я знаю: у соседки нет детей.
И вот я стою в аэропорту с глупым шариком-сердечком, хочу сделать мужу сюрприз. Он выходит из зоны прилёта — родной, улыбающийся.
А навстречу ему через весь зал бежит светловолосая девочка в розовой курточке и кричит на весь аэропорт:
— Папа!
И он раскрывает ей руки.
Шарик выскальзывает из моих пальцев и уплывает под потолок. Вместе с ним — вся моя жизнь.
Он ещё не знает, что я всё видела. А я ещё не знаю, что это — только начало!
Звонит из каждой командировки, помнит про мой гастрит, пишет «целую вас с Сонькой» перед сном.
Я засыпаю рядом с ним и точно знаю: мне повезло.
А потом кадровичка на работе роняет фразу, которая застревает во мне, как осколок: «Хорошие изменщики делают всё правильно. Ты его подозревать не будешь — ты на него молиться будешь».
Я смеюсь. Я же не такая дура, правда?
Но в кармане его куртки лежит детская варежка. Розовая, с помпоном. Нашей дочери она мала года на четыре.
Он говорит — соседки. Только я знаю: у соседки нет детей.
И вот я стою в аэропорту с глупым шариком-сердечком, хочу сделать мужу сюрприз. Он выходит из зоны прилёта — родной, улыбающийся.
А навстречу ему через весь зал бежит светловолосая девочка в розовой курточке и кричит на весь аэропорт:
— Папа!
И он раскрывает ей руки.
Шарик выскальзывает из моих пальцев и уплывает под потолок. Вместе с ним — вся моя жизнь.
Он ещё не знает, что я всё видела. А я ещё не знаю, что это — только начало!
Я дала себе слово: следующий мужчина в моей жизни будет либо богом, либо никем.
Мне тридцать четыре. Я только что развелась с человеком, который пять лет называл меня фригидной куклой. Я коллекционирую фарфор и боюсь собственного отражения в зеркале.
Даниил Берг — архитектор, миллионер и хищник. Он ворвался в мою жизнь на закрытом аукционе, перебил ставку в полмиллиона и посмотрел на меня так, будто я — очередной лот. Он сказал: «Правила пишут для тех, кто не может их купить».
Я ненавидела его. Боялась. Хотела.
Он предложил мне контракт на месяц. Работа в его загородном поместье. Ничего личного. Но когда его пальцы коснулись моей шеи, распутывая цепочку кулона, я поняла: личное только начинается.
Он требует подчинения. Он читает меня, как открытую книгу. Он видит огонь, который я прятала годами. И каждую ночь он разжигает его всё сильнее.
Но у него есть тайна. Папка с чертежами «Дом на холме. Для Лизы. Моей любимой».
Кто она? И стану ли я очередной сломанной игрушкой в его колле
Мне тридцать четыре. Я только что развелась с человеком, который пять лет называл меня фригидной куклой. Я коллекционирую фарфор и боюсь собственного отражения в зеркале.
Даниил Берг — архитектор, миллионер и хищник. Он ворвался в мою жизнь на закрытом аукционе, перебил ставку в полмиллиона и посмотрел на меня так, будто я — очередной лот. Он сказал: «Правила пишут для тех, кто не может их купить».
Я ненавидела его. Боялась. Хотела.
Он предложил мне контракт на месяц. Работа в его загородном поместье. Ничего личного. Но когда его пальцы коснулись моей шеи, распутывая цепочку кулона, я поняла: личное только начинается.
Он требует подчинения. Он читает меня, как открытую книгу. Он видит огонь, который я прятала годами. И каждую ночь он разжигает его всё сильнее.
Но у него есть тайна. Папка с чертежами «Дом на холме. Для Лизы. Моей любимой».
Кто она? И стану ли я очередной сломанной игрушкой в его колле
Пятнадцать лет Даша верила: их с Русланом любовь — навсегда.
Он был её первой любовью, защитой, мужем, человеком, который когда-то пообещал быть рядом несмотря ни на что. Но одна случайно услышанная фраза разбивает её счастливый мир на осколки: Руслан полюбил другую.
Теперь Даше предстоит понять: можно ли вернуть сердце мужчины, который всё ещё рядом, но мыслями уже не с ней?
