Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»
💙🤍💙 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💙🤍💙 ТОЛЬКО СЕГОДНЯ СВЕРХНИЗКАЯ ЦЕНА💙🤍💙
— Ты изменил мне… с моей собственной сестрой?! В годовщину нашей свадьбы?! — коробка с тортом выпала из моих рук.
Муж лишь цинично ухмыльнулся, застегивая брюки на нашей постели: — А чего ты ждала, Вера? Посмотри на себя. Секс с тобой — это как свинью обнимать. Ложишься и думаешь, как бы под салом не задохнуться.
Из кухни величественно выплыла свекровь с чашкой чая: — Конечно изменил! Сколько можно такую корову терпеть? Радуйся, что мой сын-эстет вообще на тебя, тумбочку, три года потерял!
Сестра нагло потянулась в постели, прикрывая голые плечи: — Твой бизнес и эта квартира теперь официально наши, сестренка. Ты сама подписала генеральную доверенность. Проваливай.
Бывшая свекровь швырнула мне под ноги мокрую тряпку и указала на дверь: — Твои вещи уже в мусорных пакетах на улице. Пошла вон в свою грязь, нищая корова!
Они отобрали у меня всё. Вышвырнули в домашних тапочках прямо под ледяной дождь.
— Ты изменил мне… с моей собственной сестрой?! В годовщину нашей свадьбы?! — коробка с тортом выпала из моих рук.
Муж лишь цинично ухмыльнулся, застегивая брюки на нашей постели: — А чего ты ждала, Вера? Посмотри на себя. Секс с тобой — это как свинью обнимать. Ложишься и думаешь, как бы под салом не задохнуться.
Из кухни величественно выплыла свекровь с чашкой чая: — Конечно изменил! Сколько можно такую корову терпеть? Радуйся, что мой сын-эстет вообще на тебя, тумбочку, три года потерял!
Сестра нагло потянулась в постели, прикрывая голые плечи: — Твой бизнес и эта квартира теперь официально наши, сестренка. Ты сама подписала генеральную доверенность. Проваливай.
Бывшая свекровь швырнула мне под ноги мокрую тряпку и указала на дверь: — Твои вещи уже в мусорных пакетах на улице. Пошла вон в свою грязь, нищая корова!
Они отобрали у меня всё. Вышвырнули в домашних тапочках прямо под ледяной дождь.
—В вашем ведомстве работа часто сопряжена с необходимостью быть кем-то другим, носить маску. Как вы чувствуете себя сейчас, когда необходимость в этой маске отпала?
—Маска не отпадает по щелчку, доктор, иногда она прирастает намертво. И когда пытаешься ее снять, сдираешь вместе с кожей.
—Вы боитесь, что под ней ничего не осталось?
Он смотрит на меня, прямо в глаза.
Этот взгляд давит и заставляет инстинктивно вжаться в спинку кресла.
—Я знаю, что там осталось,—произносит он тихо.—И поверьте, вам бы не захотелось на это смотреть.
Семь лет назад мой муж хладнокровно уничтожил наш брак, признавшись в своих изменах.
Два первых года я умирала заживо, а потом выстроила идеальную, безопасную реальность, в которой нет места прошлому и боли.
Пока однажды в мой кабинет по государственному контракту не вошел новый пациент.
По документам он совершенно другой человек, но я узнала его.
Мой бывший муж вернулся, и он думает, что сможет играть со мной, прячась за темными очками.
—Маска не отпадает по щелчку, доктор, иногда она прирастает намертво. И когда пытаешься ее снять, сдираешь вместе с кожей.
—Вы боитесь, что под ней ничего не осталось?
Он смотрит на меня, прямо в глаза.
Этот взгляд давит и заставляет инстинктивно вжаться в спинку кресла.
—Я знаю, что там осталось,—произносит он тихо.—И поверьте, вам бы не захотелось на это смотреть.
Семь лет назад мой муж хладнокровно уничтожил наш брак, признавшись в своих изменах.
Два первых года я умирала заживо, а потом выстроила идеальную, безопасную реальность, в которой нет места прошлому и боли.
Пока однажды в мой кабинет по государственному контракту не вошел новый пациент.
По документам он совершенно другой человек, но я узнала его.
Мой бывший муж вернулся, и он думает, что сможет играть со мной, прячась за темными очками.
— Ты ошалел? — прошептала я, всё ещё пытаясь вернуть себе контроль. — Я старше тебя на двадцать лет, Женя. Двадцать! Ты понимаешь это?
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и в этот момент я увидела в них такое, от чего перехватило дыхание. Там не было похоти подростка. Там было что-то тёмное, взрослое, опасное — и абсолютно уверенное.
— Я вижу не цифры, — сказал он, и пальцы на моём бедре сжались сильнее. — Я вижу женщину, которая дрожит. Хоть и врёт себе, что ей всё равно. Вижу красивую, живую женщину. И я хочу её. Без всяких цифр.
Каждое утро я смотрела на него. На этого подтянутого двадцатилетнего мальчишку, который занимался на турниках под моими окнами. Но всё изменилось в тот момент, когда он встретился со мной взглядом… Своим наглым уверенным взглядом, от которого подкашиваются колени.
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и в этот момент я увидела в них такое, от чего перехватило дыхание. Там не было похоти подростка. Там было что-то тёмное, взрослое, опасное — и абсолютно уверенное.
— Я вижу не цифры, — сказал он, и пальцы на моём бедре сжались сильнее. — Я вижу женщину, которая дрожит. Хоть и врёт себе, что ей всё равно. Вижу красивую, живую женщину. И я хочу её. Без всяких цифр.
Каждое утро я смотрела на него. На этого подтянутого двадцатилетнего мальчишку, который занимался на турниках под моими окнами. Но всё изменилось в тот момент, когда он встретился со мной взглядом… Своим наглым уверенным взглядом, от которого подкашиваются колени.
Ника привыкла держать всё под контролем: съёмки, дедлайны, чужие ошибки — и особенно собственные чувства.
Артём Левин появляется в её жизни с опозданием на сорок семь минут и почти сразу начинает раздражать сильнее, чем должен. Самоуверенный, талантливый, опасно внимательный — мужчина, рядом с которым Ника слишком быстро забывает собственное правило: не подпускать близко тех, кто способен сделать больно.
Артём Левин появляется в её жизни с опозданием на сорок семь минут и почти сразу начинает раздражать сильнее, чем должен. Самоуверенный, талантливый, опасно внимательный — мужчина, рядом с которым Ника слишком быстро забывает собственное правило: не подпускать близко тех, кто способен сделать больно.
«Я сплю с твоим мужем. У нас роман. Уже больше года. Теперь ты в курсе, и должна его отпустить. Ты не можешь дать Руслану то, о чем он мечтает. А я могу. Только со мной он будет по-настоящему счастлив» – такая смс пришла на мой телефон.
И разделила идеальный брак с Мужчиной Мечты на «до» и «после»…
Буквы перед глазами плывут. Но я читаю их снова и снова. И каждый раз текст складывается в простые слова:
«Мой. Муж. Меня. Предал»
Когда щелкает звук дверного замка – мое тело бьет дрожь.
Муж вернулся домой.
– Любимая, что… Что случилось? Ты почему тут сидишь? – спрашивает он, как ни в чем ни бывало.
И разделила идеальный брак с Мужчиной Мечты на «до» и «после»…
Буквы перед глазами плывут. Но я читаю их снова и снова. И каждый раз текст складывается в простые слова:
«Мой. Муж. Меня. Предал»
Когда щелкает звук дверного замка – мое тело бьет дрожь.
Муж вернулся домой.
– Любимая, что… Что случилось? Ты почему тут сидишь? – спрашивает он, как ни в чем ни бывало.
— Умоляю, послушайте, ваш сын, — стою напротив незнакомца, – наш сын…ему нужна помощь.
Этот мужчина – биологический отец моих детей.
— Девушка, я вас впервые вижу. Какому сыну? У меня нет детей!
Он торопится, пытается пройти мимо, но я хватаю его за руку. На кону жизнь моего малыша! А в слипе спит моя малышка.
— Есть…уже есть. Двое…
— Тогда вы будете объяснять в суде, каким образом вы родили от меня, — со злостью цедит он.
***
Мой муж поступил нечестно, и я родила от постороннего мужчины. Но жизнь моего ребенка под угрозой, и я готова на любые унижения, только бы биологический отец моих малышей помог.
Этот мужчина – биологический отец моих детей.
— Девушка, я вас впервые вижу. Какому сыну? У меня нет детей!
Он торопится, пытается пройти мимо, но я хватаю его за руку. На кону жизнь моего малыша! А в слипе спит моя малышка.
— Есть…уже есть. Двое…
— Тогда вы будете объяснять в суде, каким образом вы родили от меня, — со злостью цедит он.
***
Мой муж поступил нечестно, и я родила от постороннего мужчины. Но жизнь моего ребенка под угрозой, и я готова на любые унижения, только бы биологический отец моих малышей помог.
— Вот я и нашел тебя, Кудряшка. А к твоей маме у меня есть куча вопросов. Ну здравствуй, Зайцева, — обращается уже ко мне мой бывший босс, Сабуров Константин Игоревич. — Ничего не хочешь мне рассказать?
Буравит меня тяжелым взглядом, держит на крючке, попутно кромсая мое испуганное сердце немой яростью.
О, как Сабуров зол! Очень-очень зол!
Еще бы, я ведь скрыла от него дочь! Его наследницу, родную кровь…
Но он же сам когда-то мне не поверил. А сейчас, что же, передумал, получается?
***
Несколько лет назад мне ошибочно сделали ЭКО от моего босса. Сабуров тогда не поверил моим словам, обозвал меня уличной попрошайкой, шантажисткой и вышвырнул вон.
А теперь нас связывает общий ребенок: маленькая девочка с кудрявыми волосами, которой очень нужен папа.
И миллиардеру Сабурову вдруг тоже понадобилась… семья!
Буравит меня тяжелым взглядом, держит на крючке, попутно кромсая мое испуганное сердце немой яростью.
О, как Сабуров зол! Очень-очень зол!
Еще бы, я ведь скрыла от него дочь! Его наследницу, родную кровь…
Но он же сам когда-то мне не поверил. А сейчас, что же, передумал, получается?
***
Несколько лет назад мне ошибочно сделали ЭКО от моего босса. Сабуров тогда не поверил моим словам, обозвал меня уличной попрошайкой, шантажисткой и вышвырнул вон.
А теперь нас связывает общий ребенок: маленькая девочка с кудрявыми волосами, которой очень нужен папа.
И миллиардеру Сабурову вдруг тоже понадобилась… семья!
На нашей кровати лежит обнаженная девица, а рядом с ней – мой муж. Между ними стоит тарелка с клубникой, которой Витя кормит девушку.
Боже, сколько ей лет? Двадцать?
Голая девица поворачивается в мою сторону. Усмехается.
– Так это твоя жена? Ты говорил, что она старая и страшная, – с обидой говорит она.
Ее слова приводят меня в чувства.
– Пошла вон! – кричу, бросаясь на нее, – вон из моей спальни! Вон! Вон из моего дома!
Она пятится назад.
– Витюш, – говорит она обиженным тоном.
Муж вскакивает, грубо хватает меня за руку и выталкивает за дверь.
– Ты охренела? – орет он, – че творишь, дура?
– Витя, это ты охренел! Привел любовницу в наш дом…
Он цинично усмехается.
– Это теперь ее дом. А ты, Катя, проваливай.
***
Я – счастливая домохозяйка, положившая жизнь ради мужа и сыновей. Но это вчера.
Сегодня – я брошенка без гроша в кармане, без работы и опыта. Никому не нужная.
Так будет ли у меня завтра?..
Боже, сколько ей лет? Двадцать?
Голая девица поворачивается в мою сторону. Усмехается.
– Так это твоя жена? Ты говорил, что она старая и страшная, – с обидой говорит она.
Ее слова приводят меня в чувства.
– Пошла вон! – кричу, бросаясь на нее, – вон из моей спальни! Вон! Вон из моего дома!
Она пятится назад.
– Витюш, – говорит она обиженным тоном.
Муж вскакивает, грубо хватает меня за руку и выталкивает за дверь.
– Ты охренела? – орет он, – че творишь, дура?
– Витя, это ты охренел! Привел любовницу в наш дом…
Он цинично усмехается.
– Это теперь ее дом. А ты, Катя, проваливай.
***
Я – счастливая домохозяйка, положившая жизнь ради мужа и сыновей. Но это вчера.
Сегодня – я брошенка без гроша в кармане, без работы и опыта. Никому не нужная.
Так будет ли у меня завтра?..
СКИДКА ДО 9 ЯНВАРЯ
— Почему твоя помощница фоткается на нашей кровати, в моем белье и украшениях?! Как ты объяснишь это?
Толкаю мужу под нос фотографию. Он хмурится, но делает вид, что не понимает, в чем дело.
— Я работаю, давай мы потом поговорим о ерунде.
— О ерунде?! Твоя помощница фоткается в моих украшениях, а ты называешь это ерундой.
— Послушай, мне некогда! — резко встает.
Я швыряю ему в спину телефон.
— Ты совсем обалдела?!
— Зато ты теперь меня выслушаешь. И, если хочешь сохранить наш брак, ответишь. Ты с ней спишь?
Муж смотрит волком:
— Нет, что ты, дорогая. С такими, как она, не спят. Таких используют. Довольна?
— Почему твоя помощница фоткается на нашей кровати, в моем белье и украшениях?! Как ты объяснишь это?
Толкаю мужу под нос фотографию. Он хмурится, но делает вид, что не понимает, в чем дело.
— Я работаю, давай мы потом поговорим о ерунде.
— О ерунде?! Твоя помощница фоткается в моих украшениях, а ты называешь это ерундой.
— Послушай, мне некогда! — резко встает.
Я швыряю ему в спину телефон.
— Ты совсем обалдела?!
— Зато ты теперь меня выслушаешь. И, если хочешь сохранить наш брак, ответишь. Ты с ней спишь?
Муж смотрит волком:
— Нет, что ты, дорогая. С такими, как она, не спят. Таких используют. Довольна?
— Слушай, я разлюбил тебя… — спокойно произносит муж.
— Я не понимаю, было же все хорошо, — недоуменно смотрю на Марата, перевожу взгляд на девушку, сидящую на нашей кровати рядом с ним. — Ты не мог сказать раньше, пока я не пригласила всю нашу семью?
— Тебя никто об этом не просил, — рычит муж. — В любом случае, просто прими это. Ты мне больше не нужна.
— Какой же ты… у нас будет ребенок.
Повисает гнетущая тишина.
— Он мне не нужен, — наконец выдыхает муж. — Я подал на развод. Так что… закрой дверь с той стороны.
И я закрыла. Ушла, как я думала навсегда. Вот только спустя четыре года мы вновь встречаемся с Маратом и… с его беременной любовницей.
А на руках у меня мой трехлетний сын…
— Я не понимаю, было же все хорошо, — недоуменно смотрю на Марата, перевожу взгляд на девушку, сидящую на нашей кровати рядом с ним. — Ты не мог сказать раньше, пока я не пригласила всю нашу семью?
— Тебя никто об этом не просил, — рычит муж. — В любом случае, просто прими это. Ты мне больше не нужна.
— Какой же ты… у нас будет ребенок.
Повисает гнетущая тишина.
— Он мне не нужен, — наконец выдыхает муж. — Я подал на развод. Так что… закрой дверь с той стороны.
И я закрыла. Ушла, как я думала навсегда. Вот только спустя четыре года мы вновь встречаемся с Маратом и… с его беременной любовницей.
А на руках у меня мой трехлетний сын…
Выберите полку для книги