ОДНОТОМНИК
ЭМОЦИОНАЛЬНО
БОЛЬНО
ХЭ
Он был её первой любовью, защитой, мужем, человеком, который когда-то пообещал быть рядом несмотря ни на что. Но одна случайно услышанная фраза разбивает её счастливый мир на осколки: Руслан полюбил другую.
Теперь Даше предстоит понять: можно ли вернуть сердце мужчины, который всё ещё рядом, но мыслями уже не с ней?
ОДНОТОМНИК
ЭМОЦИОНАЛЬНО
БОЛЬНО
ХЭ
— Папа, кто эта тётя?
Я смотрю не на девочку. На мужа.
На человека, который час назад сказал нашей дочери, что не смог приехать в океанариум из-за срочной работы.
— Макс… — мой голос дрожит. — Кто она?
Он молчит.
А потом девочка крепче сжимает его ладонь и тихо спрашивает:
— Папочка, мы уже едем домой?
Я думала, что еду поймать мужа на лжи. Но правда оказывается настолько страшной, что после неё уже невозможно остаться прежней.
Я смотрю не на девочку. На мужа.
На человека, который час назад сказал нашей дочери, что не смог приехать в океанариум из-за срочной работы.
— Макс… — мой голос дрожит. — Кто она?
Он молчит.
А потом девочка крепче сжимает его ладонь и тихо спрашивает:
— Папочка, мы уже едем домой?
Я думала, что еду поймать мужа на лжи. Но правда оказывается настолько страшной, что после неё уже невозможно остаться прежней.
— Ты рылась в моей сумке?
Это первое, что говорит мой муж, увидев у моих ног чужое кружево.
— Кирилл… Скажи, что это неправда.
— Нет, Лиза. Я врать не собираюсь.
— Кто она?
Он устало проводит ладонью по лицу.
— Не начинай.
Не начинай.
Словно это я принесла в наш дом чужие трусики.
Словно это я только что уничтожила семь лет нашей жизни.
Но я ещё не знаю, что это только начало.
Самое страшное ждёт меня впереди.
Впереди меня ждёт настоящий ад.
Это первое, что говорит мой муж, увидев у моих ног чужое кружево.
— Кирилл… Скажи, что это неправда.
— Нет, Лиза. Я врать не собираюсь.
— Кто она?
Он устало проводит ладонью по лицу.
— Не начинай.
Не начинай.
Словно это я принесла в наш дом чужие трусики.
Словно это я только что уничтожила семь лет нашей жизни.
Но я ещё не знаю, что это только начало.
Самое страшное ждёт меня впереди.
Впереди меня ждёт настоящий ад.
— Возьми себя в руки и уладь скандал! — раздраженно бросает муж. — Это просто бизнес. Галина даст мне должность!
— Переспать с шестидесятилетней начальницей ради должности? Прямо на свадьбе собственной дочери?! — мой голос дрожит от омерзения.
— Я стараюсь ради нашей семьи! — возмущается благоверный. — Сделай и ты хоть что-то раз в жизни!
***
Я отдала этому человеку двадцать лет. Забыла о себе ради его амбиций. А он поставил на деньги вместо нашей любви. Оставшись ни с чем, я вынуждена временно переехать в дом к свату. Отцу моего зятя.
Елисей — бывший военный врач. Суровый, властный, надежный как скала. Он не терпит истерик и открыто презирает моего мужа. Но то, как этот мужчина теперь смотрит на меня... Я сама не знаю, к добру это или к худу.
— Переспать с шестидесятилетней начальницей ради должности? Прямо на свадьбе собственной дочери?! — мой голос дрожит от омерзения.
— Я стараюсь ради нашей семьи! — возмущается благоверный. — Сделай и ты хоть что-то раз в жизни!
***
Я отдала этому человеку двадцать лет. Забыла о себе ради его амбиций. А он поставил на деньги вместо нашей любви. Оставшись ни с чем, я вынуждена временно переехать в дом к свату. Отцу моего зятя.
Елисей — бывший военный врач. Суровый, властный, надежный как скала. Он не терпит истерик и открыто презирает моего мужа. Но то, как этот мужчина теперь смотрит на меня... Я сама не знаю, к добру это или к худу.
Подборка коротких романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги